Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
Между тем совершенно ясно, что древнеиндийская культура с точки зрения типологически значимой ее способности к нормативному
самоописанию относится к тому же разряду «зрячих», «теоретических» культур, что и современные^. Ведь для того, чтобы дать внеконтекстное описание какой бы то ни было (по содержанию) нормы поведения, которое только и может послужить для остальных членов социума однозначно читаемым алгоритмом, человеку — неважно, идет
ли речь о древности, или о современности, — необходимо преодолеть
сначала свою связанность с психологическими полями ситуационной
действительности, выйти за их пределы, отвлечься от них и лишь затем
вернуться к той же самой действительности, но осмысленной уже не
собственным присутствием в ней, а с помощью ее аналитического текстового отображения. И именно в ходе такого внутреннего абстрагирующего движения как раз и сотворяется то обособленное от практики
«теоретическое» пространство нормативного текста, переместившись
в которое его отвлекшийся от предметно-событийной реальности создатель в состоянии занять по отношению к этой реальности позицию отстраненного, «умозрящего» наблюдателя, произвольно вычленяя сложившуюся в ней норму и фиксируя ее в той или иной системе кодов.
Появление в поздневедийский период первых нормативных текстов
(обрядовых по своему содержанию) свидетельствует о том, что с этого
времени в ходе отстраивания индивида от ситуационной реальности
стала регулярно формироваться определенная мысленная дистанция,
которая оказывалась вполне достаточной для того, чтобы человек наконец «прозрел» в отношении окружающего его мира и соответственно весь этот мир превратился для него (по крайней мере — потенциально) из практически обживаемого «присутственного места» в сторонний и прежде невиданный объект — объект текстового отображения. Но если учесть это обстоятельство (со всеми вытекающими отсюда последствиями), то тогда и объяснение нашему непониманию разумнее уже искать не столько в области типологии мышления (к чему,
очевидно, подталкивают слова «архаическое», «магическое» и т.п.),
сколько в самом содержательном своеобразии брахманической мысли,
«теоретической» по своей сути. И в таком случае вся проблема как раз
и должна бы заключаться для нас именно в том, чтобы выявить по
возможности это ее содержательное своеобразие и дать ему генетическую трактовку.
В этой перспективе имеет прямой смысл начать наш разговор с констатации одного важного факта, который сам по себе вроде бы вполне
1

Подробнее о двух типах культур, «зрячем» («теоретическом») и «незрячем»
(«симпрактическом»), см.: Романов В.Н Историческое развитие культуры. Психологошпологический аспект. М., 2003.