Древлебиблиотека / Библиотека / Святые отцы / Иоанн Златоуст. Похвальная беседа о святых мученицах Вернике и Просдоке девах и о матери их Домнине

Похвальная беседа о святых мученицах Вернике и Просдоке девах и о матери их Домнине

Дерзновение мучениц - плод смерти Христовой, упразднившей страх смерти. Авраам, страшась смерти, называл в Египте Сарру сестрой, а не женой. Несправедливость упрека, будто бы Авраам при этом жертвовал целомудрием жены ради спасения своей жизни. Иаков и Илия также боялись смерти, а ныне жены презирают ее, потому что тогда смерть была грозным наказанием, ныне же она - переход к лучшей жизни, ко Христу. По умершим ныне не плачут, а поют - символ радости. Св. мученицы во время жестокого гонения покидают родной город, жертвуя всем ради спасения веры, и Бог охраняет их в пути; жизнь их в Едессе, усиление гонения согласно с предсказанием Христа; цель этого предсказания. Муж и отец их является гонителем и схватывает их, но по пути они уходят ночью от воинов и бросаются в реку, принимая истинное крещение. Тяжесть такого подвига, особенно для их матери; не пыток боялась она, но желала охранить дочерей от поруганий, а эти оказали высшую степень послушания матери.

Произнесена спустя менее двадцати дней после сказанной в великий пяток беседы о кладбище и о кресте, в день памяти св. мучениц, совершавшейся, вероятно, в средине (15-го) апреля.

1 Не прошло еще и двадцати дней, как мы совершали память креста, и вот уже совершаем память мучениц. Видишь ли, как скоро явился плод смерти Христовой? Ради той Овцы потерпели заклание эти юницы, ради того Агнца эти жертвы, ради той Жертвы эти приношения. Не прошло еще двадцати дней, и уже древо креста произрастило прекрасные отрасли мучеников; таковы действия Христовой смерти. Итак, смотри доказательство сказанного тогда, оправдавшееся сегодня самыми делами. Тогда я говорил: Он сокрушил врата медные и вереи железные сломил (Пс.106:16); сегодня это открылось на самом деле. Если бы Он не сокрушил врат медных, то жены не дерзнули бы войти так легко, при заключенных вратах; если бы Он не сломил железной вереи, то девы не смогли бы снять ее; если бы Он не сделал темницу непригодной, то мученицы не вошли бы с таким бесстрашием. Благословен Бог, - жена смело восстает на смерть, - жена, введшая смерть в нашу жизнь, (жена) - древнее орудие диавола, это (орудие) низложило силу диавола; сосуд немощный и удобосокрушимый стал оружием непобедимым; жены смело восстают на смерть: кто не изумился бы? Да посрамятся язычники, да постыдятся иудеи, неверующие воскресению Христову. Для чего, скажи мне, ищешь ты большего знамения этого воскресения, когда видишь совершившейся такую перемену в делах? Жены смело восстают на смерть, на то, что прежде и для святых мужей было страшно и ужасно.

Узнай же прежний страх пред ней, чтобы, видя нынешнее презрение к ней, дивился ты виновнику этой перемены - Богу; узнай прежнюю ее силу, чтобы, убедившись в настоящем ее бессилии, ты благодарил Христа, Который сделал ее совершенно бессильной. Прежде, возлюбленный, не было ничего сильнее смерти и ничего слабее нас, а теперь нет ничего слабее ее и ничего сильнее нас. Видишь ли, какая превосходная произошла перемена, как Бог сделал сильное слабым, а слабое сильным, явив нам в том и другом свое могущество? Но чтобы сказанное не было только одним выражением личного мнения, я приведу и доказательство. И во-первых, если угодно, мы покажем, как прежде боялись смерти не только грешники, но и святые люди, имевшие великое дерзновение пред Богом, отличавшиеся доблестными делами и достигшие всякой добродетели. Впрочем я показываю это не для того, чтобы осуждать нам святых, но чтобы подивиться силе Божией. Итак, откуда видно, что лик смерти прежде был страшен и все ужасались ее и трепетали? Из примера первого патриарха. Авраам, патриарх, праведник, друг Божий, оставивший отечество, и дом, и родных, и друзей, и презревший все настоящее ради повеления Божия, так боялся и страшился смерти, что, намереваясь войти в Египет, сказал жене своей следующее: я знаю, что ты женщина, прекрасная видом; и когда Египтяне увидят тебя, убьют меня, а тебя оставят1" Что же? Скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя (Быт.12:11-13). Что это, святой и патриарх? Ты пренебрегаешь бесчестием жены, оскорблением брачного ложа, разрушением брака? Так боишься ты, скажи мне, смерти? И не только пренебрегаешь этим, но и сплетаешь обман вместе с женой, разыгрываешь вместе с ней постыдную драму, и чтобы царь египетский, покушаясь на прелюбодеяние, не сделал этого явно, надеваешь ей маску сестры, снимая с нее имя жены? Впрочем я боюсь, чтобы стараясь ослабить силу смерти, нам не показаться осуждающими праведника; поэтому, я постараюсь сделать то и другое, и показать бессилие смерти и исхитить его от такого осуждения. Но прежде необходимо доказать, что он боялся смерти, и тогда избавить его от нареканий. Посмотрим же, какое страшное и невыносимое дело испытал он, - потому что видеть свою жену посрамляемой и смотреть, как с ней совершают прелюбодеяние, это невыносимее и тысяч смертей. Но что я говорю: как с ней совершают прелюбодеяние? Даже, если муж имеет в душе простую мысль подозрительную касательно ее, и тогда для него вся жизнь становится не в жизнь. Страсть ревности составляет для него огонь и пламень неукротимый, которого мучительную и непреодолимую силу выражая, некто сказал: ревность - ярость мужа, и не пощадит он в день мщения, не примет никакого выкупа и не удовольствуется, сколько бы ты ни умножал даров (Прит.6:34-35); и еще в другом месте: люта, как преисподняя, ревность (Песн.8:6). Как невозможно, говорит он, склонить ад деньгами, так и ревнивого успокоить и примирить. Многие часто отдали бы душу свою, чтобы найти прелюбодея, и охотно стали бы пить самую кровь человека, оскорбившего жену, и решились бы сделать и потерпеть все для этого; а праведник однако перенес эту невыносимую, мучительную и непреодолимую страсть с величайшим терпением и пренебрег оскорблением жены своей по страху смерти и кончины.

Итак, отсюда видно, что он боялся смерти; теперь же время избавить его от нареканий и обвинения за это, сказав наперед самое обвинение. Какое же это обвинение? Ему, говорят, должно было лучше умереть, нежели пренебречь оскорблением жены; за это и обвиняют его некоторые, что он решился лучше спасти свою жизнь, нежели целомудрие жены. Что говоришь ты? Ему должно было лучше умереть, нежели пренебречь оскорблением жены? Но какая была бы польза? Если бы он умирая мог исхитить этим жену от оскорбления, то вы говорите это прекрасно; но если умерши он не приносил никакой пользы жене для спасения от оскорбления, то для чего ему тщетно и напрасно жертвовать своей жизнью? А дабы тебе убедиться, что он и умерши не мог бы исхитить ее от прелюбодеяния, послушай, что говорит он: когда Египтяне увидят тебя, тебя оставят, а меня убьют (Быт.12:12). Таким образом имели произойти два преступления, прелюбодеяние и убийство; делом не малого благоразумия было из этих двух предотвратить по крайней мере одно. Если бы он (опять скажу то же), предав душу свою, спас жену от оскорбления, и египтяне, убив праведника, не коснулись бы Сарры, то ты обвиняешь справедливо; но если и по смерти его жена одинаково имела подвергнуться оскорблению, то для чего ты осуждаешь праведника за то, что когда имели случиться два преступления, прелюбодеяние и убийство, он своей мудростью предотвратил одно из

них, т. е. человекоубийство? За это, напротив, должно было хвалить его, что именно он сохранил руку прелюбодея чистой от крови. Ты не можешь сказать, что она самыми словами "я сестра его" увлекала египтянина к оскорблению, потому что, если бы она и сказала "я жена его", и в таком случае он не отстал бы. Это объяснил и сам Авраам, сказав: когда увидят тебя, меня убьют , а тебя оставят. Так, если бы она сказала, что она была женою его, то совершилось бы и прелюбодеяние и убийство; но когда она сказала, что сестра, то убийство предотвращалось. Видишь, как из двух имевших совершиться преступлений, он своей мудростью устранил одно?

Хочешь ли узнать, как он, по возможности с своей стороны, уничтожил также и вину прелюбодеяния, так что не допустил египтянина сделаться и совершенным прелюбодеем? Выслушай опять внимательно самые слова его: скажи, говорит, что ты мне сестра. Что говорит он? Взявший сестру его не прелюбодей, потому что прелюбодей судится по намерению. Так и Иуда, вошедший к невестке своей Фамари, не считался прелюбодеем, потому что вошел к ней не как к невестке, но как к блуднице (Быт.38:15). Так и здесь египтянин, имевший взять ее не как жену Авраама, но как сестру, не стал бы считаться прелюбодеем. Но, скажут, как это относится к Аврааму, который знал, что отдавал жену свою, а не сестру? И в этом он не виновен. Если бы египтянин, услышав, что она жена Авраама, удержался бы от оскорбления, то ты справедливо осуждал бы праведника, а если имя жены нисколько не могло помочь Сарре в отражении оскорбления, как и сам он сказал: рекут, яко жена его есть сия, и снабдят тебе, то тем более надо хвалить праведника за то, что в таких затруднительных обстоятельствах он мог и сохранить египтянина чистым от крови и, по своей возможности, уменьшить вину оскорбления.

Обратим теперь слово и к внуку его - Иакову, и ты увидишь, что и он боялся и страшился смерти, человек с юного возраста показавший апостольское любомудрие. Как Павел дал закон ученикам, говоря: имея пропитание и одежду, будем довольны тем (1Тим.6:8), так и он просил у Бога следующего: если даст мне Господь хлеб есть и одежду одеться, то довольно нам (Быт.28:20). Однако и он, не искавший ничего более необходимого, презревший дом свой, получивший благословения, повиновавшийся матери, друг Божий, мудростью пересиливший природу (так как он, будучи вторым по природе. стал первым по благословениям), он, имевший такую силу, бывший столь любомудрым, показавший такое благочестие, - после бесчисленных трудов, после бесчисленных состязаний, после бесчисленных подвигов и многих венцов, возвращаясь в отечество и готовясь встретиться с братом, как бы ожидая увидеть дикого зверя и боясь его злопамятства, припадает к Богу и взывает:избавь меня от руки брата моего, ибо я боюсь его, чтобы он, придя, не убил меня и матери с детьми (Быт.32:11). Видишь ли, как и он боялся смерти, как трепетал и взывал к Богу об этом? Хочешь ли, я покажу опять тебе и другого великого человека, испытавшего то же самое? Представь себе Илию, душу, достигавшую до небес и божественную. Тот, который заключил небо и опять отверз его, низвел огонь свыше, принес дивную жертву, ревновал по Боге, показал ангельскую жизнь в человеческом теле, не имел ничего, кроме милоти, был выше всего человеческого, - так трепетал и боялся смерти, что после всего этого, после неба и жертвоприношения, после милоти и пустыни, после такого любомудрия и дерзновения, убоялся слабой женщины и вследствие того обратился в бегство. Когда Иезавель сказала: пусть то и то сделают мне боги, и еще больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что [сделано] с душею каждого из них, то убоялся2 Илия, говорится в Писании, и бежал путь сорока дней3 (3Цар.19:2-3).

Видишь, как страшна смерть? Прославим же Владыку, что страшное для пророков Он сделал презренным для жен. Илия убегал от смерти, жены прибежали на смерть; он отскочил от смерти, а они стремились к смерти. Видишь, какая вдруг совершилась перемена? Мужи, подобные Аврааму и Илие, боятся смерти, а жены попрали смерть, как грязь, своими ногами. Но не будем осуждать и тех святых; это не их вина, это была немощь природы, а не вина воли. Бог хотел, чтобы тогда смерть была страшна, дабы после открылось величие благодати; хотел, чтобы она была страшна, так как она была наказанием; потому не хотел Он, чтобы угроза наказания ослабела, дабы люди после того не сделались более безпечными. Пусть остается, говорил Он, этот приговор, устрашая и вразумляя их, будет, будет время, когда они освободятся и от этого страха, что действительно и случилось. А что Он освободил нас от этого страха, это показывают мученики, прежде же мучеников показывает Павел. Ты слышал, как в ветхом завете говорил Авраам: тебе снабдят, мене же убиют? Слышал, как говорил Иаков: избавь меня, Господи, от руки Исава брата моего, ибо я боюсь его?

Видел, как Илия бежал от женской угрозы ради смерти? Послушай же, как относится к этому делу Павел, считает ли он смерть страшной, как они, печалится ли при ее наступлении и боится ли. Напротив, он считает ее даже вожделенной, и потому говорит: разрешиться и быть со Христом несравненно лучше (Флп.1:23); для тех страшно, а для него лучше; для тех неприятно, а для него приятно; и весьма естественно, потому что прежде смерть низводила в ад, а теперь смерть препровождает во Христу. Поэтому Иаков говорит: сведете вы седину мою с печалью во гроб (Быт.42:38); а Павел говорил: разрешиться и быть со Христом мне несравненно лучше. Впрочем, он говорил это не осуждая настоящей жизни, (да не будет, остережемся, чтобы не дать места нападениям еретиков), и не избегая ее, как зла, но стремясь к будущей, как к лучшей. Он не сказал: разрешитися и со Христом быти хорошо просто, но лучше, а лучшее бывает лучше чего-либо хорошего. Как в словах: выдающий замуж свою девицу поступает хорошо; а не выдающий поступает лучше (1Кор.7:38), он показывает, что брак хорош, но девство лучше, так точно и здесь: хороша, говорит, настоящая жизнь, но будущая гораздо лучше. И в другом месте, рассуждая об этом же самом, он говорил: если я и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам. О сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне (Флп.2:17-18). Что говоришь ты? Ты умираешь, Павел, и призываешь людей к участию в радости? Что, скажи мне, случилось с тобою? Я не умираю, говорит он, но восхожу к лучшей жизни. Как люди, получающие власть, приглашают многих участвовать в их радости, так и Павел, идя на смерть, призывал других сочувствовать ему, потому что смерть есть отдых и избавление от трудов, воздаяние за подвиги, награда за борьбу и венец. Поэтому вначале по умершим бывали рыдания и плач, а теперь - псалмы и песнопения. Так Иакова оплакивали сорок дней, столько же дней и Моисея оплакивали, и иудеи сетовали, потому что смерть тогда была смертью, а теперь не так, но бывают песнопения, молитвы и псалмы; все это показывает, что смерть заключает в себе удовольствие - ведь псалмы символ радости: весел ли кто из вас, говорится, пусть поет (Иак.5:13). Так как мы исполнены радости, то и поем по умершим псалмы, которые убеждают нас не бояться смерти. Возвратись, душа моя, в покой твой, говорится, ибо Господь облагодетельствовал тебя (Пс.114:6). Видишь, что смерть есть благодеяние и отдых? Вошедший в этот покой почил от дел своих, как Бог - от Своих.

Это о смерти; теперь же обратимся к похвале мученицам, если вы не утомились слушать, потому что сказанное заимствовало для себя повод от похвалы мученицам; но необходимо обратить речь немного выше. Некогда возбуждена была против церкви тяжелая война, жесточайшая из всех войн; это была война двоякая - внутренняя и внешняя; одна с домашними, другая с врагами, одна с чужими, другая с близкими. Если бы она была и простой войной, зло было бы невыносимо, и если бы она наступала только отвне, и тогда размеры бедствий были бы велики; но теперь она была двоякой, и та, которая велась с домашними, была тяжелее внешней. Открытого врага легко можно остеречься; но тот, кто имеет маску друга, а скрывает в себе враждебные чувства, трудно уловим для подвергающихся его козням. Итак, тогда была двоякая война, одна междоусобная, другая надвигалась от внешних, или - лучше - если нужно сказать правду, та и другая война была междоусобной. И нападающие отвне, судьи и начальники и воины, были не иноплеменники какие-нибудь и варвары, или люди иного правления и царства, но управлялись одними и теми же законами, жили в одном и том же отечестве, участвовали в одной и той же общественной жизни. Итак, междоусобной была война и с судьями, но более жестокая была война с родными, необыкновенная, странная и исполненная великой свирепости. Братья предавали братьев, отцы детей, мужья жен, все права родства были попираемы, вся вселенная была в смятении, и никто тогда никого не признавал, потому что диавол владычествовал с чрезмерной силой. Итак, среди такого смятения и войны эти жены, если только можно называть их женами, - так как в женском теле они показали дух мужей, или - лучше - не только показали дух мужей, но и превзошли самую природу и состязались с бестелесными силами, - итак эти жены, оставив город и дом и родных, переселились в чужую страну. Когда Христос, говорили они, подвергается бесчестию, то не должно быть для нас ничего драгоценного и нужного; поэтому, оставив все, они ушли. Подобно тому, как в загоревшемся среди ночи доме спящие внутри, услышав смятение, тотчас вскакивают с постели и убегают из дверей дома, не взяв с собой ничего из находящегося внутри, потому что заботятся только об одном, как бы скорее унести свое тело от пламени и опередить течение огня, распространяющегося с великой скоростью, - так точно сделали и эти жены. Видя всю вселенную в пламени, они тотчас вскочили и выскочили из ворот города, заботясь только об одном, чтобы всеми мерами соблюсти спасение своей души. Подлинно, тогда был сильный пожар и господствовал глубокий мрак, мрак темнее ночного, и потому, как бы во мраке, друзья не узнавали друзей и мужья предавали жен, мимо врагов проходили, а на друзей и на домашних нападали, - было жестокое ночное сражение, и все полно было великого смятения.

Тогда они вышли, оставив отечество и подражая патриарху Аврааму, которому было сказано: пойди из земли твоей, от родства твоего (Быт.12:1). Время гонения побудило и их уйти от земли и от сродников, чтобы унаследовать небо. И вот вышла из дома жена, имея при себе двух дочерей. Не пропусти этого без внимания, слыша, что вышли женщины, благородно воспитанные и никогда не испытавшие таких бедствий, но представь в уме своем, каково было это несчастье, сколько трудностей заключало в себе это дело. Если люди, предпринимающие умеренное путешествие, запасшиеся лошадьми, имеющие слуг, путешествующие с безопасностью, имеющие возможность возвратиться, когда им угодно, испытывают много трудностей, переносят много неприятностей, - то, когда отправляется женщина и девы, когда нет слуг, а есть предательство друзей, и смятение, и беспорядок, и невыносимый страх, и разнообразные для них опасности, и бегство ради души, и враги со всех сторон, какое слово может представить подвиги этих жен, мужество, великодушие, веру? Если бы вышла одна мать, то подвиг не был бы столь невыносимым; но теперь она повела и дочерей, и притом двух дев, так что опасность была двойная и забота много увеличивалась, потому что чем больше имения, тем труднее охрана. Итак она вышла, имея при себе дев, и не имея возможности скрывать их во внутренних покоях. Вы знаете, что для сохранения цвета девства употребляются и внутренние покои, и женские отделения в доме, и двери, и запоры, и стражи, и наблюдатели, и служанки, и воспитательницы, и постоянное присутствие матери, и попечение отца, и множество забот со стороны родителей, и при всем том он едва сохраняется; а она была лишена всякой подобной охраны: как же она могла сохранить их? Через соблюдение божественных законов. Она не имела вокруг себя стен жилища, но имела крепкую руку, покрывающую свыше; она не имела ни двери, ни запора, но имела истинную дверь, ограждающую от козней. И как дом Лота, хотя и был осаждаем среди Содома, но не потерпел никакого вреда, потому что внутри его находились ангелы, - так точно и эти мученицы, находясь между содомлянами и всякими врагами и осаждаемые со всех сторон, не потерпели никакого вреда, потому что в их душах обитал Владыка ангелов; и проходя пустынным путем, они нисколько не пострадали, потому что держали истинный путь, ведущий их на небо. Поэтому среди такой войны и смятения, объятые волнами, они шли с безопасностью; и удивительно, что овцы были ведены среди волков, агнцы проходили среди львов, и однако никто не смотрел на них нескромными глазами, но как содомлянам, стоявшим близ двери, Бог не попустил видеть входа (Быт. 9: 10), так и тогда Он ослепил взоры всех, чтобы не были оскорблены девственные тела.

Итак, они отправляются в город, называемый Едессой, в город, который был грубее многих, но и благочестивее, так как что, по мнению их, могло сравниться с этим городом, чтобы найти убежище среди такого волнения и иметь пристань среди такой бури? И город принимает странниц, странниц земли, но гражданок неба; и, приняв, сохранил этот залог. Впрочем пусть никто не обвиняет этих жен в слабости за то, что они убежали; они исполняли повеление Господа, которое говорит: когда будут гнать вас в одном городе, бегите в другой (Мф.10:23). Слышав это, и они убежали, и пока сплетен был им один венец; какой же это? Венец за презрение всего настоящего: всякий, кто оставит братьев, или сестер, или отечество, или дом, или друзей, или родных, получит во сто крат, сказано, и наследует жизнь вечную (Мф.19:29). И были они там, имея сожителем Христа, - где двое или трое собраны, там Он посреди них (Мф.18:20); а когда они были не только собраны, но и бежали ради имени Его, то не гораздо ли более привлекли себе Его помощь? Когда эти жены проживали там, вдрут везде стали рассылаться лукавые повеления, исполненные великого насилия и варварской жестокости; в них говорилось: пусть домашние предают домашних, мужья - жен, отцы - детей, дети - отцов, братья - братьев, друзья - друзей. Ты же припомни здесь слова Христовы и подивись Его предсказанию, - все это Он предсказал раньше: предаст, сказал Он, брат брата, и отец - сына; и восстанут дети на родителей (Мф.10:21). А предсказал Он это тогда для следующих трех целей: во-первых, для того, чтобы мы познали Его силу и то, что Он есть истинный Бог, провидящий издалека еще не елучившееся; а что действительно ради этого Он предсказывал будущее, послушай, как Он сам говорит: И вот, Я сказал вам [о том], прежде нежели сбылось, дабы вы поверили, когда сбудется, что это Я (Ин.14:29). Во-вторых же, чтобы никто из врагов не говорил, что это происходит по Его неведению или немощи; ранее предвидевший мог и воспрепятствовать, но не воспрепятствовал, чтобы венцы были более блистательными, поэтому Он предсказывал это. И ради иной - третьей цели Он предсказывал. Какая же это именно? Та, чтобы сделать подвиг более легким для находящихся на арене, так как неожиданные бедствия, каковы бы они ни были, кажутся тяжелыми и невыносимыми, а ожидавшиеся и наперед обдуманные бывают легкими и удобными. Таким образом тогда враги, издавая такие повеления, и обнаруживали свою жестокость, и невольно подтверждали пророчество Христово; братья предавали братьев и отцы детей; самая природа восставала на саму себя, родство разделялось между собой, все законы извращались до основания, и все было исполнено некоторого смятения и беспорядка, и бесы наполняли тогда домы кровью родных. Отец, предавший сына, конечно и убивал его; хотя он и не вонзал меча и не совершал убийства своей рукой, но намерением совершал все, потому что кто предал убийце имеющего быть убитым, тот сам совершил убийство. Сделаем же их детоубийцами, говорили бесы, сделаем детей отцеубийцами посредством предательства: а в древности приносились им такие жертвы, и отцы закалали детей. Об этом взывал пророк, говоря: приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам (Пс.105:37); и такой они жаждали крови!

Так как Христос прекратил эти нечестивые и отвратительные жертвоприношения, то они старались опять возобновить их, но не смели бесстыдно и открыто сказать: закалайте детей ваших, - потому что никто не стал бы слушаться, - а иным путем они проводят это повеление и хитро выдумывают этот закон, приказав через судей отцам предавать детей. Для нас, говорят они, нет разницы, заколет ли кто сам, или предаст на заклание сына, потому что и тот и этот - детоубийца. Итак, можно было видеть отцеубийц, детоубийц, братоубийц, и все исполненным смятения и беспорядка; но эти жены наслаждались глубоким миром, потому что их со всех сторон ограждала надежда на будущее. Находясь и в чужой стране, они не были на чужбине: они имели истинное отечество - веру, имели свой город - исповедание, и, питаясь благими надеждами, не чувствовали ничего настоящего, потому что взирали только на будущее. Когда дела были в таком положении, останавливается в том городе отец, имея при себе воинов для ловли добычи, останавливается отец и муж, отец этих дочерей и муж этой жены, если только можно назвать отцом или мужем того, кто служит таким делам. Впрочем, лучше пощадим его, сколько возможно, так как он был отцом мучениц и мужем мученицы, - не станем нашими обвинениями делать рану его более тяжкой.

Посмотри на благоразумие этих жен: когда должно было бежать, они убежали, а когда нужно было вступить в состязания, они остановились и, будучи схвачены, следовали любви Христовой, потому что как не должно навлекать на себя искушений, так нужно бороться с ними, когда они наступят, чтобы там показать кротость, а здесь мужество. Это именно и они тогда сделали: и возвратились, и стали подвизаться, потому что и поприще открылось и время призывало к подвигам, - а подвизались они следующим образом.

Пришли они в город, называемый Иераполем, а оттуда взошли в город, поистине священный, таким способом. Около той дороги, по которой они возвращались, протекала река, и они скрылись от воинов, когда эти обедали и пьянствовали, а некоторые говорят, что и отец содействовал им обмануть воинов, чему я и верю: может быть, он сделал это для того, чтобы через такое предательство можно было ему в день суда представить хотя малое оправдание в свою пользу, то именно, что он содействовал, помогал и сделал более легким шествие их к мученичеству. Приняв, таким образом, его в помощники и нашедши через него возможность обмануть воинов, они вошли в середину реки и опустились в ее волны. Вошла мать с двумя дочерьми, - пусть слушают и матери и девы, и пусть одни так повинуются матерям, а другие так воспитывают дочерей, так любят детей своих. Итак, вошла мать в середине, держа по обе стороны дочерей, замужняя среди незамужних; и было супружество среди девства, а посреди их Христос. Как корень дерева, имеющий по обе стороны две стоящие ветви, так и эта блаженная вошла тогда, имея по обе стороны этих дев, и опустила их в воду; и таким образом они утонули, или - лучше - не утонули, но крестились новым и необыкновенным крещением. И если ты хочешь убедиться, что это событие было несомненным крещением, послушай, как Христос называет смерть Свою крещением. Так, беседуя с сынами Зеведеевыми, Он говорит: чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься (Мф.20:23). А каким крещением крестился Христос, после крещения Иоаннова, кроме смерти и креста? Как Иаков, не распятый, но усеченный в голову мечем, крестился крещением Христовым, так и эти, хотя и не были распяты, но скончавшись от воды, крестились крещением Христовым; а крестила их мать. Что говоришь ты? Женщина крестит? Да, таким крещением и женщины крестят как именно и она тогда крестила и была священником; она привела разумные жертвы, и произволение было для нее рукоположением; и то удивительно, что, принося жертву, она не имела нужды ни в жертвеннике, ни в дровах, ни в огне, ни в ноже, так как стала всем, и жертвенником, и дровами, и ножом, и огнем; и одно и то же было жертвоприношением и крещением, несомненным более обыкновенного крещения. Об этом говорит Павел: соединены с Ним подобием смерти Его (Рим.6:5); а о крещении мучеников уже не говорит: подобию смерти Его, но: сообразуемся смерти Его (Флп.3:10). Итак, мать ввела дочерей в реку, как бы не в реку намереваясь ввести их, но как бы вводя в самые чертоги священные, ввела их, держа по обе стороны и говоря: Вот я и дети, которых дал мне Бог (Ис.8:18); Ты мне дал их, Тебе я вручаю их, достояние мое и саму себя. Таким образом мученичество этой жены было двоякое или лучше троякое: через саму себя однажды, и чрез двух дочерей дважды она потерпела мученичество. И как намереваясь броситься сама, она имела нужду в великом терпении, так и увлекая за собой детей, нуждалась в другом таком же терпении, или лучше, в гораздо большем, - потому что жены обыкновенно не так скорбят тогда, когда сами готовятся умереть, как, когда дочери их должны потерпеть это. И она большее потерпела мученичество через дочерей, - она сопротивлялась силе самой природы, устояла против пламени материнских мук, против невыносимого смятения сердца и против возмущения утробы. Если при виде одной умирающей дочери жизнь считают не в жизнь, то эта, не умирающими у ней вдруг видя двух дочерей, но собственной рукой увлекая их на смерть, представь, какие показала на себе мучения, на самом деле потерпев то, что для других невыносимо даже слышать. Воины, ничего не зная об этом, оставались в надежде взять их опять, а они уже были с воинами Христовыми, с небесными ангелами; но стражи не видали этого потому, что не имели очей веры. Павел говорит о матери, что она спасется через чадородие (1Тим.2:15); а здесь дочери спаслись посредством матери. Так матерям должно рождать детей. Подлинно, эти болезни рождения лучше первых; хотя в них сильнее страдания, но больше пользы. Об этих муках рождения знают те, которые были матерями; они знают, каковы муки - видеть умирающими дочерей своих; но самой собственноручно стать причиной их смерти, это невыразимо большая степень.

Но почему эта жена не пошла в судилище? Она хотела прежде сражения получить трофей, прежде подвигов схватить венец, прежде борьбы получить награды, боясь не мучений, а наглых взоров неверных; она не боялась того, чтобы кто-нибудь не стал терзать ее ребер, но боялась, чтобы кто-нибудь не растлил девства дочерей. А что она боялась этим страхом, а не тем, и поэтому не пошла в судилище, - видно из следующего: в реке она испытала гораздо большие мучения, потому что гораздо тяжелее и болезненнее, как я прежде сказал, потоплять своей рукой собственную утробу, т. е. дочерей, и видеть их утопающими, нежели видеть свою плоть терзаемой; и гораздо больше любомудрия нужно было ей для того, чтобы быть в состоянии держать руки детей и увлекать их с собой в речные волны, нежели для того, чтобы переносить пытки; не одинаково мучительно - видеть дочерей страждущими от других, или самой содействовать их смерти, самой стать орудием кончины, самой заменять для них палачей: последнее гораздо тяжелее и невыносимее первого. Слова мои засвидетельствуете все вы, которые были матерями, испытывали болезни рождения, имели дочерей. Как она схватила за руку детей своих? Как не оцепенела рука ее? Как не ослабли жилы? Как не изменил рассудок? Как ум мог служить тому, что делалось? Подлинно, происходившее было горше тысячи пыток, потому что у нее вместо тела была терзаема душа. Впрочем доколе мы будем усиливаться достигнуть недостижимого? Никакое слово не сможет представить величие этого страдания; но одна только испытавшая это и подвизавшаяся жена знает, каковы эти подвиги. Пусть слушают это матери, пусть слушают девы: матери для того, чтобы так воспитывать дочерей, а девы для того, чтобы так повиноваться матерям. Нужно не только хвалить мать, повелевшую это, но удивляться и дочерям, которые послушались ее в этом; ни мать не имела нужды в узах для этих жертв и приношений, ни юницы не отскочили, но с одинаковым духом и усердием влекли ярмо мученичества, и таким образом вошли в реку, оставив обувь на берегу; сделали же они это из жалости к стражам, - такова была предусмотрительность этих святых! Они постарались оставить им способ оправдаться в судилище, чтобы жестокий и суровый судья не мог обвинить их в измене и в том, что они, взяв серебро, отпустили этих женщин; поэтому они и оставили обувь, которая подтверждала сознание воинов, что не с ведома их, но без ведома, они сами бросились в реку. Может быть, велика стала у вас любовь к этим святым: будем же с этим пламенем припадать к их останкам; будем обнимать их гробницы, потому что и гробницы мучеников могут иметь великую силу, равно как и кости мучеников имеют великую силу. И не только в день этого праздника, но и в другие дни будем постоянно при них, будем призывать их, будем просить, чтобы они были нашими предстательницами; они имеют великое дерзновение не только при жизни, но и по смерти, и гораздо более по смерти, потому что ныне они носят язвы Христовы, а показывая эти язвы, они могут о всем умолить Царя. Итак, если у них такая сила и близость к Богу, то мы, поставив себя в близость к ним непрестанным посещением их и постоянным пребыванием с ними, будем снискивать себе через них человеколюбие Божие, которого да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Источник: Полное собрание творений святаго отца нашего Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольскаго. Т.2. — СПб., 1896.

Примечания

  1. [] Греч. περιποιησονται - в рус.перев. оставят в живых; в слав.снабдят. Златоуст, по-видимому, имеет в виду другое значение слова περιποιηω - "оставить себе", присвоить - ред.
  2. [] В синод.пер. вместо этого сказано И увидев это - ред.
  3. [] В оригинале это выделено как цитата, но в 3Цар.19:8 шел сорок дней и сорок ночей - ред.

Содержание

Содержание