Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
венно упаиишадами, где подобного рода описания (с соответствующими, естественно, толкованиями) приобретали в тендении самодовлеющее и самодостаточное значение.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Резюмируя все сказанное выше по поводу жанровой эволюции
брахманической прозы, отметим в заключение ряд ключевых моментов. У нас в итоге получилось, что:
— вопреки распространенным представлениям формирование жанра упанишад обусловливалось (на начальной, по крайней мере, стадии)
теми же самыми направленными на описане яджны мотивами, которые до этого определяли и все предшествующее развитие брахманической прозы;
— решающим для становления этого нового жанра событием явилось не спонтанное освобождение древнеиндийской спекулятивной
мысли от «оков ритуализма», на чем нередко настаивают исследователи, но наметившийся еше в текстах брахман переход от нормативного
описания и толкования молитвенного Слова-брахмы, так или иначе
озвучивавшегося на месте жертвоприношения, к нормативному описанию и толкованию уже незвучного Слова, т.е. к описанию и толкованию вспомогательного (ира) по отношению к яджне обрядового
действа, получившего в традиции название upa-asana\
— сама процедура упасаны с ее доступной для внешнего восприятия стороны сводилась к неподвижному и безмолвному сидению
жреца рядом с жертвенным огнем, а с внутренней, никак не проявлявшей себя вовне, — к сосредоточенному воспроизведению им в уме
тайного имени (оно же — upanisad) невыразимого (anirukta) вселенского начала (оно же — brahman);
— свое терминологическое и вовсе не свойственное ему прежде
медитативное значение (не отраженное, кстати сказать, в словарях
по-видимому, превратиться в достойный брахманической прозы объект текстового
отображения) имеет, как мне кажется, смысл рассматривать в прямой связи с одним
конкретным и чисто практическим вопросом, который с необходимостью вставал перед ритуалистом: а как, собственно говоря, добиться того, чтобы жрецы не отвлекались
от яджны (ср. ШБр 1.1.2.2, 1.7.1.15 ), и что же такого им следует делать, когда они не
задействованы непосредственно в самом обрядовом действе? — Не сидеть же им и в
самом деле болтая! (ср. ШБр 1.7.4.19, где по поводу исполнения жрецом-брахманом
своих функций говорится, что он не сможет исцелить яджну, «если будет сидеть болтая
(yad vavadyamana aslta)»). С этой точки зрения упасана, предполагавшая медитацию на
реалии жертвенного мира, оказывалась вполне подходящим подсобным средством.
которое действительно могло обеспечить непрерывное участие жрецов в обряде и соответственно повысить эффективность последнего.

109