Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
Важно отметить, что, наделяясь двойственной природой, это совокупное тело жертвователя теряло до какой-то степени четкую определенность своих поверхностных границ А подобная размытость, не
совсем привычная для нашего сознания (но только, подчеркну, сознания), оборачивалась в данном случае тем, что его особа уже на уровне
психологического жеста 92 оказывалась (для него же самого) не совсем
однозначной в отношении дейксиса. Главное здесь заключалось в том,
что при такой пространс!венной размытости внешних пределов совокупного тела, когда самость жертвователя-домохозяина, помимо собственного его «Я», начинала одновременно подразумевать еще и неопределенно расширяющийся круг входящего в него народа, утрачивался абсолютный характер оппозиции я и то, и это имело далеко идущие
последствия. Ведь таким образом в культуре создавались все необходимые «пред-рассудочные» предпосылки подсознательного свойства, чтобы возвратное местоимение atman совершенно спонтанно, еще до начала глубокомысленных рассуждений составителей упанишад об атмане,
смогло превратиться в потенциального носителя идеи «онтологической» двоицы (dvayam) — той самой идеи, экспликация которой на исходе поздневедийского периода будет приводить впоследствии к вынесению наиболее по своей сути ответственных и дейктических по своей
форме суждений об истинном естестве человека, подчеркивающих
условность какого бы то ни было деления на «то» и «я» (или — в зависимости от контекста — на «то» и «ты», «то» и «это»).
Само по себе употребление дейктической лексики — включая сюда
и центростремительное наше «Я» как семантическую ее основу — так
них) способа выражения отношения иметь (нечто в качестве своего) в терминах отношения состоять из (этого нечто), ср здесь характерные для брахманической прозы так называемые «отождествления» особы-атмана жертвователя с его народом (praja) и скотом
(рады) Как писал Ю Я Перепелкин в связи с текстами пирамид, в этом случае «действительная принадлежность чего-либо или кого-либо тому или иному лицу может быть выражена путем приурочения или отнесения к его плоти, к его самости даже тогда, когда
относимое не является непосредственной частью его по местонахождению или происхождению» (Перепелкин Ю Я Частная собственность в представлении египтян Старого
царства — Палестински^ сборник Вып 16 (79) М - Л , 1966, с 9, ср Романов В Н
Древнеиндийские представления о царе и царстве — ВДИ, 1978, № 4 , с 26-33, см также Романов В Н Из наблюдений над композицией «Махабхараты» — Древняя Индия
Язык Культура Текст М , 1985, с 93-96) Об универсальных психологических мотивах,
формирующихся на двигательно-перцептивном уровне человеческой субъектности и могущих спонтанно приводить к телесному, так сказать, способу выражения отношения
принадлежности, которую и в самом деле трудно не назвать неотчуждаемой, см Романов В Н Историческое развитие культуры Психолого-типологический аспект, с 94-95
О понятии общего психологического жеста, скрывающегося за частными бытовыми жестами и словами как их невидимый прообраз, см Чехов М О технике актера
[ Б м ] , 1946, с 63-64 См также Романов В Н Что значит поздневедийское upa-as
К проблеме значения слова М , 2008, с 73-87

55