Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
нечто, поставленное в связь с глазом (в «Айтарея-брахмане» — это
повседневная речь, к которой добавляется vicaksana; в «Шатапатхабрахмане» — масло, на которое направляет свой взор адхварью),
«приправляется сатьей»; эта «заправка» сопровождается словомсатьей: в первом случае — словом «явственно видимый»; во втором —
мантрой, утверждающей и без того всем очевидное («ведь и в самом
деле накал...») и к тому же имеющей еще опору в Веде (ВС 1.31).
Есть, однако, и отличие. Объяснение «Шатапатхи» нацелено прежде всего на раскрытие «очевидного» и имеющего отношение к существу яджны смысла, который заключен в «бросании взора», притом
что само масло только тем, что оно масло, уже содействует исполнению просьб жертвователя, желательным для него образом воздействуя
на богов, будучи по одному своему названию самой приятной для них
привадой55. Цель, преследуемая «Айтарея-брахманой», в данном случае прямо противоположная — наделить «превосходством яджны» то,
что не есть яджна, т.е. то, что не имеет отношения к существу яджны.
Не имеет же отношения к ее существу и, следовательно, не является
сатьей простая «человечья» речь, обычная и повседневная — и причем
вся целиком, а не только ложная (в нашем смысле этого слова) ее сторона. Но поскольку «сатья и анрита, — говоря словами „Шатапатхи", — это двоица, третьего нет», наша обычная повседневная речь
и есть та анрита, которая, затесавшись в обряд и нанося ему ущерб,
препятствует тому, чтобы вся яджна и, следовательно, как неотъемлемая ее часть просьбы жертвователя, оформленные в виде мантр, стали
определенно сатьей и сбылись.
В этом, собственно говоря, и заключалось отличие посюстороннего
мирской речи от посюстороннего же, но обрядового наказа. Когда,
к примеру, адхварью говорит агнидхре во время обряда: «Поставь кропительную воду! Протри ложки! Подойди с жертвенным маслом!»
и т.п. — он абсолютно уверен в том, что тот и впрямь поставит воду,
протрет ложки и подойдет, и наказ его реализуется, и слово его непременно станет сатьей. В то время как от того же Девадатты можно
ждать всякого, и такая неопределенность, грозящая тем, что говоренное слово может пропасть попусту и не найти себе опору в действительности, обернувшись выкидышем-анритой, вызывает упреждающее
стремление защитить себя от этого тем или иным способом, заранее
покрыв возможную недостачу.
Приведенные тексты, пытающиеся различными средствами разрешить коллизию между требованиями обряда и обыденной жизни, дают
55

Ср. ШБр 1.3.2.17. Кстати сказать, в упомянутом выше эпизоде с молчальником
Видегхой Матхавой, который вынашивал во рту Агни Вайшванару, его домашнему
жрецу после нескольких неудачных попыток удалось-таки разговорить его, выманив
Агни с помощью рича, содержащего слово «масло» (ШБр 1.4.1.10-13, 18-20).
36