Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
щее жертвенную молитву, которая обладает известной подъемной силой94. Именно этой силой исполнились во время оно боги (deva), когда
первыми совершив яджну, поднялись на небо (div). А вот мужупуруше еще только предстоит обрести ее: по ходу яджны жрецам надлежит собрать, сложить (samskr, samdha) для него новый — и опять же
небесный — атман, «составленный из ричей, яджусов и саманов»
(rnmayam yajurmayam sdmamayam). Но составленность из ричей и пр.
означает ровно то, что этот новый атман будут образовывать у него
Веды, или, что то же — молитва-брахма, которая, как и богам, обеспечит ему достижение неба. Случится это, правда, только после смерти
жертвователя, а вот до той поры он будет обладателем двух атманов,
один из которых, человеческий атман (mdnusya atma), представляет
его в «здешнем», земном мире (ayarh lokah) — среди людей, а другой,
божественный (daiva atma), соотносимый в силу его составленности из
мантр с брахмой, в мире далеком, «тамошнем» (asau lokah) — среди
небожителей.
Очевидно, что уже в этом мировоззренческом контексте, связанном
с типичными для брахманических текстов представлениями о посмертном восхождении жертвователя на небо и достижении им бессмертия с помощью совершаемой сейчас яджны, оба понятия, atman
и brahman, предвосхищая свое последующее эксплицитное «отождествление» в упанишадах, сцеплялись друг с другом самым теснейшим
образом, частично перекрывая друг друга в смысловом отношении.
Дейктическому же аспекту их сцепления соответствовало здесь непрерывное движение руки от себя (земного) вверх к (себе же, но уже) небесному, в котором объединялись два конкретных и однозначно ориентированных в пространстве указующих жеста; последние, будучи
прямо противоположными по своему направлению, вместе образовывали тем не менее единую моторно-двигательную синтагму и в этом
своем состоянии становились потенциальным носителем ряда вполне
определенных и, подчеркну, тождественных на уровне глубинной се95
мантики идей: «я — далекий тот (asau)» , «я — далекий тамошний
(asau)», «я стану в будущем далеким тамошним (asau)»96 и т.п.
Ср., в частности, узус brahman в ШБр 1.2.5.20.
Ср., например, АйтАр II.2.4.6: «Что (есть) я, то и (есть) то (солнце); что (есть) то
(солнце), то и (есть) я (tad yo 'ham so 'sau yo 'sau so 'ham)».
96
Последняя трансформа отражает один хорошо известный из языкознания факт,
заключающийся в том, что многие термины, принадлежащие сфере пространственной
ориентации, будучи неоднозначны по своей семантике, принадлежат одновременно
и сфере временной ориентации. Объяснение этому лингвистическому факту следует,
очевидно, искать в самой морфологии окружающего каждого из нас эгоцентричного
мира, который уже изначально формируется на двигательно-перцептивном уровне
человеческой субъектности как хронотоп и в силу этого с необходимостью предпола95

57