Miscellanea Orientalia Christiana. Восточнохристианское разнообразие

Miscellanea Orientalia Christiana. Восточнохристианское разнообразие / Российский государственный гуманитарный университет, Институт восточных культур и античности ; Ruhr-Universität Bochum, Seminar für Orientalistik und Islamwissenschaft ; ред. Н.Н. Селезнев, Ю.Н. Аржанов. Москва : ИВКА РГГУ, Пробел-2000, 2014. -- ISBN 978-5-98604-419-4

Содержание

Miscellanea Orientalia Christiana

От редакторов

SYRIACA

CAUCASIANA

COPTICA ET AETHIOPICA

TURCICA

ARABICA

Об авторах

Содержание

Inhaltsverzeichnis

OCR
265
Miscellanea Orientalia Christiana
Эфиопский книгописец
крального символизма1 и опирающееся на библейские архети-
пы, включая Самого Творца2, книгописное искусство всегда
считалось делом богоугодным, актом практического благоче-
стия. Таким образом, налицо факт психологической, духов-
ной потребности в оном ремесле: писец-каллиграф или ху-
дожник-миниатюрист, работая над рукописью, соотносит
себя с архетипическими истоками -- «благочестивыми предка-
ми», «отцами», персонажами священной истории. Труд кни-
гописца дарит чувство сопричастности старине, включенно-
сти в пространственно-временной континуум собственной
общины, и, как следствие, надежной нравственно-психологи-
ческой опоры и защищенности, ментального комфорта. В свя-
зи с этим уместно вспомнить слова М. Элиаде, характеризую-
щие представителя традиционного общества, чье действие об-
ретает свою значимость лишь в той мере, «в какой оно точно
повторяет действие, выполнявшееся в начале времен богом,
1911 г. о недопустимости преподавания гелиоцентризма в земских школах,
где большинство учеников составляли старообрядцы часовенного согласия:
«говорят детям, что земля вертится, а солнце стоит. Это нам не нравится»
(цит. по: Клюкина, Ю. В., Старообрядцы-часовенные Урала в конце XIX--на-
чале XX вв. // Очерки истории старообрядчества Урала и сопредельных терри-
торий. Екатеринбург, 2000, c. 95); или споры тех же часовенных уже в сере-
дине XX в. о правомерности использования керосиновых ламп, лодочных
моторов и самолетов. В среде русского крестьянства негативные ассоциации
вызывали даже сами слова «новина», «новый», «новизна».., в связи с чем на-
звание «Новый Завет» в народной речи почти не употреблялось -- его заме-
няли словами «Евангелие», «Библия» или просто «книга». При этом прила-
гательное «старинная», употребляемое по отношению к книге, практически
всегда указывало на ее «божественность». В ряде сельских мест данный фе-
номен наблюдается до сих пор (Мороз, А. Б., К семантике слова «книга» в
народной культуре: Книга как сакральный предмет // Сны Богородицы. Иссле-
дования по антропологии религии. СПб., 2006, c. 271).
1 «С точки зрения эфиопов, -- пишут В. М. Платонов и С. Б. Чернецов, --
процесс письма сам по себе священнодействие» (Платонов--Чернецов, Эфи-
опская рукописная книга, c. 214).
2 Бог как вышний Писец, Начертатель, вписывающий и вычеркивающий
имена из «книги живых» (βίβλος των ζώντων): Исх 32, 32--33; Пс 55, 9; 68, 29;
86,6;138,16;Ис4,3;Дан12,1;Мал3,14;Лк10,20;Флп4,3;Откр3,5;5,1;
13, 8; 17, 8; 20, 12, 15; 21, 27. В одном из произведений Романа Сладкопевца
(кон. V в.--ок. 556 г.) Христос, обращаясь к апостолу Петру, говорит: «Я ма-
каю калам и пишу грамоту о даровании милости на вечные времена» (цит.
по: Аверинцев, Поэтика, с. 126.).