Древлебиблиотека / Библиотека / Святые отцы / Иоанн Златоуст. О святом священномученике Вавиле

О святом священномученике Вавиле

Св. Вавила - епископ Антиохии и мученик. Возможность для мученика подвигов и по смерти, удостоверяющая воскресение. Отступничество Юлиана, его усилия истребить христианство; невозможность этого, доказанная событиями. Перенесение мощей святого из предместья, по требованию оракула. Не мертвое тело есть скверна, а злая воля. Страх Юлиана перед мощами мученика. Сожжение капища Аполлона молнией. Похвала усердию антиохийцев и епископа их к мученику.

Память св. Вавилы праздновалось 24 января, к какому времени нужно, относить и произнесение беседы; год произнесения — по вероятному предположению — 387-й.

1 Хотел я сегодня отдать долг, который недавно, бывши здесь, я обещал вам; но что мне делать? Блаженный Вавила, явившийся тем временем, позвал нас к себе, не голос подавши, но блеском вида своего привлекши нас. Не гневайтесь поэтому на отсрочку уплаты; во всяком случае чем больше пройдет времени, тем более возрастет и прибыль для вас: мы уплотим серебро с лихвой, потому что и Владыка, вверивший нам его, так повелел (Лук. 19:23). Итак, не сомневаясь касательно этого долга, так как и капитал и проценты вам остаются, не пропустим и сегодня случившейся прибыли, но насладимся подвигами блаженнаго Вавилы.

Впрочем, как управлял он нашею церковию, и спас этот священный корабль среди непогоды, бури и волн, какое показал дерзновение пред царем, как душу свою положил за овец и принял то блаженное заклание, об этом и подобном говорить предоставим старейшим из учителей и общему вашему отцу (епископу). О древнейших событиях прекрасно могут разсказать вам старцы, а что случилось недавно и на нашем веку, это разскажу вам я, юный, - разумею происшедшее после кончины мученика, после погребения его, и в то время, когда он пребывал в предместии города. Знаю, что язычники будут смеяться над этим нашим обещанием, когда мы обещаем говорить о славных делах, после кончины и погребения совершенных погребенным и обратившимся в прах; но из-за этого мы конечно не станем молчать, а по этой самой причине больше всего и будем говорить, чтобы, показав на самом деле такое чудо, обратить смех на их голову. У человека вообще не бывает, конечно, подвигов после смерти; но у мученика может быть много и великих, не для того, чтобы ему сделаться более славным (он нисколько не нуждается в одобрении народа), но чтобы ты, неверный, понял, что смерть мучеников не есть смерть, а начало лучшей жизни, вступление в живнь более духовную, преставление от худшаго в лучшему. Не на то гляди, что лежит пред тобою нагое тело мученика, лишенное душевной деятельности, а разсмотри то, что в нем присутствует иная, высшая самой души, сила, благодать Святаго Духа, которая чрез свои чудотворения всем говорит в защиту воскресения. Если мертвым и обратившимся в прах телам Бог даровал силу большую, нежели у всех живых, то тем более Он дарует им жизнь лучшую прежней и блаженнейшую во время раздаяния венцов. Какие же подвиги этого мученика? Не смущайтесь, если мы поведем беседу несколько недалека. Ведь те, которые хотят хорошо показать картины, несколько отводят зрителей от доски и потом уже открывают их, на разстоянии давая нм яснее видеть. Потерпите же и вы, пока мы отводим назад слово.

Когда превзошедший всех нечестием Юлиан вступил на царский престол и принял скипетр господства, он тотчас поднял руки на Создателя своего Бога, отрекся от Благодетеля, и снизу, от земли, смотря на небо, залаял подобно бешеным псам, которые одинаково поднимают лай и на тех, кто не кормит их, и на тех, кто кормит, или - лучше - стал неистовствовать хуже и их. Они одинаково отвращаются и ненавидят как своих, так и чужих, а он пред врагами спасения, бесами, вилял хвостом и оказывал им всякаго рода служение, Благодетеля же и Спасителя, который не пощадил для него даже Единороднаго Своего, отвергся и возненавидел, и поносил крест, ту вещь, которая возстановила лежавшую во прахе вселенную, прогнала отовсюду тьму и озарила нас светом, блистательным более лучей солнца. И на этом не остановился в своем неистовстве, но обещал истребить из среды вселенной род галилеян: так он обыкновенно называл нас, - хотя, если он считал имя христиан предметом отвращения и вполне постыдною вещью, то для чего пожелал безчестить нас не этим самым, а чужим именем? Он хорошо знал, что название, означающее близость ко Христу, служит великим украшением не только людям, но и ангелам и вышним силам. Поэтому он м употреблял все меры, чтобы отнять у нас это украшение и прекратить проповедь. Но это было невозможно, жалкий и несчастный человек, как невозможно было разрушить небо, погасить солнце, поколебать и низвергнуть основания земли. Это предвозвестил и Христос, сказав так: небо и земля мимо идут, словеса же моя не мимо идут (Мф. 24:35). Но ты не выносишь слов Христа: так послушай голос событий. Я, удостоившийся познать, что значит изречение Божие, как оно могущественно и необоримо, верую, что оно достовернее и порядка природы, и опыта всех событий; а ты, пресмыкающийся по земле и пристрастившийся к изследованию человеческих мнений, прими свидетельство событий, - я ни в чем не протвворечу и не спорю.

2 Что же говорят события? Христос сказал, что легче погибнуть небу и земле, нежели пропасть какому-либо из слов Его; против этого стал говорить тот царь и угрожал истребить эти догматы. Где же царь, угрожавший так? Погиб, исчез, и теперь во аде ждет себе неизбежнаго наказания. А где Христос, изрекший те слова? На небесах, одесную Отца занимает высочайший престол славы. Где хульння речи царя и необузданный язык? Он сделался пеплом, прахом и пищею червей. А где изречение Христово? Оно сияет истиною дел, и следственно блистает в событии, как бы с золотого столба. Ничего не опустил тогда царь, намереваясь воздвигнуть против нас войну, но и волшебников призывал, и чародеев собирал, и все наполнено было демонами и злыми духами.

Какое же было воздаяние за это служение? Разрушение городов и голод, жесточайший из всех голодов. Вы конечно знаете и помните, как пусто было без товаров торжище, каких смут полны были мастерские, когда каждый старался прежде других схватить попавшееся на глаза и уйти. И что я говорю о голоде, когда самые источники оставались без воды, источники, которые затмевали реки обилием воды? Но так как я упомянул об источниках, то взойдем наконец в Дафну, и обратим речь к деяниям мученика. Вы, конечно, желаете еще выставить на позор мерзости язычников, но и так, имея его при себе, принудим мы их отступить, потому что где память мучеников, там во всяком случае и позор язычников. Итак этот царь, вэойдя в Дафну, непрестанно надоедал Аполлону, приставая с просьбами и мольбами, чтобы сказал ему что-нибудь о будущем. Что же прорицатель, великий бог язычников? Мертвые, сказал он, препятствуют мне говорить; но ты разрушь гробницы, выкопай кости, перенеси мертвых. Что может быть нечестивее этих повелений? Демон вводит странные законы раскапывания гробниц и выдумывает новые способы изгнания чужих. Кто слыхал, чтобы мертвые были когда-нибудь изгоняемы? Кто видал, чтобы приказывалось переносить с одного места на другое бездушныя тела, как он повелел, разрушая до основания общие законы природы? Общие законы природы у всех людей - покрывать умершаго землею, предавать погребению и хоронить в недрах матери всех - земли. Этих законов не колебал никогда ни эллин, ни варвар, ни скиф, ни иной, кто даже превосходящий их грубостию, но все чтут и соблюдают их: так они священны и почтенны для всех. Но демон, сняв маску, с открытою головою возстает против общих уставов природы: мертвые, говорит он, скверна. Не мертвые скверна, лукавейший демон, а злая воля есть мерзость. Если, же надо сказать и нечто удивительное, то скорее тела живых исполнены зла, нежели тела умерших нечисты, потому что те служат велениям души, эти же лежат неподвижно, а неподвижное и не имеющее никакого чувства бывает свободно и от всякой вины. Впрочем я не говорю, чтобы и тела живых людей были по самой природе нечисты, но что везде за преступления всех ответственна злая и развращенная воля.

Нет, Аполлон, не мертвое тело есть скверна, но гнаться за девицею целомудренною, чтобы лишить ее девственной чести, и плакать, не получив удачи в безстыдном деле, - это вот достойно и осуждения и наказания! Много было и у нас пророков дивных и великих, много предсказывавших о будущем и никогда не повелевали они вопрошавшим выкапывать кости умерших; а Иезекииль, стоя близ самых костей; не только не встретил в них себе, никакого препятствия, но и возвратил их опять к жизни, облекши их плотию, жилами и кожею. Великий же Моисей не только стоял подле мертвых костей, но даже целаго мертвеца нес с собою - Иосифа - и при этом предсказывал будущее. И это вполне естественно, потому что их слова были благодатию Духа Святаго, а слова тех - обман и ложь, которая ничем не может быть прикрыта. Что те слова были отговоркою и предлогом, что боялся он блаженнаго Вавилы, ясно из того, что сделал царь: оставив всех остальных мертвецов, он перенес одного только этого мученика! И притом, если бы он делал это, гнушаясь им, а не боясь, то надо было приказать, чтобы гробницу разломали, потопили в море, удалили в пустое место, или уничтожили другим каким-нибудь образом: это свойственно было гнушающемуся. Так сделал Бог, когда говорил евреям о мерзостях язычников: Он повелел сокрушить столбы их, а не нести эти мерзости из предместий в города.

3 Итак, мученик был перенесен, но демон и после того не наслаждался безопасностию, а тотчас узнал, что кости-то мученика возможно перенести, но рук мученика избежать невозможно. Вместе с тем как гробницу эту с телом повезли в город, и молния свыше ударила в голову идола, и все попалила. По крайней мере тогда, если уже не прежде, надлежало нечестивому царю разгневаться и вылить гнев свой на храм мученика; но и тогда не дерзнул он: такой овладел нм страх; и хотя видел он, что пожар нестерпим, и точно знал причину его, однако был тих. И не это только удивительно, что он не разрушил храма мученика, но и то, что не дерзнул опять покрыть кровлею капище. Он знал, точно знал, что этот удар был послан от Бога, и боялся, чтобы дальнейшими своими замыслами не призвать того же огня на собственную голову. Посему он терпеливо и смотрел на приведенный в запустение храм Аполлонов. И не было никакой другой причины, почему он не исправил случившагося, как только страх, по которому он невольно смирялся, даже и зная, сколько оставляет он безчестия демону и сколько славы мученику. И ныне ведь стоят эти стены вместо трофеев, громче трубы издают звук и видом возвещают живущим в Дафне, в городе, приходящим издалека, настоящим и будущим, обо всем, - о борьбе, о сражении, победе мученика. Живущему вдали от предместий, при виде и храма святого бев гробницы, и капища Аполлонова лишеннаго кровли, естественно спросить о причине того и другого, и угнав таким образом всю историю, уходить отсюда. Таковы подвиги мученика, совершенныя после кончины! Потому я и ублажаю ваш город, что вы показали много усердия к этому святому. В то время, когда он возвращался из Дафны, весь наш город потек на дорогу, и торжища запустели без мужчин, а домы запустели без женщин, внутренние же покои пусты стали бев дев: так всякий возраст и всякий пол устремились из города, как бы для встречи отца, по истечении долгаго времени возвращающагося из дальняго путешествия! Вы отдали его в хор равных ему по ревности; но благодать Божия не попустила ему остаться там навсегда, а опять переселила его на ту сторону реки, так что многия места исполнились благоухания мученика. И по прибытии сюда он не должен был быть одиноким, но скоро получил себе соседом и сожителем единонравнаго1. И этот имел одинаковую с ним власть, и равное показал дерзновение о благочестии, - поэтому не напрасно, кажется, получил и одно с ним жилище этот дивный приверженец мученика. Он столько времени трудился там, непрестанно посылая письма к царю, безпокоя начальников, принося мученику и телесное служение. Вы знаете наверное и помните, кан он, летом, когда полуденные лучи раскаляли небо, с сотрудниками своими каждый день ходил туда, не как зритель только, но чтобы участвовать в работах. Он часто и носил намни, и тянул веревки, и усерднее работников прислуживал всякому, кто имел нужду в помощи при постройке. Знал он, верно знал, какие награды будут уготованы ему за это, - потому непрестанно и служил мученикам, не только прекрасными зданиями и непрерывными празднествами, но еще лучшим того способом. Какой же это способ? Он подражает их жизни, соревнует их мужеству, всячески по возможности утверждает в себе самом образ мучеников. Смотри: они предали тела на заклание, а он умертвил уды плоти яже на земли (Колос. 3:5); онн устояли против пламени огненного, а он погасил пламень похоти; они сражались с зубами зверей, но и он укротил самую жестокую из наших страстей - гнев. За все это возблагодарим Бога, за то, что Он даровал нам и столь доблестных мучеников, и пастырей, достойных мучеников, и совершение святых, в созидание тела Христова (Еф. 4:12), с Которым Отцу слава, честь, держава, со Святым и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Источник: Полное собрание творений святаго отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольскаго. Т.2. — СПб., 1896.

Примечания

  1. [] Вероятно епископа антиохийскаго, погребеннаго в одном храме с св. Вавилою в Дафне

Содержание

Содержание