Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
асуры в своих беспрерывных попытках хоть каким-то боком прицепиться к ней (ср. ШБр 1.2.1.6; 1.4.4.8; 1.6.1.11-12,15 и т.д.), и, конечно
же, говоря анриту, давать возможность случиться не-сущему (a-sat),
выпуская на волю смердящее асурическое начало «из слепой темноты,
где нет совсем огня» 65 .
Вот в этом смысловом контексте проведенное выше сближение
смердящего анритой человека (ШБр 1.1.1.1) со смердящим небытием
Вритрой (ШБр 1.1.3.4-5) представляется, на мой взгляд, вполне оправданным — тем более что антонимичная анрите сатья проявляет себя
66

г

именно в том, что воды на земле текут , а образ воплощающего анриту Вритры уже со времен Ригведы как раз и ассоциируется с силой,
препятствующей течению вод и тем самым жизни. В том же смысловом контексте ключевая для понимания первой брахманы фраза tena
putir antaratah, с которой мы начали наш разговор, оказывается одновременно ключевой для понимания всего своеобразия той перспективы, в которой виделись предельные возможности открывающегося
перед человеком экзистенциального выбора.
Неприкаянно бродя между небом и землей по промежуточному миру
(antariksa) — о котором «Шатапатха-брахмана» не преминет упомянуть, что он как промежуточный и названия-то своего собственного не
имеет (ср. ШБр 1.4.1.26) — человек, будучи «неукорененным и обрубленным с обеих сторон» (ср. ШБр 1.1.2.4), может плодить вслед за асурами одну лишь «непорядочную» анриту и продолжать ничтожиться
или же, напротив, неустанно повторяя сатью (в момент совершения
яджны, во время изустной передачи Вед ученику, при повторении их
про себя (svadhyaya) и т.п.), укореняться в истинно сущем, утверждать
вслед за богами благодатный для себя порядок в мире, а после кончины отправиться к ним на небо. Но это, по-моему, уже совсем другая
жизненная история — совсем отличная от той, которая слышится нам
за «сатьей» и «анритой», когда исследователи толкуют их здесь в качестве нашей «истины» и нашей «лжи», встраивая их тем самым в конобщает к яджне те здешрие создания, которые могут не впасть в ничтожество: скот —
вслед за людьми, вслед за богами — птицы, травы и деревья. Вот так все что ни есть
здесь такого становится причастным яджне».
Именно так, апофатически, ШБр 1.9.2.35 характеризует местопребывание асуров,
предписывая выбрасывать им мякину от жертвенного зерна «под самый низ шкуры
черной антилопы».
Ср. ШБр VII.4.1.6, где после рассказа о том, как боги, спев саман, начинающийся
со слова «сатья», стали сами сатьей, а сатья обернулась ими, в продолжение этой темы
говорится: «Так вот, эта сатья — то же, что и воды. Ведь воды и в самом деле сатья.
Поэтому и говорят: „Сатья проявляет себя в том, что воды текут (yena apo yanti tat
satyasya гпрат)". Именно воды сотворили (боги) прежде всего здешнего. Поэтому
только когда воды текут, и возникает здесь все что ни есть из здешнего».
41