Miscellanea Orientalia Christiana. Восточнохристианское разнообразие

Miscellanea Orientalia Christiana. Восточнохристианское разнообразие / Российский государственный гуманитарный университет, Институт восточных культур и античности ; Ruhr-Universität Bochum, Seminar für Orientalistik und Islamwissenschaft ; ред. Н.Н. Селезнев, Ю.Н. Аржанов. Москва : ИВКА РГГУ, Пробел-2000, 2014. -- ISBN 978-5-98604-419-4

Содержание

Miscellanea Orientalia Christiana

От редакторов

SYRIACA

CAUCASIANA

COPTICA ET AETHIOPICA

TURCICA

ARABICA

Об авторах

Содержание

Inhaltsverzeichnis

OCR
246
Miscellanea Orientalia Christiana
Антон Войтенко
стях, отмеченных Дрейком, скорее, отражение каких-то
определенных «установок сознания», а предполагаемые со-
бытия 614 г. могли лишь, что называется, «сыграть на обо-
стрение».
Подведем итоги. При описании важных исторических со-
бытий перехода империи от язычества к христианству и вре-
мени правления Константина Великого в нашей легенде на-
блюдается следующая картина: хронология автора повество-
вания не волнует в принципе, цифры в рассказе носят окру-
гленный, условный или символический характер, из всей че-
реды действующих лиц выделяются два: Диоклетиан и Кон-
стантин. Диоклетиан, как оставивший «неизгладимый след» в
коптском сознании (при этом автор явно использует хорошо
известный в коптской среде сюжет о его «незавидной судьбе»)
в рассказе предельно демонизирован, а его «антипод», Кон-
стантин, -- классический образец благочестивого царя. Вся
борьба преемников Диоклетиана из сознания автора «вымы-
вается», передача власти происходит непосредственно от Дио-
клетиана к Константину. Причем как исторический персонаж
в легенду вводится архангел Михаил, фигура, реально осу-
ществляющая смену власти и выражающая собой (конкрет-
но!) вторжение небесных сил в земную историю.
Далее автор вводит легендарный эпизод, призванный
показать особую роль Египта в христианизации империи --
крещение императора египетскими старцами. Затем следует
борьба с персами, видимо, самым известным коптам внешним
врагом, где, возможно, находят свое отражение в таком соби-
рательном виде все военные перипетии эпохи правления Кон-
стантина. Далее следует хорошо известный из других коптских
источников прием -- введение легендарного персонажа, в дан-
ном случае -- Евдоксии, но персонажа, имеющего аллюзии к
«нужному» автору лицу (в данном случае предположительно --
«образу благочестивой монофизитской родственницы импера-
тора») и наделенного особой миссией. Ну и, наконец, нельзя
не отметить особого антииудейского пафоса второй части рас-
сказа. Следует сказать, что вряд ли нашу легенду писал простой
грамотный монах или мирянин, ведь ее автор пользовался тон-
кими аллюзиями, например, вкладывая в уста пресвитера Иа-