Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
ние, приводящееся в развитие первого, утверждает в самой общей форме
взаимодополнительный и к тому же иерархический характер отношения, связующего оба члена двоицы. Ход мысли ритуалиста в полной мере проясняется
уже в следующем параграфе, в котором совершенно привычным для ритуалиста «этимологическим» образом демонстрируется обоснованность использования «фамильного» имени «возлияние» (ahuti) для обозначения того, что
придано (ahiti) по самой его жертвенной природе Агни-поедателю в качестве
еды (а это могут быть и дрова, и масло, и сома и т.д.). Стоит, по-видимому,
отметить также, что мотив поглощения имени «поедаемого» в имени «поедателя» не раз (и притом — по-разному) дает о себе знать в брахманической
прозе. В качестве примера можно указать на БрУп 1.3.30-32 (= КБрУп 1.5.21),
где объясняется, почему «жизненные дыхания» (зрение, слух и т.д.) называются «пранами» по имени главного из них, т.е. по имени дыхания в собственном смысле этого слова (ргапа). В отношении генетических корней подобного
рода высказываний особенно примечательна здесь заключительная ремарка
(БрУп 1.3.32 = КБрУп 1.5.21), отсылающая нас в конечном счете к общему
принципу образования фамильного имени семейников от имени «лучшего» из
них (т.е. от имени их «поедателя»): «И поистине, в какой семье появится
(тот), кто знает так (про название „праны"), ту семью называют по его имени»
(tena ha vava tat kulam akhyayate yasmin kule bhavati ya evarh veda); о способе
образования фамильных имен см. примеч. к ШБр 1.4.2.3.
Х.6.2.2
Поистине, огонъ(-Агни) как раз и есть такой поедателъ (sa vai yah so 'tta
'gnir eva sah)... — Под agni в контексте толкования агничаяны «Шатапатхабрахмана» регулярно понимает его конкретное обрядовое воплощение, а именно
сложенный из кирпичей алтарь с разведенным на нем жертвенным огнем
(agnig citah); ср. предложенную Эггелингом (и вполне, надо сказать, оправданную в данном случае) конъектуру: «Now that eater is the same as Agni (the
fire and fire-altar)». Для уяснения «пищевой» логики развертывания дальнейшего повествования (Х.6.2.3-10) важно учитывать, что сложная сама по себе
церемония агничаяны, сопровождаемая несчетным (даже с точки зрения ритуалиста, ср. ШБр VI.6.1.1) числом жертвоприношений, не была тем не менее
самодостаточной. Предполагалось, что следом за ней, когда укладывание
кирпичей завершено и Агни-Поедатель уже изготовлен, в качестве процедуры
его «кормления» будет непременно совершено приношения сомы. Наш текст,
судя по X. 1.1.1-6, исходит из того, что по завершении агничаяны, чтобы сразу
же утолить голод воплотившегося в алтаре Агни-Праджапати и придать ему
силы, следует непременно воспроизвести три основных элемента однодневного махаврата-обряда, т.е. пожертвовать с соответствующими яджусами особую Махавратия-чашу сомы, пропеть Махаврата-саман и, главное, произнести
составленную из ричей Махад-уктху; согласно КШС XVI. 1.1-2, сооружение
агни-алтаря является обязательным для тех церемоний жертвоприношения
сомы, которые включают в себя в качестве своей составляющей эту центральную часть махаврата-обряда.

346