Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
ляет собой собрание литургических формул, расположенных в порядке их произнесения во время жертвоприношения. Не принято, однако,
говорить, что устроенное таким образом собрание мантр и есть самое
прямое и очевидное описание яджны, и причем именно в том ракурсе,
в каком воспринимали ее ритуалисты, постоянно отождествлявшие
этот торжественный обряд почитания богов со Священным Словом.
Принято также считать, что содержание «Шатапатха-брахманы»
распадается на изложение мантр, описание предметных действий, совершаемых в основном жрецом адхварью, и, наконец, на объяснения
скрытого смысла как тех, так и других. Не принято, однако, считать,
что «Шатапатха-брахмана», по крайней мере в древнейшей ее части
(согласно принятому в литературе мнению — книги I—IX), есть в сущности один большой комментарий к древнейшей же части «Ваджасанейи-самхиты» (книги I—XVIII), ориентированный так или иначе на
изложенные в ней мантры. Характеристика эта приложима, как мне
представляется, не только к тем частям текста «Шатапатхи», которые
(в полном согласии с самой ритуалистической традицией) справедливо считаются исследователями смысловым комментарием, но также
и к тем, которые (уже вопреки той же традиции) обычно рассматриваются в качестве самостоятельного описания обрядовых действий.
Все, на мой взгляд, говорит о том, что описание предметно-действенной стороны обряда еще не составляло здесь отдельной задачи и,
сохраняя вторичный, вспомогательный характер, позволяло прежде
всего уточнить время и место произнесения той или иной мантры. Более того, складывается впечатление, что в тенденции полнота описания напрямую зависела здесь от того, в какой мере исчерпывающее
толкование мантры предполагало экспликацию уместного для нее
«рукотворного» контекста. А исчерпывающим оно становилось ровно
в тот момент, когда изначально присущая мантре природа сатьи начинала заявлять о себе очевиднейшим на месте жертвоприношения образом, и, в частности, тогда, когда ее слова находили себе реальную
опору в обрядовом действе того или иного жреца, не оборачиваясь тем
самым выкидышем-анритой со всеми вытекавшими отсюда негативными последствиями для жертвователя.
Без этих оговорок согласиться с приведенным выше определением
брахманической прозы было бы крайне трудно, поскольку ее тексты,
как в этом может убедиться сам читатель, нередко содержат довольно
объемное и последовательное изложение некоторых обрядовых норм,
что менее всего отвечает нашему пониманию объяснения. Разумеется,
попадая отскоком в поле зрения ритуалиста, эти нормы также становились предметом заботливого истолкования. Показательно, однако,
что при этом оно чаще всего сводилось к выявлению связи (bandhu)
45