Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
дилась (в идеале) к воспроизведению обрядовых формул, или мантр.
Важно при этом отметить, что уже сами мантры были в глазах ритуалистов далеко не однородными Мантрами в полном смысле этого
слова являлись прежде всего ричи, яджусы и саманы, опиравшиеся на
авторитет соответствующих самхит и обращенные или к богам, или
к необходимым для их почитания жертвенным объектам. Но были
мантры и иного рода — так называемые мантры-наказы (praisa), которыми жрецы побуждали друг друга совершить то или иное обрядовое
действие. Статус последних, не подкрепленных очевидным образом
авторитетом самхит и представлявших собой посюстороннюю речь38
земных участников обряда, должен был вызывать (и действительно
вызывал) некоторую напряженность, на что, в частности, указывает
дискуссия в КШС 1.10 1-2 по поводу того, можно ли считать их собственно мантрами. Определенные основания к этому давала сама «Шатапатха», называя наставления типа: «Поставь кропительную воду!»,
«Протри жертвенные ложки!» и т.п. — простым наказом (praisa), который можно произнести, а можно и опустить (ШБр 1.2.5.21).
Наряду с этим были мантры-наказы, чье воспроизведение по ходу
обряда считалось строго обязательным, и тем не менее даже в этом
случае при их трактовке, как в ШБр 1.1.4 11, всплывали весьма показательные мотивы, связанные с определенной недостачей, возникающей в результате обращения жрецов к друг другу:
«Потом (адхварью) громко зовет того, кто приготавливает жертвенное зерно: „Приготавливающий жертвенное зерно, приди! Приготавливающий жертвенное зерно, приди!" Поистине, (зов) «приготавливающий жертвенное зерно» — это речь Именно речь, (которую до этого должен сдерживать адхварью), он теперь выпускает. Но ведь Речь — это яджна Значит, именно яджну, (выпущенную было этим зовом), он призывает теперь обратно к себе, (говоря: „Приди'")».
Произнесение мантры-наказа явно переживается здесь как упущение яджны, ее потеря, и в этой связи становится актуальным вопрос
о ее возвращении обратно, который сразу же снимается за счет истолкования «приди» в качестве зова, обращенного не к одному из представителей земных участников обряда, а непосредственно к самой
яджне.
Понятно, что это частная интерпретация, приложимая лишь к частному случаю. Но вопрос-то, если он на самом деле возникал, требовал
гораздо более радикального и более универсального решения, тем боИли «человечью речь» (manusT vak), как выразится по поводу такого рода наставлений ШБр X 5 1 1

27