Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент)

Шатапатха-брахмана: книга I; книга X (фрагмент) / перевод, вступ. статья и примеч. В.Н. Романова. —М.: Вост. лит., 2009. — 383 с.

OCR
(«день») — для первого и aham («я») — для второго (БрУп V.6.4,5 =
КБрУп V.5.3,4).
Адекватность самих этих слов природе Пуруши (а следовательно,
и обоснованность их использования при почитании последнего во
время упасаны) демонстрируется с помощью обычного для поздневедийского ритуал иста «этимологизирования». После каждого объявления его тайного имени в тексте дважды повторяется одна и та же артхавада: hanti papmanarh jahati ca ya evarh veda («Тот, кто знает так,
разрушает зло и избавляется от него»). Момент звукописи здесь совершенно очевиден {ahar/aham iti... hanti... jahati), причем выглядит
он тем более уместным, что речь в БрУп V.6.4 и 5 идет прежде всего
о самих названиях ahar и aham. Демонстрационный же эффект заключался в данном случае в том, что благодаря звукописи оба тайных
имени Пуруши непосредственно сцеплялись с мотивом преодоления
зла. Но именно с этим мотивом — и тоже «этимологическим» образом — традиционно увязывалось в брахманической прозе и само слово
purusa, которое благодаря особой «этимологической фигуре» уже на
фонетическом своем уровне становилось потенциальным носителем
центральной дшупанишад идеи преодоления онтологической двоицы.
Примечателен в этом отношении контекст, в который встраивается
соответствующее высказывание «Брихадараньяка-упанишады» (БрУп
1.2.2 = КБрУп 1.4.1): sa yat purvo 'smat sarvasmat sarvan papmana ausat
tasmdt purusah («Раз (Творец-Атман), предшествующий всему здешнему, сжег все (виды) зла, то и (имя ему) „Пуруша"»). Вопреки мне169
нию А.Я. Сыркина , под злом (рартап) здесь следует понимать вовсе
не грех, а очевидную неспособность всех органов чувств и разума работать за пределами присущих «всему здешнему» оппозиций. По
крайней мере, именно к такому пониманию подталкивает все содержание предшествующей брахманы (БрУп 1.1 = КБрУп 1.3), где, в частности, подробно говорится о том, как асуры в своей безуспешной
борьбе с богами последовательно поражали злом (рартап) речь, обоняние, зрение, слух и разум, вследствие чего последние, каждый в своей области, стали подвержены не только хорошему, но и дурному;
споткнулись же асуры только на дыхании во рту, которое, естественно, было лишено подобноц двойственности.
Отталкиваясь от этих наблюдений, мы, очевидно, вправе утверждать, что в рамках поздневедийской системы ожиданий само по себе
осмысление слова ahar в качестве тайного имени Пуруши не выходит
в принципе за пределы возможного. Но тогда весь вопрос будет заключаться для нас в самом своеобразии того практического опыта, при
169

Ср. его перевод: «Перед началом всего этого он сжег все грехи (sarvan papmanah), и поэтому он — пуруша».
106