Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
В таком случае по завершении (яджны) он слагает (обет —
с яджусом): „Сейчас я таков, какой есть!" Поистине, будто нечеловеком он теперь становится, когда принимает обет. Ведь выйдет
тут и в самом деле неладно, если скажет: „Вот я перехожу от сатьи
к анрите!". Поэтому — раз тут он действительно вновь становится
человеком — обет пусть слагает, (говоря) именно так: „Сейчас
я таков, какой есть!"».
Предложенный перевод оставляет, разумеется, непроясненным вопрос о значении сатьи и анриты в данном обрядовом контексте, но
возможное направление его решения он, как мне кажется, все же намечает. Для начала попытаемся выяснить для себя, что же такого
«смердящего» может быть в человеке, что в силу своего сродства
с анритой способно актуализироваться при ее произнесении. Диагностичным здесь оказывается мифологический контекст, в котором второй (и последний в первой книге «Шатапатхи») раз употребляется
определение «смердящий» (puti):
«Лежал, поистине, Вритра, покрыв собой все здешнее, которое
между небом и землей. Из-за того, что лежал, покрыв (vr) все
здешнее, имя ему Вритра.
Индра убил его. Убитый и смердящий (putih), тек он (гнилью)
во все именно стороны к водам... Вот поэтому и сделалось части
вод противно. Взметнулись эти (воды) выше верха. Отсюда (возникла) здешняя (трава) дарбха, она же — вода, лишенная смрада
(anapuyitah). В остальных же (водах) подлинно есть как бы (нечистая) примесь, раз в них стекал (гнилью) смердящий Вритра. Именно эту их (нечистую) примесь и отгоняет (адхварью) этими двумя
павитрами (из травы дарбха) и уже пригодной для жертвы
(medhyabhih) водой окропляет (жертвенную утварь). Поэтому он
и очищает (кропительную воду) этими двумя павитрами» (ШБр
1.1.3.4-5).
Непригодность для жертвы (amedhya) и в этом случае соотносится
со смердящим началом, только здесь оно непосредственно воплощается во Вритре — этом предельном выражении (по крайней мере со времен Ригведы) силы сопротивления заведенному (па) порядку вещей.
Вся его жизнь — одна сплошная анрита, одно сплошное нарушение
того мирового лада, который боги установили и поддерживали, «предаваясь до изнурения жертвенному действу». Уже само рождение
"ритры есть результат словесной ошибки (точнее, ошибки в ударении,
в
лекущей за собой инверсию смысла), которую допустил Тваштар во
время яджны, назвав нарождающегося Вритру indra9atru («имеющим
21