Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
сопричастно яджне, и наоборот, все, что не причастно яджне, может
лишь ничтожиться13
Яджна очевидным образом обладала для ритуалиста беспредпосылочной сакральной природой. Являясь атманом всего сущего, включая
тех же богов14, она была высшей и притом самодостаточной ценностью, а не просто инструментальным действием, способствующим
налаживанию добропорядочных отношений с сакральным Можно,
видимо, с полным правом утверждать, что в противовес нашему
«жертвоприношению» понятие «яджны», образуя собой семантическое ядро поздневедийской культуры, имело предельно сущностный,
а не относительный смысл В конечном счете оно отсылало к идее основного вселенского порождающего принципа, в силу которого существует все мироздание и которому подчинены все порождения верховного прародителя, Яджны-Праджапати.
Можно также утверждать, что все остальные опорные для брахманической прозы понятия, ожидая и предполагая яджну, имели ее в качестве своей предпосылки, в то время как сама яджна, напротив, заключая их в себе в свернутом виде и придавая им экзистенциально
насыщенный характер, ничего больше уже не предполагала за собой
Именно она задавала тот уровень предельного, беспредпосылочного,
смысла культуры, выше которого мысль ритуалиста если и поднималась, то с неизбежностью перенастраивалась на апофатический лад15
В итоге, выходящий за эти границы вопрос о сути самой яджны —
или, говоря иначе, о сути самого Праджапати — парадоксальнейшим
для нас образом сам утверждался в культуре в качестве положительного ответа, причем ответа в наивысшей степени ответственного и
глубокомысленного, констатирующего ее принципиальную невыразимость
Отсюда проистекало характерное для брахманической прозы употребление вопросительного местоимения ка («кто?») в качестве тайно16
го имени Яджны-Праджапати . Отсюда же его постоянный эпитет
anirukta («несказуемый», «неизъяснимый»), свидетельствующий о том,
что единственным ответом на вопрос: «А кто же он сам по себе — не
по своему творению, а по конечной своей сути — вот этот Праджапати?» — могло быть толусо молчание, полное, однако, невыразимого
13

Ср ШБр 15 2 4, подробнее о «добротном» и «ничтожном» существовании см

далее
14

Ср ШБр VIII 6 1 10, XIV 3 2 1
О понятии предельного смысла культуры см Ткаченко ГА Модель человека
в культуре Китая —Одиссей М , 1999, с 140-141
16
Ср ШБр I I 1 13, где вопрос, заключенный в словах мантры «Кто запрягает те7
бя {has tva yunakn)» — уже сам по себе мог пониматься одновременно и утвердительным ответом на себя «Ка(-Праджапати) запрягает тебя'»
15

16