Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
нам ясно понять и живо представить, что имели в виду ритуалисты,
употребляя «сатья» и «анрита» в данном контексте. В пределах свойственной им логики рассуждений, которой мы пытались по возможности следовать, предписания, аналогичные тому, что изложено в
ШБр 1.1.1.5, требовали (повторю еще раз, но теперь уже с полной уверенностью) лишь одного — чтобы стороннее яджне «человечье» слово
так и осталось сторонним ей, а вся речевая практика участников обряда была бы целиком сведена к произнесению мантр. Но поскольку
«мантра» и «яджна» в пределах все той же логики оказывались, в конечном счете, синонимами, принятие жертвователем обета держаться
далее сатьи означало провозглашение им своей решимости совершить
обряд почитания богов и боле ничего — ничего из того, что подразумевало бы наше «держаться истины».
ЧТО ЗНАЧИТ
«СТАНОВИТЬСЯ СУЩИМ» (BHU)
Каких-либо сомнений в том, что «сатъя» и «анрита» в их ситуационно-индикативном значении отсылают здесь именно к мантре и противостоящему мирскому слову, теперь, на мой взгляд, быть уже просто не может. Но само их появление, да еще в маркированном месте —
в самом начале первой брахманы «Шатапатхи» — крайне примечательно. Оно сразу же переводило весь последующий разговор в высший
регистр — на уровень предельного смысла культуры. Оно сразу же
указывало на то, что с точки зрения упорядоченного, а потому и добротного сущего (sat) — ведь другим, не упорядоченным, не добротным и соответственно не нагруженным положительными коннотациями, это сущее не могло даже помыслиться56 — яджна, о которой пойдет дальше речь, и есть искомая сатья (sat-ya), т.е. то, что непременно
сбывается, что с необходимостью станет сущим (sat). А сатья, в свою
Положим, слово patra («горшок») в своей сильной смысловой позиции уже само
по себе, обходясь без каких бы то ни было дополнительных определений, отсылало
именно к идее сущего горшка, т.е. горшка настоящего и добротного, а вспомогательных грамматических маркеров (в данном случае наречия-префикса ара-) требовала
лишь идея несущего, т.е. недоброкачественного, непригодного к употреблению и тем
самым ненастоящего горшка (apa-patra). Ср. наблюдения С.Л. Невелевой над языком
эпической поэзии, согласно которым «маркированными соответствующими грамматическими средствами (прилагательными, частицами) оказываются отрицательные понятия»; отсутствие таковых при положительных понятиях «восстанавливается логически», причем «их однозначный смысл не только положителен, но и соответствует высокой степени признака» (Махабхарата. Книга третья. Лесная (Араньякапарва). Пер.
с санскрита, предисл. и коммент. Я.В. Василькова и С.Л. Невелевой. М , 1987, с. 705,
примеч. 14 (Памятники письменности Востока. LXXX)).
37