Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
подозревать, до какой степени они правы, делая в данном случае особый акцент на истолковании обряда. Мое предположение основано на
том, что индикативное значение «описания» и «объяснения» остается
при этом совершенно непроясненным, а подобная непроясненность
изначально чревата тем, что при разнесении брахманического текста
по соответствующим рубрикам мы, вероятнее всего, будем опять непроизвольно руководствоваться спонтанными, житейскими, понятиями собственной культуры, решительно расходясь тогда с самосознанием древнеиндийской ритуалистической традиции. А для нее содержание такого текста сводилось к мантрам и брахманам, причем под
последними, что особенно важно здесь подчеркнуть, понимались одновременно такие, казалось бы, разнородные составляющие, как толкование обряда и попавшие бы у нас несомненно в разряд описаний
правила его исполнения69.
Естественно возникает вопрос — так что же это за описание, если
для ритуалиста оно в каком-то смысле оказывалось сродни объяснению? Чтобы покончить с этим крайне двусмысленным положением,
в котором мы пребываем, продолжая оперировать нашим межеумочным «описанием», позволю себе сопоставить вкратце два текста Белой
Яджурведы — «Ваджасанеи-самхиту» и «Шатапатха-брахману», держа при этом в уме, что для ритуалиста проблема соответствия слова
и дела выстраивалась противно всем нашим ожиданиям. Повторю еще
раз, не слово мантры должно было соответствовать обрядовому делу
(кагтап), чтобы иметь отношение к сущему, а наоборот, обрядовое
дело должно было соответствовать слову мантры, образуя для нее
опору в этом мире и низводя таким образом заключенную в ней благодатную силу, именуемую брахмой (brahman, п.), на землю — в семью конкретного жертвователя. Само Священное Слово, будучи словом Веды, было «истинным» само по себе, помимо всех его земных
проекций.
Итак, принято говорить, что содержание «Ваджасанейи-самхиты»,
если отвлечься от ее заключительных, более поздних книг, представв качестве своеобразных наставлений по медитации, настолько произвольна, а факты,
приводимые в ее подтверждение^настолько избирательны и несистемны, что впечатление убедительности она может произвести лишь на неспециалиста. Трудно сказать,
какие более весомые аргументы в ее пользу смог бы привести рано ушедший из жизни
B.C. Семенцов, но, по крайней мере в том виде, как она представлена в монографии,
она просто не соответствует текстам, в чем читатель может легко убедиться сам даже
при беглом ознакомлении с предлагаемым мной переводом.
69
Ср. АпШС XXIV. 1.30-34: «Мантры и брахманы — установления яджны. Имя веда приложимо и к мантрам, и к брахманам. Брахманы — предписания для обряда (кагтап). Остальные брахманы — это (его) истолкование (arthavada), порицание, прославление, примеры и прошлая практика».

44