Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
и внутренней логики его жанровой эволюции, обусловленной довольно существенной трансформацией этой самой системы в конце поздневедийского периода. И вот именно ради этого — только для того,
чтобы наметить хотя бы самым предварительным образом общие контуры проблемы, связанной с эволюцией брахманического текста и с
выявлением тех внутренних мотивов, которые могли в принципе нести
ответственность за появление и последующее обособление первых
текстов упанишадского толка, — имеет, я думаю, смысл вновь начать
с поздневедийской системы ожиданий, правда теперь уже в большей
степени сконцентрировав свое внимание на динамических ее аспектах.
Сразу же подчеркну, что в методологическом отношении рассмотрение проблемы генезиса упанишад в перспективе потенциального
текста представляет собой решительный разрыв не только со сторонниками абсолютной оригинальности упанишад (Ф. Макс-Мюллер,
П. Дейссен, С. Радхакришнан и др.), но также и с теми их оппонентами, которые, совершенно справедливо настаивая на несомненной преемственности в развитии брахманической прозы, вместе с тем слишком односторонне и прямолинейно сводили все дело к постепенному
и спонтанному развитию идей, и конкретнее — к прогрессирующему
(а в оценочном плане и, как правило, к «прогрессивному») их очищению от ритуалистического духа 75 . С общеметодологической точки зрения подобную трактовку развития текстовой деятельности — особенно с учетом того, что говорилось ранее о потенциальном тексте как
о факторе, определяющем основные познавательные интенции культуры, — едва ли можно признать исчерпывающей или хотя бы глубокой. Ведь у нас как-никак получается, что состоявшиеся и изреченные
идеи это лишь узоры — если перефразировать известное выражение
В.Э. Мейерхольда — по канве потенциального текста. И вот именно
по причине этого «поверхностного» и «неавтономного» статуса объективированных в реальном тексте идей, всегда предполагающих под собой ту или иную «канву», как раз с анализа последней мы и начнем наш
разговор, сосредоточившись прежде всего на одном понятии, без которого просто невозможно представить себе ни одно учение упанишад.
Речь, разумеется, пойдет о понятии атман, и точнее — об одном из его
аспектов, социальном по своей сути, который, насколько мне известно,
никогда не оказывался до сих пор в поле зрения исследователей.
В свое время Л. Рену уже обращал внимание на один чрезвычайно
важный в этом отношении лингвистический факт. По его наблюдениям, слово atman — причем с самого начала, как оно засвидетельствоСм., например, примечательный в этом отношении (но зато замечательный во
многих других) фундаментальный труд Кейта: Keith А.В. The Religion and Philosophy of
the Veda and Upanishads. Cambridge (Mass.), 1925 (HOS. Vol. 31-32).
49