Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
С совершенно иным положением дел мы сталкиваемся в конце поздневедийского периода, когда слово atman в ходе текстового отображения медитативного опыта сменило «яджну» в ее прежней системообразующей функции семантического ядра древнеиндийского потенциального текста. Именно с этого времени понятие brahman, оказавшееся еще раньше в одной смысловой связке с двигательно-возвратным
«атманом», превратилось в его ведомого по дейктической двоице (от
себя — к себе) напарника и, деля с ним его дальнейшую судьбу, начало выписывать следом сходную траекторию семантического развития.
Определялась же последняя у слова atman самой природой медитативного опыта (upasana), составившего основной предмет рационализирующей мысли упанишад. Ведь прибегая к той или иной его процедуре, упасака на практике приводил себя в состояние своеобразной вездесущности — когда беспредельное сужение сознания в точке медитации рождало у него блаженное чувство (ananda) столь же беспредельной и всё (буквально) поглощающей целостности собственной его
особы, помимо которой в здешнем мире не оставалось ничего особого
и отличного от нее97
Прямым и непосредственным отражением этого чувственно переживаемого опыта как раз и стали основополагающие для упанишад
высказывания — начиная с тех, которые подчеркивали условность
какого бы то ни было деления на я и то, то и ты, то и это, и кончая
теми, которые настаивали на абсолютной вездесущности атмана . Но
гает инвариантность своих временных и пространственных характеристик, об этом см
Романов В Н Историческое развитие культуры Психолого-типологический аспект,
с 18-20, 173-176, ср также примеч 100
97
С чисто психологической точки зрения медитативный опыт следует, видимо,
рассматривать в ряду всех прочих случаев «вездесущего» экзистирования, фиксируемых в ситуации предельно выраженной сенсорной недостаточности Каковы бы ни
были технические процедуры, приводящие к ней, последствия всегда, судя по всему,
имеют сходный в своей основе характер предметно-событийный мир, лежащий за
пределами тела, не преобразуется, как обычно, в мир окружающий это самое тело, что,
в свою очередь, нарушает нормальный процесс постоянной рекреации у человека его
двигательно-перцептивного эго, которое, формируясь именно как средоточие предоставляемых внеположенными предметами возможностей, по необходимости лишь относительно — как по отношению & этим возможностям, так и к самим этим предметам
(соответственно в содержательном отношении и в отношении конкретного и строго
локализованного место-имения), подробнее о морфологии окружающего мира, характеризующейся неизменной центростремительной, или эгоцентрической, направленностью, и о тех последствиях, к которым приводит у человека абсолютное пресечение
работы экстероцептивных систем, см Романов В Н Историческое развитие культуры
Психолого-типологический аспект, с 15-21
98
Ср ЧхУп VII 25 1-2 «Я внизу, я наверху, я позади, я спереди, я справа, я слева,
я — все здешнее Атман внизу, атман наверху, атман позади, атман спереди, атман
справа, атман слева, атман — все здешнее»

58