Библиотека / Старообрядчество / Раннее старообрядчество / Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова

Содержание

Первая редакция

Вторая редакция

Третья редакция

Словарь

Первая редакция

л. 1.Описание пути ко святому граду Иерусалиму: от Москвы до Киева и от Киева до Воложской земли1, от Воложской земли до Дуная, великия реки, и сей ходъ все по сухой земли, а от Дуная до Царяграда и от Царяграда до Святаго Града Иерусалима то все хождение морем, токмо полтара дни землею.

Лета сем тысячь двѣсте десятого году2 месяца декемврия в седмыйнадесятъ день хождение во Иеросалимъ с Москвы старца Леонтия

* Месяца декабря в седмыйнадесять день, на память святаго пророка Даниила и святыхь триехъ отроковъ Анания, Азария и Мисаила3, поидохомъ мы из царствующаго града Москвы на первомъ часу дни4 в среду. И бысть намъ той день зело печаленъ и уныливъ: л. 1 об. бяше бо той весь день дождь с снегомъ и с ветром великимъ. И зѣло бысть печално о томъ и скорбно, но положихомся на милость Божию: буди ево, Свѣта, воля, Творца нашего! И тако того дни отидохомъ от Москвы тритцать пять вѣрст5, а уже день к вечеру приходить, и стахом на дворѣ у крестьянина в вотчине6 царевича Милитинского7. И бысть намъ та нощь покойна, и печаль свою все забыхомъ.

* И встали заутра рано, в третиемъ куроглашении, и пошли в путь свой. И отидохомъ 25 верстъ, и стали в селѣ всемилостиваго Спаса, порекломъ Купля, и тут мы обѣдали. И, пообѣдавъ, пошли в путь. И отидохомъ 35 верст, и стали начевать в вотчине боярина Лва Кириловича Нарышкина8 деревни Лыкова. И тутъ мы переначевали, и заутра рано встали, и пошли в путь свой. И отидохомъ 25 верстъ, и стали в вотчине Новодевичья монастыря9, пореклом л. 2. Добряги. И тутъ ядши хлѣба, поидохомъ к богоспасаемому граду Калуги.

* И пришли в богоспасаемый градъ Калугу в пятокъ в третьем часу нощи. И стали у боголюбца, посадского человѣка, у Никифора Иосифова сына Коротаева и у сына ево, у Иосифа Никифорова. У него два внука женатыхъ, самъ уже в старости мастити, сединами украшенъ. И прия насъ с любовью, и угости насъ добрѣ, сотвори намъ вечерю добру и пространну, и конемъ такожде кормъ и покои, нам же посла одры мягкия. И пребыхом у него два дни в радости велицей. Спаси ево Богъ, миленкого, за любовь его! Градъ Калуга стоитъ на Окѣ-рѣке на левой странѣ на горѣ высоко, красовито, и немного такихъ градовъ в Московскомъ царствѣ. А города нетъ: был древянной, л. 2 об. да згорелъ, толко башня одна с проѣзжими воротами. А церквей в немъ каменныхъ 11, деревянныхъ 18; жильемъ зело пространенъ; люди зѣло доброхотны; приволенъ зѣло хлебомъ и овощемъ; и лѣсом всяким, и дровами доволенъ. Другаго поискать такова города в Московском государстве! Площадь торговая зѣло хороша, рядовъ такожде много, торговых людей весма много и зѣло проходцы в чужия земли с купецкими товары: в Сибирь, в Китай, в Немецкия земли и в Царьградъ, в Шленескъ10, во Гданескъ.

* И декабря въ 23 день, в понедѣлник, пошли мы во обитель Всемилостиваго Спаса и Пречистыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Введения11, ко честному отцу игумену Спиридону ради благословѣния на путное шествие. И приидохом во обитель ко отцу Спиридону. И отецъ Спиридонъ з братиею нашему приходу зѣло обрадовались, а самъ зѣло болѣн: ноги у него болять. И строитель Лаврентей, л. 3. и козначей Аврамий, и келарь Корнилий зѣло такожде нашему приходу обрадовались и помогали намъ о путномъ хождении, чтобы отецъ Спиридон подалъ намъ на путное шествие свое отеческое благословѣние. И онъ зело с радостию насъ благословилъ и с растворенною своею теплою душею. И праздновахомъ у него праздникъ Рождество Христово в радости велицей, и пѣхомъ всенощное стояние, потом часы12 и молебное пѣние. Потомъ поидохомъ за трапезу ясти хлѣба. И, вставъ из-за трапезы, воздаша благодарение Богу, и отцу Спиридону поклонихомся, и начахомъ благословения просити на путное шествие. И отецъ Спиридонъ подаде намъ свое отеческое благословение и отпусти насъ с миромъ, сам же слезы от очию своею испускаше. И отцы, и братия - вси насъ проводиша, такожде слезы от очию испускаху. И далеко нас проводиша, л. 3 об. и поклонишася до земли, и мы имъ такожде, и целовахомъ друг друга, и растахомся с великою любовию.

* И паки возвратихомся вспять в Калугу. И бысть намъ печаленъ и нестроен путь, зѣло мятеженъ: метелица была с ветромъ великимъ противным. И когда обвечерехомъ и дорогу истеряхомъ, едва с великим трудом обрѣтохом, - близ смерти быхомъ.

* И пришли во град якобы в полунощи к тому же боголюбцу к Никифору Иосифовичу и к сыну ево. И приятъ нас с любовию, и угостиша насъ добре, сотвори намъ вечерю добру. И, воставши от трапезы, благодарихомъ Бога, и тому господину поклонихомся до земли за его премногую любовъ. И тако забыхом бывшую скорбь и нужду свою, случившуюся на пути. И посла намъ одры мягкия, и уснухом добрѣ до заутра. И потомъ услышаша насъ братия о нашем приездѣ и приидоша к намъ на посещение. И тако л. 4. мы пребыхомъ у него 4 дни. Зѣло насъ упокоилъ добре и напутствовал, и проводилъ насъ ево сынъ Иосифъ за Оку-рѣку. От Москвы до Калуги два девяноста верстъ.

* Декабря въ 30 день поидохомъ ис Калуги в среду на первомъ часу дни, на отдание Рожества Христова13. И в той день бысть нам нужда велия: дождевая погода, снегъ весь согнало, Ока-река зѣло наводнилася, едва за нея переправились. И проводилъ насъ Иосифъ Никифоровичъ за Оку-реку. И отдахомъ последнѣе целование другъ другу, и поклонихомся до земли - и тако расталися. А сами плакали: уже мнехомъ себѣ, что последнѣе наше видание. И егда взыдохом на гору на другую страну Оки-рѣки, и обратихомся ко граду, и помолихомся церквамъ Божиимъ, и гражданом поклонихомся. Увы, нашъ преславный градъ л. 4 об. Калуга, отечество наше драгое! И тако поклонихомся граду и поидохомъ в путь свой.

* И бысть намъ той день труденъ велми и тяжекъ: снегъ весь збило дождемъ, реки всѣ лед взламало. И того дни мы отидохомъ в пути 30 верстъ от Калуги и приидохомъ на варницу14 за Добрымъ монастыремъ15 к боголюбцу орлянину, - имя ему Лазарь, - к тестю Евсевия Басова. И тутъ ево тесть принял насъ с любовию и сотвори намъ вечерю добру и конемъ кормъ. И той Лазарь угости насъ добре и на путь намъ рыбки пожаловал, а конемъ овсеца. И пристахомъ у него до утра, и вставши заутра на первомъ часу, и пошли в путь свой.

* И декабря въ 31 день, на праздникъ Обрѣзания Господа нашего Исуса Христа16, приидохомъ под Лифинъ-град17 на Оке-реке.

* И Ока-рѣка зѣло наводнилася, и лѣдъ взломало л. 5. - и тут мы чрез рѣку Оку не перѣехали. И приидохомъ во оно мѣсто, на устье Упы-реки, и тамо такожде нужно переѣзжать чрез Оку: вода бѣжитъ поверхъ лду, якобы коню по седлину. И тако мы с нуждою переправились Оку-реку, все вонъ выбирали ис саней, а иное и помочили. И когда мы переѣхали Оку-реку и стали борошенъ вкладывати, и тутъ нас настигъ орлянинъ Евсевий Басовъ и провожал насъ до засеки18 Николской. И тутъ с нами ѣлъ хлѣб и, ѣдши, паки в домъ возвратился. Спаси ево Богъ, миленкова, за ево любовь! Всю нощь не спалъ, ис Калуги за нами бѣжал; и на варницы не засталъ нас, не слазя с коня, вслед за нами бѣжалъ; и нас нагналъ на устьи Упы-реки, и проводил насъ до засеки. И тако возвратися вспять, мы же поидохомъ ко граду Бѣлеву19. Градъ Лифинъ стоитъ на Окѣ-рѣке на левой стране, городина неболшая. От Калуги до Лифина 40 верстъ. л. 5 об. Мы же поидохомъ чрез засеку ко граду Белеву и минухомъ того дни Николу Гостунского20. И, не дошедъ Белева за 10 верстъ, обвечерехом, и пошли в нощь ко граду Бѣлеву. И аще бы не случися с нами на пути доброй человѣкъ бѣлевецъ, - спаси ево Бог, - то бы намъ пути не найти ко граду: нужно силно было, вездѣ воды разлилися; а ему путь вѣдом, такъ насъ обводилъ нужныя мѣста.

* И приидохомъ под град Бѣлевъ ко Оке-рѣке, и в Спаскомъ монастыре21 4 часа ударило ночи. И Оку-реку ледъ весь взломило и от брега далече отбило - переѣхать невозможно. И тутъ, на брегу Оки-рѣки, начуетъ множество народа поселянъ: приѣхали к торгу с хлѣбомъ и со всячиною. И мы тутъ же близъ ихъ табаровъ стали. И той бѣлевецъ, кой насъ велъ, пошелъ со мною пути искать; и преидохом с нуждою за Оку-рѣку по икре межу стругами. л. 6. Градъ Бѣлевъ стоит на Оке-рѣке на левой странѣ на горѣ, высокъ, красовитъ; жильемъ с половину Калуги; град древянной, ветхъ уже. И приидохомъ к нему в дом, и подружия ево встретила насъ с любовию и сотворила намъ вечерю добру. Той же боголюбѣцъ тоя же нощи с сыномъ своим, связавши вязенку сенца, пошел в таборы за Оку-рѣку к нашей братьи, а меня не отпустилъ из дому своего и посла ми одръ. И тако уснухомъ до заутра, забыхъ путную нужду. Той же боголюбецъ той же ночи, отнесши корму конем, возвратися домой, а тамо з братиею нашею оставил сына своего.

* И утре востали, и на первомъ часу (поутру) пришли ко брегу Оки-рѣки. И Ока-рѣка зѣло наводнилася той ночи, едва с великою нуждою преидохомъ на онъ полъ рѣки к братии нашей. Братия же наша зѣло намъ возрадовались и стали промышлять, как бы с возами переѣхать. И градския жители маломощныя стали л. 6 об. помышлять, как бы переправу здѣлать, и стали икры наводить в порожнихъ мѣстахъ, и тако здѣлали переѣзд. Также и мы переѣхали, дали перевозъ и поидохомъ с миромъ во градъ Бѣлевъ. И перевощики милѣнкия свѣдали, что мы ѣдемъ во святый градъ Иерусалимъ, и, нагнавши насъ на пути, отдали намъ перевозъ, а сами стали с нами прощатся. Спаси ихъ Богъ, миленкия, добрыя люди - бѣлевича!

* И приидохомъ в домъ к тому же боголюбцу мы генваря во 2 день, и прибыхом той день и нощь; покоилъ нас добре и коней наших. И прииде к намъ боголюбѣцъ, посадской человѣкъ, именемъ Родионъ Вязмитинъ, и возметъ насъ со всемъ к себѣ в дом свой, и угости насъ нарочито. И многая к нам граждане прихождаху, и в домы своя к себѣ насъ бирали, и покоили насъ добре. И пребыхомъ у того боголюбца два дни, поилъ и кормил насъ и коней наших. В Бѣлевѣ люди зело доброхотны, люд зѣло здоров и румянъ, мужескъ пол л. 7. и женскъ зѣло крупенъ и поклончивъ.

* А вода в городе нужна: все со Оки-рѣки возят. От Лифина до Белева 30 верстъ, толко пространные тѣ вѣрсты.

* Генваря против 5 числа в ночи пошли из Бѣлева к Волхову22 со орляниномъ Евсевиемъ Басовымъ. А в ту ночь стало морозить, зажоры великия были, нужно силно было. И приидохомъ в Болховъ утре рано, на первомъ часу дни, на предпразднество Богоявления Господня23; и пребыхомъ той день в Болховѣ весь до ночи. И нача насъ той орлянинъ к себѣ в гости на Орелъ звати. Нам же и не по пути с нимъ ѣхати, но обаче не преслушахомъ ево любви, поидохомъ с нимъ до Орла.

* Градъ Болховъ стоит на реке на Угре на левой сторонѣ на горахъ красовито. Городъ древянной, ветхъ уже; церквей каменныхъ от малой части; монастырь хорошъ24, от града якобы поприще; рядовъ много, площадь торговая хороша; хлѣба много бывает, а дровами скудно сильно. Люди в немъ невежи, искусу нет л. 7 об. ни у мужеска полу, ни у женска, не как Калуга или Белевъ, своя мера дулепы. З Бѣлева до Волхова 40 верстъ.

* Генваря въ 5 день в нощи, противу Богоявлениева дни, въ 6 часу нощи, поидохомъ из Волхова на Орелъ и нощъ ту всю шли. Нужда была велика: степъ голая, а заметь была большая, се морозъ былъ великъ - болно перезябли.

* И генваря въ 6 день, на праздникъ Богоявления Господня, пришли во град Орелъ в самой выход, какъ вышли со кресты на воду25, и стали у боголюбца, у посадского человѣка Ильи Басова. И тотъ боголюбѣцъ былъ в тѣ поры на водѣ, а когда пришел с воды, и зѣло намъ обрадовался и учреди намъ трапезу добрую, а конемъ овса и сена доволно. Покуды мы у него стояли въ его доме, все насъ поилъ и кормил и коней - болши тоя любви невозможно сотворить, якоже Авраам Странноприимецъ26. И свѣдали про насъ христолюбцы, начаша насъ л. 8. к себѣ звати в домы своя и покоити насъ. Спаси их Богъ, добрыя люди - миленкия орляне! А люди зело к церквамъ усердны, и часто по вся годы ездят в Киевъ Богу молится з женами и з дѣтми, и с нами многия хотели итти во Иеросалимъ, да за тѣлесными недостатками не пошли.

* Град Орелъ стоит в степи на ниском мѣстѣ на Окѣ-реке на левой сторонѣ. Город древяной, ветхъ уже, жильемъ немногалюденъ; пристань соляная и хлѣбная зѣло велика - матица хлѣбная! A Орел-рѣка сквозь градское жилище течетъ и пала во Оку с левой страны. Лесомъ и дровами зѣло нужно. Церквей каменных много; монастырь мужеской27 зѣло хорошъ, ограда каменная. И пребыхомъ мы на Орлѣ 5 дней; не было нам товарыщей, затемъ много прожили. От Волхова до Орла 40 верстъ. Генваря в 11 день заутра рано пошли на Кромы28. л. 8 об. И того же дня пришли в Кромы, и тутъ мы обѣдали. И зѣло около Кромы воровато, мы очень боялися. Городъ Кромы самой убогой, нет в немъ и бозару. Люди в нем зѣло убоги, все шерешъ наголо, а живутъ что кочевыя татары, избѣнки зѣло нужны. И тутъ ядши хлѣба и поидохомъ в Комарецкую волость29. Зѣло была заметель велика, ветры противныя. Нужно было конемъ, и самимъ посидеть нелзя, а егунье30 лошадей своих погоняютъ, ни малехонко не наровят. Беда с ними! Много и грѣха приняли, коней у нас злодѣи постановили. И идохомъ Комарецкою волостью от Орла до Севска31 три дни.

* Генваря въ 14 день пошли во градъ Севскъ и стали у боголюбца. Мы же подахомъ ему грамотку от орлянина Евсевия Басова, а мы ему не знаемы. И когда прочел, стал нам знаемъ и приятенъ и зѣло насъ с любовию принял. И сотвори трапезу пространну, и созва своих сродниковъ, и возвеселися л. 9. с нами.

* И во вторый день поиде с нами к воеводѣ з грамотою царскою, къ Леонтью Михайловичю Коробину32 с товарыщем. И воевода, прочетъ царской листъ, спросилъ у меня: «Что-де тебѣ надобны подводы?» И я ему сказал, что у насъ свои кони есть. «Я, мол, для того к твоей милости пришолъ объявится, что в листѣ к тебѣ писано меня здѣ не задержать, что городъ зде порубѣжной». И воевода мнѣ сказалъ: «Поезжай, Богъ да тебѣ в помощь!» Смирной человѣкъ - воевода. И тако мы пошли из дому воеводскога.

* Той же господинъ во 2 день такожде созва к себѣ сродниковъ и друзей, и учреди нас трапезою пространною, и послужи нам добрѣ. Мы же веселились доволно, и медку было много. Такую нам любовъ сотворилъ, якоже искренний сродникъ. А все намъ радел: и в таможне печать пропускную взялъ, и проводника намъ дал дорогу указывать. Спаси ево Богъ за ево любовъ! Дивной сей человекъ! Ажно есть у Бога-та еще добрыхъ-та людей много: спастися миленкой всячески хощетъ! л. 9 об. Град Севскъ стоит на рекѣ на Севѣ. Город деревянной, другой острокъ дубовой, третей земляной. Город Севскъ хорошъ, ряды хороши, торги хорошия. А люди в немъ живутъ все служивыя, мало посадскихъ, и московския тут есть стрелцы - и все люди зѣло доброхотны и приветливы. Тутъ и денги всякия меняютъ: чехи на московския и талери33. И пребыхомъ в Севскѣ два дни. От Орла до Сѣвска 120 верстъ.

* А день уже к вечеру преклонился, поидохомъ из Севска генваря въ 16 день в малороссийския городы за рубѣжъ. И отошли от Сѣвска 15 верстъ, тутъ стоит застава из Севска. И вопроси у насъ печать, мы же имъ отдахомъ и тутъ у нихъ шалаша вмѣсте с целовалниками и начевали. И мало опочихом, и востахомъ. И бысть наше шествие благополучно: нощъ была тиха и лунна, и покойно было итти, яко и воздуху нам служащу. И поутру стали в селѣ, тутъ коней кормили и сами ѣли.

* л. 10. Генваря в 17 день приидохом в малороссийский город Глуховъ34. И тутъ насъ наши калужини и бѣлевича приняли к себѣ на стоялой двор, и к себѣ взяли съ любовию. И покоили насъ два дни, и коней нашихъ кормили, и всякое намъ добро чинили, яко сродницы, наипаче сродникъ - такая огненная в нихъ любовъ! Да провожали насъ за градъ версты з две. А сами, миленкия, такъ плачутъ, не можемъ ихъ назад возвратить, и едва ихъ возвратихомъ вспять. «Кабы де мочно, мы б де с вами шли!» И уже мы поле отшедши поприща з два, оглянемся назад, а они, такия миленкия, стоятъ да кланяются вслѣд намъ. Такая любовъ огненная! Мы подивилися такой Христовой любви. Спаси ихъ Господь Бог, свѣтовъ наших! Люди добрыя и хорошия - калуженя и белевича, нелзя ихъ забыть любви.

* Город Глуховъ земляной, обруб дубовой, велми крепокъ; а в нем жителей велми богатыхъ много, пановъ. И строение в нем преузорочное, светлицы хорошия; полаты л. 10 об. в немъ полковника стародубского Моклошевского35 зѣло хороши; ратуша36 зѣло хороша, и рядов много; церквей каменныхъ много, девичь монастырь37 предивенъ зѣло, соборная церковь хороша очень. Зѣло лихоманы хохлы затейливы к хоромному строению! В малороссийских городѣх другова врядъ такова города сыскать, лутче Киева строением и жила. От Сѣвска до Глухова 80 верстъ.

* Генваря въ 19 день из Глухова пошли мы х Королевцу38 и, не дошед, начевали. И утре рано, часу в другомъ дни, пришли в Королевецъ и стали у боголюбца: преже сего бывал белевитин, да тутъ женился, к дѣвке во двор вшел. И принял онъ насъ с любовию, хлѣбом нас и коней наших кормил, и к сотнику39 со мною ходилъ. И сотникъ нам талер на дорогу дал, а онъ намъ, сам хозяин, на дорогу и винца дал, яковитки и простова, - зѣло миленкие любовны, - и за город выпроводил.

* Град Королевецъ - город земляной, обруб дубовой л. 11. и житием средней; рядов много; жители небогатыя; строенье по-среднему. Ярмонок великъ бываетъ: нынѣ Свинской нетъ40, такъ тутъ нынѣ съѣзжаются, многолюдно бывает будет противу Свинской. Толко немного бываетъ торгу, а товаровъ всякихъ бываетъ много: и московских, и полскихъ; и грекъ много живетъ, торгуются. Толко хорошего торгу на 3 дни, а то на праздникъ на Семеновъ день41 всѣ вдруг и разъезжаются. И того же дни, ядши хлѣба, поидохомъ ис Королевца в Батуринъ42. От Глухова до Королевца 30 верстъ.

* Генваря въ 22 день поидохомъ в Батурин-градъ. И у градскихъ воротъ кораулъ, московския стрелцы на карауле стоятъ. И караулъ остановил насъ у проезжей башни, стали насъ спрашивать: «Что за люди? Откуда и куда едете? Есть ли де у васъ проѣзжая грамота?» И мы имъ сказалися, что мы люди - московския жители, а едем во святый град Иеросалимъ Гробу Господню поклонитися. И они повѣли нас до сьезжей избы43. И пятисотной44 л. 11 об. принял у нас листъ государевъ, и, прочетши, велѣл нам отвѣсти дворъ стоять, и приказал намъ дать конемъ корму. А гетмана45 в то время не случилося дома: поѣхалъ к Москвѣ, к государю. И тут мы обѣдали; а господин дома тотъ, гдѣ мы стояли, зѣло нам честь воздалъ и обедъ хорошей устроил. И, ядши хлѣба, того же дни изыдохомъ из Батурина вонъ.

* Градъ Батуринъ стоит на рекѣ на Семи на лѣвой сторонѣ на горѣ красовито. Городъ земляной, строение в немъ поплоше Глухова, и светлицы гетманския ряд дѣлу. И город не добрѣ крѣпокъ, да еще сталица гетманская! Толко онъ крѣпок стрелцами московскими, на карауле все они стоят. Тутъ целой полкъ стрелцов живутъ. И гетманъ, онъ ветъ стрелцами-та и крепокъ, а то бы ево хохлы давно уходили, да стрелцовъ боятся; да онъ их и жалуетъ, беспрестани им кормъ, а безъ нихъ пяди46 не ступитъ. От Королевца да Батурина 30 верстъ.

* Того же дни пошли л. 12. из Батурина в Барзну47. И генваря въ 23 день поидохом в Барзну. Град Барзна таковъ же, что Королевецъ, или полутче. И, ядши хлѣба, пошли в путь свой. От Батурина до Борзны 30 верстъ.

* Генваря въ 23 день пошли из Барзны к Нежину48, а дорога уже стала зѣло нужна. И съехалися с нами московския стрелцы: бывали торговыя люди, а живутъ они в Путимли49, a ѣхали они к Нѣжинской ярмонке - такъ они с нами и поѣхали. А мы им зѣло рады, потому что им путь вѣдом, а намъ дорога незнакома. И того дни начевали в корчмѣ; и утре, вставши, пошли. А снегу уже ничего нетъ, земля голая. Нужда была велика: таковъ был ветръ нам противной. Охъ, нужда, когда она помянется, то уже горесть-та, покажется, тутъ предстоит! Сидеть нелзя, лошади насилу по земли сани волокуть, а нас вѣтръ валяетъ. А станешъ за сани держатся, такъ лошадь остановишь. Увы да горѣ! Была та дорошка сладка, слава Богу, нынѣ уже забыто! Едва мы добихомся до Максимовой корчмы. Тут л. 12 об. дали конем отдохнуть, покормили, и сами хлѣба поели, да опять побрели, а ветръ мало потихъ. Едва с великою нуждою добилися Нежина, коней зѣло умордовали, а сами такожѣ утомилися, что сонныя валяемся.

* И когда мы пошли во градския ворота, тогда караулщики стали насъ звать да воеводы. Мы же пошли к воеводѣ, а воевода былъ немчинъ. И воевода у нас доѣзжей грамоты досматривал и отпустилъ нас с миром. Мы же пошли и обретохомъ братию свою - калужанъ, купецких людей, приѣхали к ярмонкѣ торговать - и стали с ними на одномъ дворѣ. И они нам, миленкия, рады. Спаси ихъ Богъ за любовь их! Да спаси Богъ Давыда Стефановича! Тотъ-то, миленкой, христианская-та душа, тотъ нам всячиною промышлялъ, и пекся нашим путемъ, и денги намъ обменял (золотыя и талери на московския денги), и телеги намъ покупал, и товарыщевъ в Царьград, грековъ, сыскал. А насъ, покудова мы жили в Нѣжине, поил, и кормилъ, и денегъ на дорогу дал и масла кринку, a мнѣ далъ Новой Завѣтъ острожской л. 13. печати50. Спаси его Богъ, свѣта, и дружину ево! А он у нихъ что полковникъ, во всѣмъ его слушаютъ. И спаси Богъ Галактионушка, Мосягина по прозванию, доброй человѣкъ и Семенъ Григорьевичъ Алферовъ - все, миленкия, нашимъ путемъ радѣли, что рождшия братия!

* Город Нежинъ стоит на плоском мѣсте. В нем живут грековъ много торговыхъ людей. Два города в немъ: один земляной, а острогъ деревянной; великъ жильемъ, и строение хорошо. И Давыдъ Стефановичъ проводил нас з дружинаю своею за град якобы поприща три, и плакали по насъ. Уже намъ от братии нашей послѣднее такое провожание. И простихомся, другъ другу поклонихомся.

* Генваря в 27 день пошли из Нѣжина к преславному граду Киеву рано, на первомъ часу дни. И того дни была намъ нужда великая: земля вся растворилася, так тяжко было лошадям и самимъ было нужно итить. И того дни едва с великою нуждою доѣхали до корчмы, часа л. 13 об. в два ночи приѣхали. В корчму толко женка одна, и та курва. И мы тутъ съ нуждою великою начевали, всю ночь стереглися, стали к полю, а пьяныя таскаются во всю ночь.

* Утре рано востали и пошли в путь свой. И той день такожде с нуждою шли и пришли в сѣло. Тутъ едва выпросилися начевать, хижина зѣло нужна. Тутъ к нам же нощию приѣхал ис Киева протопопъ глуховской: ѣздил в Киев к дѣтемъ (дѣти ево в Киеве в школѣ учатся науки). Да, спаси ево Богъ, не потеснил насъ, в кибитки легъ спать, такъ нам покойно было.

* И утре рано востахом и пошли в Киевъ. И пришли в село Боровичи за 17 верстъ от Киева. И от того села увидили мы преславный град Киев, стоитъ на гарахъ высокихъ. И вазрадовалися тогда, слезли с коней, и поклонилися святому граду Киеву, и хвалу Богу воздахом, а сами рекохом: «Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ, яко сподобил еси нас видѣти преславный градъ Киев! Сподоби нас, Господи, видети и святый градъ Иеросалим!» И тако пошли к Киеву. И ход л. 14. всѣ бором, все пески; нужно силно, тяжело песками.

* И того же дни пришли к Днепру под Киевъ, а Днепръ толко разшелся. И того дня мы не могли переѣхать за погодою. Тутъ же к намъ приѣхали греки, наши товарыщи, - они из Нѣжина прежде нас тремя денми поѣхали, да за Днепром стояли: нелзя было ѣхать, Днепръ не прошел в тѣ поры, - такъ мы с ними начевали. И утре рано тут же к нам пришолъ московской столникъ51: шол с соболиною казною52 к цесарю53, а в тѣ поры погода на рѣке зѣло велика, отнюдъ переѣхать было нельзя. И столникъ стал кричать на перевощиковъ, и они, миленкия, ѣдва с нуждою судно на нашу сторону перегнали. И когда стали на поромѣ, тогда пором и от брега не могли отслонить. И столникъ велѣлъ греческия возы доловъ с порома скатить, а наши не велѣл. Спаси ево Богъ! И тако мы стали на поромѣ на первомъ часу, и перевезлися на ту сторону час ночи: зѣло уже было нужно, и перевощики миленкия устали болно.

* И ѣгда мы пристали л. 14 об. ко брегу ко граду Киеву, тогда пришли караулщики, сотники и стрелцы, и стали насъ вопрошати: «Откуда и что за люди?» И мы сказали, что московския жители, а едемъ во Иеросалимъ. «Ест ли де у васъ государевъ указъ?» И мы сказали, что есть. «Покажите-дѣ, без того во град намъ не велѣно пущать». И мы показали указ, и сотенной прочетъ указ. Отвѣли нас к столнику; и столникъ такождѣ указ прочел, послал к бурмистромъ54, чтобы намъ двор отвѣли стоять. И стали на дворѣ близ ратуши, и в то время три часа ночи ударило. Да слава Богу, что ночь была лунна, а то грязь по улицам велика, ѣдва с нуждою проѣхали. И тако начевали, слава Богу.

* И утре рано прислалъ по меня столникъ, чтобы я ѣхал с ним в Вѣрхней город55 к боярину объявится: зѣло крѣпко в Киевѣ приѣзжим людям. И тако мы пришли с столником пред воеводу Юрья Андрѣевича л. 15. Фамендина56, и ему подал листъ государевъ.

* И онъ, прочет листъ царской, честь намъ воздал, велелъ поить пивомъ и виномъ, и мы не пили, и отпустилъ с миромъ. А бурмистры прислали намъ кормъ, рыбы, колачи, а конем сѣна и овса. Спаси ихъ Богъ, миленких, честь нам воздали хорошую!

* Градъ Киевъ стоит на Днепре на правой странѣ на высокихъ горахъ зѣло прекрасно. В Московском и Российском государствѣ таковаго града вряд сыскать. Верхней град - вал земляной, велми крѣпок и высокъ, а по грацкой стене всѣ кораулы стоят крѣпкия, по сту саженъ57 кораул от кораула. И в день и ночь все полковники ходят тихонко, досматривают, таки ли крепокъ кораулъ. А ночью уснуть не дают, всѣ кораул от кораула кричат и окликаютъ: «Кто идетъ?» Зѣло опасно блюдутъ сей град, да и надобѣ блюсти - прямой замокъ Московскому государству.

* В Киевѣ монастырей и около Киева зѣло много, и пустынки58 есть. Райския мѣста, есть гдѣ л. 15 об. погулять! Вездѣ сады и винограды, и по диким лѣсам все сады. Церквей каменныхъ зѣло много; строение узорочное - тщателныя люди! И много у нихъ чюдотворныхъ иконъ, а писмо, кажется, иное и живописное. Сердечная вѣра у нихъ к Богу велика (кабы к такому усердию и простатѣ правая вѣра - все бы люди святыя были), и к нищим податливы. Да шинки ихъ велми разорили вконецъ да курвы, и с того у нихъ скаредно силно, и доброй человекъ худымъ будетъ.

* Церковь София Премудрость Божия59 зѣло хороша и обрасцовата, да в ней строения нѣтъ ничево, пусто, иконъ нѣтъ. А старое стѣнное писмо митрополитъ-нехай60 все замазал известью. А у митрополита поют пение арганистое, еще пущи органовъ. Старехонекъ миленкой, а охочь да органова пѣния. В Вѣрхнем городѣ церковь хороша Михаила Златоверхова61. В той церкви мощи святыя великомученицы Варвары62; и меня, грѣшного, Богъ сподобилъ ея мощи лобзати.

* В Вѣрхнем л. 16. городѣ живет воевода, и полковники, и стрелецкие полки все, а в Нижнемъ городѣ63 - все мещаня, хохлы, все торговыя люди. Тутъ у них и ратуша, и ряды все, и всякия торги. А стрелцам в Нижнем городѣ не даютъ хохлы в лавкахъ сидѣть, толко на себѣ всякия товары вразнос продаютъ. Утре все стрелцы з горы сходятъ на Подол торговать, а в вечер, перед вечернями, так оне на горѣ в Верхнемъ городѣ торгъ между себя. И ряды у нихъ свои, товарно силно сидят. И кружало у нихъ свое, изѳощики по-московски, мясной рядъ у стрелцовъ великъ за городомъ. В Верхнемъ городѣ снаряду зѣло много и хлѣбного припасу.

* Около Киева лугами приволно, и всячинами, и овощем, и рыбы много; и все недорого. Через Днепръ четыре моста живыхъ со острова на островъ, мосты велики зѣло, а Днепръ под Киевом островит. А мостовщины берут с воза по два алтына, а с порозжей по шти денегъ, а с пешего л. 16 об. - по копѣйки64. A тѣ мосты дѣлают все миленкия стрелцы. А зборная казна мостовая гдѣ идетъ, Богъ знаетъ. А они, миленкия, зиму и осень по вся годы с лѣсу не сходятъ, все на мосты лѣсъ рубять да брусья готовять, а летом на полковниковъ сѣно косят да кони ихъ пасутъ. Хомутом миленкия убиты! А кои богатыи, тѣ и на караулъ не ходят, все по ярманкам ѣздятъ. Мелочь-та вся задавлѣна!

* В Киеве градъ деревянной, и грязно силно бываетъ на Подоле. А жилье в Киевѣ, в Верхнем городѣ и в Нижнимъ, все в городѣ, а за городом нѣтъ ничего, толко по мѣстам бани торговыя. В Киевѣ школниковъ очинь много65, да и воруютъ много - попущено им от митрополита. Когда имъ кто понадокучит, тогда пришедши ночью да укакошат хозяина, а з двора корову или овцу сволокуть. Нетъ на них суда, скаредно силно оченъ попущено воровать, л. 17. пуще московскихъ салдатъ. А вечер пришол, то пошли по избамъ псалмы петь да хлѣба просить. Даютъ им всячиною, хлѣбомъ и денгами. A гдѣ святый апостолъ Андрей крестъ поставилъ, и тотъ холмъ в городовой стене красовитъ зѣло. На том мѣсте стоить церковъ древяная вѣтха во имя святаго апостола Андрея Первозванного66.

* Февраля во 2 день, в праздникъ Стрѣтения Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа67, пошли в Печерской монастырь68. И пришли в соборную церковъ, и помолилися чюдотворному образу69. И пошли во Антониеву пещеру70, и тут видѣли преподобныхъ отецъ в нетленныхъ плотѣхъ - что живыя лѣжат! И толь множество ихъ, что звѣздъ небесныхъ, все яко живы лежат - дивное чюдо! Тако Богъ прославилъ своихъ угодниковъ, боящихся его. Видехомъ и младенцов нетлѣнных, л. 17 об. лѣжащих тут же.

* Видѣхом храбраго воина Илию Муромца в неистлѣнии71 под покровом златымъ: ростомъ яко нынѣшние крупные люди; рука у него левая пробита копиемъ, язва вся знать, а правая ево рука изображена крестным знамениемъ и сложениемъ перстъ, какъ свидетелствует Феодорит Блаженный72 и Максим Грекъ73, крестился онъ двемя персты - тако тѣперево ясно и по смерти ево плоть мертвая свидѣтелствуетъ на обличение противниковъ. И тутъ, в той же пещере, преподобный Иосифъ74 такое же изображение в перстахъ имать. Что уже болѣ того свидетелства, что нагия кости свидѣтелствуютъ?! Мы уже и кои с нами были достовѣрно досматривали сами и дерзнули: Поднимали ихъ руки и смотрили, что сложение перстовъ - два перста и разгнуть нелзя, разве отломить, когда л. 18. хощет кто разгнуть.

* Тут же видѣли дванадесять церковныхъ мастеровъ, подъ единым покровомъ тѣ мастеры, ихже сама Пресвятая Богородица послала из Царяграда в Киевъ75. И тако сподобилися мощи святыхъ всѣхъ лобзати, а сами дивилися, и рекли, и от слезъ не могли удержатися: «Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ, Святый, яко от многихъ лет желаемое получили! Что воздадимъ Господеви, яко сподобил еси нас такихъ гражданъ небѣсныхъ видѣти и мощи ихъ лобзати?!»

* И ходили по пещере, и удивлялися, и пили воду с Маркова креста76, что на себѣ нашивал преподобный, - железной великой крестъ, желобоват онъ здѣланъ. Тутъ же видевъ крестъ Антониевъ: древяной, великой, с возглавиемъ, троечастной, на ево гробнице стоит. Тут же стоят столбики древяныя, а к ним придѣланы чепи железныя; тутъ на ночь в тѣ чепи бѣсноватыхъ куют. Из Антониевы л. 18 об. пещеры пошли в Феодосиеву пещеру77. И тамо такожде мы сподобилися святых лобзати, и поклонилися, и возрадовахомся радостию неизреченною, и возвратилися в монастырь. И ту сподобихомся мы чюдотворной образ Пресвятыя Богородицы лобзати и мощи святыя Иулиании-княжны78; рука у нея десная вся перстнями унизана - чюдо, что у живой рука та! В Печерскомъ монастыре церковь зело пречюдна, строения короля Жигимонта79 на том же месте, на старом основании; а в церкви стенное писмо: всѣ князья руские написаны. Да тут же видехом: в той же церквии у правого столпа изваян ис камяни князь Костентин Острожски80, лежит на боку в латах, изоброженъ какъ будто живой. Ныне кругъ монастыря ограду делают каменную л. 19. великую да делают же полату друкарную, где книги печатают81. Около монастыря зело слабода велика и садов множество, торгъ у них около монастыря свой.

* И потом стали молитися Пресвятей Богородицы. И помолившеся Пресвятей Богородице и преподобным отцем Антонию и Феодосию, и прочим преподобным отцем поклонилися. И тако изыдохом из монастыря, и пошли вспять во град Киев. И начали мы убиратися к походу своему: денги обменили, телегу купили. А наши товарыщи греки превезлися чрез Днепръ в Киевъ, так они на том боку жили двои сутки: погода им не пустила перевестися. И товарыщи наши такъже изготовилися, совсем убравшися. Тут у нас от нашей братии из артели един брат не похотел итти с нами во Иеросалим за немощию и за плотскими недостатками. И я к воеводе с ним ходил, взявши указ, да и отпустил его назад к Москве восвояси. л. 19 об.

* И февраля въ 3 день пошли ис Киева в Лядскую землю82 и Воложскую рано, на первом часу дни. И едва на киевския горы с великим трудом възъехали, нужда была велика: грязна вельми земля, иловата; все двойкою взъезжали. И когда мы на горы киевские взъехали, тогда мы з братом нашим Андреяном простилися, и поклонилися другъ другу до земли - и тако разсталися. И послали с ним поклон братиям нашим, всем правоверющим, а сами пошли в путь свой. И бысть радостно и плачевно: радостно, яко к таковому месту поидохом, печално же, яко пустихомся в чюжую землю, паче же в бусуръманскую. А сами рекохом: «Буди воля Господня и Пресвятыя Богородицы!» И призвав всех святыхъ на помощъ, и тако поидохом в путь свой.

* Того же дни минули городок, именем Белогородской83, на правой руки в стороне, с полверсты от дороги. На дороге колесо л. 20. на дереве высоко, тут купецкия люди плотят мыто84. А та Белогородка монастырская, Софейского монастыря85, такъ на моностырь мыто збирают. И тово дни начевали мы на бору, в лесе склали огнь великъ. И утре рано пошли, и, отыдохом, тот весь день шли, не видели ни сел, ничего, шли все дубравами. И не дошед до Фастова86 версты за три, и начевали у заплотины, преж сего мелница бывала. И та ночь зело холодна была, весма перезябли.

* И утре рано пришли под Фастов-городок и стали у вала земляного. А в том городке сам полковникъ Палей87 сам живет. Преж сего етот городок бывал лятской, а Палей насилием у них отнял да и живет в нем. Городина хорошая, красовито стоит на горе, по виду нѣкрепок, а люди в нем что звери. По земляному валу ворота частыя, а во всяких воротах копаны л. 20 об. ямы да соломы наслано. Въ ямах такъ палѣевщина лежат человекъ по 20 и по 30: голы, что бубны, без рубах, наги, страшны зело. А в воротех из сел проехать нелзя ни с чем; все рвут, что сабаки: драва, салому и сено. Харчь в Фастове всякой дешевъ очень, кажетца, дешевле киевскаго, а от Фастова пошло дороже въдвое или втрое. И тут купецкия люди платили мыто. Стояли мы в Фастове с полдня.

* И пошли ис Фастова, и начевали в селе Палееве Мироновке. И во втарый день, в мясные заговины88, пришли в городок Паволочь89. Тот городокъ у Палея уже парубежной от ляхов. А когда мы приехали и стали на площади, - а того дни у них случилось много свадеб, - такъ нас оступило, как есть около медведя, все казаки, л. 21. палеевщина, и свадьбы покинули. А все голудба беспартошная, а на ином и клака руба нетъ. Страшны зело, черны, что арапы, а лихи, что сабаки, - из рукъ рвут. Они на нас, стоя, дивятца, а мы втрое, что таких уродов и отроду не видали; у нас на Москве и на Петровском кружале90 не скоро сыщишь такого и одного. В том же городке мы начевали, ночь всю стереглись. И той ночь пожар учинился недалеча от нас, да скоро потушили. Тут купецких людей мытом силно ободрали.

* Февраля въ 6 день, в понеделник Сырныя недели91, о полудни ядши хлеба, и набрали в дорогу всякого запасу, поехали в степъ глубокою. И бысть нам сие путное шествие печално и унынливо; не бе видети человека, точию пустыня велия и зверей множество: л. 21 об. козы дикие и волцы, лоси, медведи. Ныне же все разорено да развоевано от крымцов92. А земля зело уходна и хлебородна, сады что дикой лесъ: яблоки, орехи воложские, сливы, дули - да все пустыни, не дают сабаки-татары населятца! Села толко населятца, а они, сабаки, пришед и разорят, а людей всех в полон поберут. Не погрешу ету землю назвать златою, понеже всего на ней родитца много. И идохом тою пустынию пять дней, ничто же видеть от человекъ.

* И февраля въ 11 день пришли в город ляцкой Немерово93 и стахом на постоялом дворе у валошинина. Град Немеров жильем не добре великой да весь разорен от татар; кругъ его вал земляной; а в немъ жидов много, почитай все жиды. Зело пригожей род жидовской, паче же пол женской красовит, какъ бутто написаные. Других жидов таких не наезживали во всей л. 22. Турецкой земли и Воложской. Хлеб в Немерове дорогъ и всякой харчь, вино дорого, холсты зело дороги, хрящъ94 по осми денегъ аршин95, яблоки недороги. Приходили к нам мытники ляцкие и у грекъ товаров досматривали, а у нас не смотрели. Толко у меня увидил индучникъ боченку винную, такъ в честь перебросил я ему, такъ он мне и печать пропускную дал. И тут в Немерове индучники грекъ, купецких людей, зело затаскали. Немерово от Киева переход прост, равныя места, а от Сорокина96 на горе стоит высоко место. И стояли мы в Немерове два дни, и накупили харчю доволно на четыре дни себе и конем, и пошли в путь свой.

* Февраля въ 14 день пашли из Немерова в Воложскую землю к городу Сороки. И того же дни пришли на Болгъ-реку. Река Болхъ с Москву-реку шириною, но порожеста, каменья великия л. 22 об. лежат во всю реку, шумит громко, далеча слышеть, вся вода пеною идетъ; около ее горы высокия каменныя. И ту реку того ж дни переехали: поромишка плохое, а река быстрая, толко по одной телеги возили. И, переехавши реку, стали подниматца на гору; гора зело высока. А Болгъ-река от Немерова 15 верстъ.

* И пошли в степъ глубокую: все горы да долы. Възъехав на горы да опять под гору; да все шли меж горъ, не видали не человека, ни зверя, не птицы, толко тропы тотарския конныя. А места все разореныя от татар. Ныне уже починают заводить села, какъ мир стал97, от дороги в староне далеча. А когда мы шли, и перед нами, и за нами все степъ горела. И шли тою дубровою четыре дни. И не доходя Сорокина-города за 15 верстъ, стоит крестъ каменной подле дороги, а на нем подпись: какъ степъ горела, такъ купецких людей, греков, 18 человекъ с товаром и с лошедми згорели, толко л. 23. три человека ушли. Мы же тут стояли и дивилися, какъ кости кучеми лежат лошединыя, а человеческия собрали да погребли. Дивное чюдо, какъ згорели: а не спали и видили, какъ огнь шел и трава горела по одной стороне, а они смотрят; какъ дунет ветръ вдругъ да и перескочил через дорогу, а они и не успели уйти да такъ и згорели.

* Февраля въ 17 день пришли в город Сороку, и стали на сем боку на Ляцкой стране, и тут начевали. И утре к нам с тово боку переехал индучникъ, по-турецки емрукчей. И стал з греками уговариватся пошлиною, чтобы шли на Яси98. И тут греки с ним договорились пошлиною. И тут к нам пристал казак запорожской, Петрушъкою ево зовут. А сказал, что-де: «Я иду во Иеросалим, пожалуйте, приимите Бога ради». И я сказал: «Братец, мы добрым людем ради, изволь итти». Да гол бедной; и была у него полтина, тогда он болно свято стал жить: все, идучи, роздал. Ему чуло: на Дунае л. 23 об. стоит Иеросалим; а когда еще и не дошел до Дуная, да так подумав да и назад поворотил.

* Того же дни, какъ договор положили о пошлине, такъ стали Днистръ-реку перевозится на ту сторону, на турецкую и воложскую. Тут перевоз дорога брали - по пяти алтын с воза, жиды зарондован перевоз. Днистръ-река шириною с Москву-реку, под Сорокою бежит быстро, камениста. И, переехавши, стали на площади.

* Город Сороко стоит на реке на боку, на правой стороне, на берегу под горою; а над ним гора высокая зело. Городок каменной, высок. Мы же ходили внутрь его и меряли: онъ круглъ, стена от стены 25 ступеней ножных и поперегъ тож. Харчь зело дорогъ, да имать нечего: аржаного хлеба отнюдь не сыщишь, все мелят пшонныя да ячной хлеб. Ячмень зело дорогъ: четверикъ99 московской по 5 алтын. Да им и самим нечего есть. Живут, а все вон глядят; хаты стоят, и те не огорожены. л. 24. А от турка и от господаря воложскаго100 зело данью отягощены. Сорока - на одной стороне ляхи живут, по другую волохи.

* Февраля въ 20 день поидохомъ из Сороки-города къ Ясем, а стояли в нем 2 дни. Гора зело высока под Сарокою, едва с великою нуждою мы на гору взьехали: пришел дождь, такъ ослизло, невозможно конем итти, а все камень - нужно было велми. А иные у нас и отстали, не взъѣхали да уже на стану достигли, как начевать стали. Велми тот день нам нужен был: дождь весь день шол, студено было, все перемокли и перезябли. Степъ, а дров взять негде, толко на стану нашли дров малое число, - стоял нашъ посол московской, князь Дмитрей Михаиловичь101, - так мы их собрав, да на возы поклали, да до стану везли. А естли бы не те дрова, то бы совершенно помереть нам всем: мокры, а ночью стал мороз да снегъ з дождем пришол, ин не дастъ л. 24 об. огню раскласть. А греки все сухи: поделали епанечныя шалаши да и легли; а мы всю ночь, что рыба на уде, пробились. Да спаси Богъ Петра-козака! Тот-то, миленкой, дал света видеть: накрыл меня куртою своею, так я, под нею сидя, засушился против огня; а то нелзя сушится наружи: все дождь да снегъ идет. Пощади, Господи, какова в те поры нужда была! Полно, забыто! Слава Богу-свѣту!

* И поутру встав, пошли в степъ. И бысть наше шествие печално и скорбно: зело переправы лихия, горы высокия; посидеть негде, чтоб отдохнуть; все пеши брели, а кони устали. А пустошей, ни сел - ничего нет, все степ голая: ехали 5 дней, не наехали ни прутинки, чем лошать погнать. Горы высокии, да юдолми ехали; узарочистыя горы, холмъ холма выше; да так-то посмотришь, такъ горам тем конца нет. л. 25.

* Февраля в 24 день пришли на Пруд-реку, - Пруд-река поменши Москвы-реки, - и тут мы перевозились. Приехали ко другой реке102, и тут перевоз, - та река поменше Прута, - и тут вскоре перевезлись на другую сторону. И стали въезжатъ на гору, зело нужно было въезжать: глина лихая, а место тесное - едва с великим трудом взъехали. Такъ со всем въ Ясех и начевали, да на другой день нанимали волов, такъ волами возы въвезли. А мы в те поры, не доехав Ясей за 5 верстъ, начевали. И, поутру рано вставши, пошли къ Ясем в самую Неделю православия103, и пришли въ Яси в благовестъ104 ко обедни105.

* Яси-град - столица воложская, тут сам господарь живет. И, пришедши, стали мы у таможни. А мытников в те поры не было их в таможне, у обедни стояли, - такъ мы их дожидалися. А когда пришли мытники, и стали у грекъ товар досматривать; и, к нам пришед, стали наши возы разбивать. Такъ л. 25 об. я вземши лист царской106 да положил перед ними; такъ они стали смотреть и велели мне честь, а толмачь им речи переводил. Такъ они тово часу возы наши велели завязывать и отвели нас в монастырь к Николе, пореклом Голя107. И тут мы стали, игумен дал нам келью; потом игуменъ прислал нам три хлеба. А когда мы взъехали на моностырь, а игумен сидит пред келею своею да тютюнъ тянет. И я та увидал, что он тютюн тянет, и зело быстъ мне ужасно: что, мол, ето уже свету преставление, для тово что етому чину необычно и странно табак пить. Ажно поогляделся - ан и патриархи, и митропалиты пьютъ; у них то и забава, что табак пить. л. 26.

* Град Яси стоит на горе красовито, и около ево горы высокия.

* Предивной град бывал, разоренъ от турка и от ляхов. А господарь воложской и до конца разорил, данью отяготил: с убогова человека, кой землю копать нанимается, пятдесят талерей в год дать господарю, кроме турецкой подати, а нарочитому человеку - 1000 талерей, среднему - 500. Да какъ им и не есть? А они у турка накупаются дачею великою, такъ уже без милости дерет! Воложская земля вся пуста, разбрелися все: иныя - в Полшу, иныя - в Киев, иныя - к Палею. Кабы ета земля не разорена, другой такой земли не сышешь скоро - обетованная земля, всячину родит! Они сами сказывают: «У нас-де есть и златая руда, и серебреная, да мы-де таим. А когда бы де сведал турок, такъ бы де и поготову разорилися от такой руды».

* Въ Ясех монастырей зело много, предивныя монастыри, старинное л. 26 об. строение, да все бес призору. У прежних господарей зелное радение было к церквам; писмо все стенное старинное. А старцы воложския все вон изгнаны из монастырей, а господарь те монастыри попродал греческим старцам. А они уже, что черти, ворочают, а он с них дани великия берет. А старцы велми разтленно живут и в церквах стоят без клабуков108, а волохи в церкви в шапках молятся, а игумен сам поет на крыласе109. А инде я пришол в неделю к заутрени в мирскую церковь, служил попъ воложской. На утрени прочев «Богъ Господь» да стали антифоны110 петь, да поп прочел Евангилие. Потом стали петь ирмосъ111 гласу112 воскресному, а покрывали катавасием113 «Отверзу уста моя». Да так-та пропев ирмос, а катавасием покроет; да на девятой песни пропели «Величит душа моя Господа» да «Достойно». л. 27. А я смотрю: где у них каноны114 те делись, во окно, знать, улетели? Легко, су, хорошо етакъ служба-та говорить, да, знать, лехко и спасение-то будет! Что же потом будет? Пропели «Святъ Господь Богъ нашъ», «Хвалите Господа с небес», не говорили стихеры хвалитныя115, пропели славословие великое116 да и первой час. А на первом часу и псалмовъ не говорили, толко «Слава, и ныне»117, «Что тя наречем» да «Святы Боже», потом «Христе святе» и отпускъ118. Что говорить? И греков уже перещепили волохи службою церковною! А какъ литоргию пели, я уже того не ведаю, для того мрак незшел ис того их кудосения-то. Исполать хорошо поют!

* Въ Ясех прежде сего строенье было узорочное, много полат каменных пустых; а улицы были все каменем мощены. Ныне все разволялось, толко знак есть, л. 27 об. какъ были сланы каменем. А дворы въ Ясех не огорожены, разве у богатого, и то плетенем. Господарской дворъ зело хорошъ, много полат каменных. Вино въ Ясех дешево и хлеб; масло коровье дешево, и конопляное дорого - с Руси идет. Яблока, орехи, чернослив необычно дешев; и кормъ лошадиной дешев. А люди доброхотные, хошъ убоги; а от дешеваго вина все пропьются и вконец от того разорились; везде все шинки. Много и турок въ Ясех с торгом, и жидов много, тут же живут. А жиды у господаря ряды дегтяные откупаютъ, такъ деготь очень дорогъ: флягу дегтяную налить болшую - гривны119 четыре дать. Дрова очень дороги: на копейку каша лехко сварить - а лесу много, да люди ленивы, непроворны, не как московския. Купецких л. 28. людей въ Ясех пошлиною болно грабятъ, затем многая объезжают.

* Тут нас греки, въ Ясех, товарыщи наши, покинули, не поехали с нами въ Царьград. Пришла им ведомость из Царяграда, что лисица и белка дешева, - такъ они поехали в Малдавскую землю в Буквареши120, а мы тут и остались. Жили мы въ Ясех 13 дней, дожидались товарыщев, да не дождались. Печално нам силно было: пути не знаем; зело было смутно и метежно. Размышляли всяко: итить и назад воротиться? Наняли было языка до Иеросалима, - волошанина, многия языки знает, - по 30 алтынъ на месецъ, пить-есть наше, да стали у него речи непостоянны: ныне так говорит, а утре, пришед, другия. Помнилось ему, что дешево нанялся что ли, Богъ знает. Мы же видевше его непостоянство да вовсе отказали. л. 28 об. Печално было силно, да уже стало в том, хошъ бес толмоча ехать. Господи, помилуй! Толко переехавши да столко нужды приняв, да назад ехать? Стыдно, су, будет! Что делать? Живем много, товарыщев нет, а проводить нихто не нанимается. Сыскался миленкой убогой человекъ, нанялся у нас до Голацъ121, дали ему семь гривенъ.

* Марта въ 7 день взяли у господаря воложскаго лист и пошли из Ясей к Голацам. Первый день шли лесом, а в те поры припал снежекъ молодой. Покудова до лесу доехали, а он и стаял - такъ горы те все ослизли, а горы высокия, едва двойкою выбились: сажен 8 вывезши воз да по другой поезжай. И бедство было великое! Проводникъ ропчетъ, не хочет итти с нами, такъ мы ево стережем, чтоб не ушел или лошадь бы не увел. л. 29. Ох, нужда была! Плакать бы, да слез-те нету! А люди к путному-то шествию неискусны и нуждъ никаких не видали, в путех не хаживали. А я на них ропчю, так им несносно. Ну, да слава Богу, хошъ другъ на друга ропчем, а таки бредем помаленку. 13 дней въ Ясех лошеди отдыхали, а тут один день насилу снесли, чють не стали. Етакая нужда была! А всего лесу верстъ з десять. Во всю дорогу такой нужды не было, день весь бились. Етою дорогою мало конми ездят, все волами: волов шесть-четыре запрягут - такъ оне прут. А у них арбы широкия, а земля иловатая. А наши телеги уски, так одно колесо идет въ калеи, а другая наружи - такъ все телега боком идет. Етак лошадка потянет саженъ 10 да станет. А колесо-то по ступицу воротить, л. 29 об. так лошадь-та бросается туды и сюды. Все в поводу вели лошадей-то, бедно было силно. Пощади, Господи! У нас-та на Руси таких путей нет. Едва к ночи добились до местечка, и то все разорено; хаты с три стоят для почтарей, церковь каменная, зело хороша; и мы тут начевать стали.

* И в полуночи прибегъ волакъ, а по-руски гонецъ, с тайными делы от турокъ к господарю. И пришли к нам турки со свечами, ночь зело была темна. И стал наших лошадей брать под себя, мы же не довали ему. А он просит ключа от конских желез: лошади были скованы - такъ ключа у меня просит, л. 30. а я ему не дою. Турченин вынев ножъ да замахнулся на Луку, а он, миленкой, и побежал; и толмачь скрылся. Взявши коней да и погнали скованых до тово места, где стоят, а за ними я один пришол, да плачю, и Богом их молю, чтоб отдали. А на ока122 вина-таки взяли; а самому турченину бутто стыдно, такъ он велелъ ямщику взять. Слава Богу-свету, что отдали, а то беда было немалая: место пустое, нанять не добудешъ.

* И в трети день пришли в Борлат123 - местечко воложское, самое убогое. Тут мы начевали, искупилися запасом всяким и утре рано пошли вон за час до свету. И дорога зело гориста. А талмачь нашъ мало пути знает, такъ велъ нас не тем путем. Иная была л. 30 об. дорога глаже, а он все вел нас горами - и сам, милой, не знает. Много на него и ропталъ, а инде и хотел и побить, да Богъ помиловал от таковаго греха - простой бедной мужик. Какъ нанимался, так сказывал: «Я дорогу до конца знаю». А какъ поехал, такъ ничего не знает, да бегает, да спрашивает; ошибался миленкой много. После уже повинился: «Я-де тою дорогою однава отроду проехал, и то де лет зъ 20». А какъ миленкой полно нас дотащил? Да, слава Богу, таки доволок нас до Голацы. Спаси ево Богъ! И тут мы, идучи от Борлата к Голацам, видели горы Венгерския124: зело высоки, подобны облакам. И мы тем горамъ зело дивились, что нам необычно таких гор видить, а на них снекъ лежит. А откудова мы те горы видели, и вопросили языка: «Далече ли, мол, л. 31. есть горы?» И он нам сказал: «Добрым-де конем бежать 3 дни». И нам зело дивно стало: якобы видится от Москвы до Воробьевских горъ, и древа те на них мочно счести. Зело удивителны горы!

* Марта въ 12 день, уже час ночи, пришли в Голацы и выпросилися у волошенина начевать, и онъ пустил нас. И утре рано пошел я до попа рускова, а то нихто языка не знает. Такъ попъ пожаловал, велел к себе переехать. Такъ мы со всем переехали да и стали у попа, а рухледь склали в ызбу: нужно у миленъких, и хороменки нет особой. Потом нам стали сказывать, что есть-де карабли в Царьград. И мы зело обрадовались и стали коней продавать. А сказали, что севодни корабли пойдут, такъ мы за бесценок лошедей отдали и телеги: л. 31 об. не до того стало, толко бы с рукъ спихать, такъ земля ноет, путь наскучил, помянуть ево не хочется. И когда опростались от лошадей, тогда пошли корабль нанимать. И нашли карабль греческой, християнской; уговорились: с человека по левку125 до Царяграда. И раиз приказал нам до света на карабль со всем приезжать.

* Град Голацы - нѣбольшая городина, да славенъ карабелною пристанью, а то разорен весь от турка и татар. Монастырей много и хороши, а толко по старцу живут, подданые цареграцких монастырей. Монастыри пусты, и в церквах пусто. А церкви узорочныи, каменныя; и кресты на церквах, и колокола малыя, по два колокола. Град Голацы стоит на Дунае-реке, на берегу на левом боку. В Голацах вино и хлеб дешев, а кормъ л. 32. лошадиной дорогъ: сено одной лошади на сутки на два алтына мала. Дунай-река - купаться нелзя, крутоберега, з берегами вровень идет. В Голацах рыба дешева: свежей сазанъ великой - дать алтын, и осетры недороги. И Дунай-река рыбна, что Волга, многа рыбы.

* Марта въ 14 день рано вклавши рухледь в телеги и съехали на берегъ х кораблю, a кораблѣнники уже готовятся к подъему. И тут нам турки, караул, не дали рухледи класть на корабль, повели меня прежде к мытнику греческому. Я пришел, а индучник еще спит; такъ я дожидался, какъ он встанет. И начал меня спрашивать: «Что за человекъ? Откудова?» И я сказал, что с Москвы, да и подал ему господарской лист воложской. И онъ, прочетши листъ, сказал: «Иди-ко же з Богом! Я-де с твоего товару пошлин не возму. А турчанин-де возмет ли л. 32 об. или нетъ, тово-де я не знаю; инде я к нему отпишу, чтобы де онъ с тебя не брал». Такъ я ему поклонился, а онъ написал к нему писмо.

* И когда пришли мы к турку, къ юмрукчею, и он прочетши писмо греческое да и плюнул, а товар весь от карабля велел перед себя принести. И, пересмотривши товар, велел к себе в хоромину тоскать, а сам мне чрез толмоча сказал: «Дай-де мне 20 талерей». И я выневши листъ московской да и подал ему. Так турчанин стал честь и, прочетши, сказалъ: «Толча гойда! Пошол-де! Возми свой товар, нет де до тебя дела!» И взявши товар да пошли х кораблю. И стали кластися на корабль; и когда убралися мы совсем, и харчь тут купили.

* Да тут же к нам пристал черной попъ126 из Ляцкой земли сам-друг, стал бить челом: «Пожалуй, возми л. 33. с собою во Иеросалим!» И мы ево приняли, а он в те поры пошел с коробля за сухорями. И раиз, карабленникъ, не дождавъ его да отпустилъся, паднявши парусы. А тотъ поп Афонасей увидел з горы, что корабль пошел, бросился в лотку к рыбаку, дал пять алтын, чтоб на корабль поставилъ. А лотка дирява, налилась воды - чють не потонули. А мы обернувшися на корабле и пошли Дунаем; и бысть ветръ поносенъ зело.

* И того ж дня, яко о полудни, пристали к городу, а имя ему Рен127, воложской же, тут и турок много. Раиз корабль пшеницею догружал. Град Рен полутчи Голацъ; вино в нем дешево, по денге око, и хлеб дешев; толко таких монастырей нетъ, что в Голацах; стоит на лево стране. И тут мы начевали.

* И марта въ 16 день рано утром, поднявши парусы, пошли вниз по Дунаю. Дунай-река многоводна и рыбна, а к морю розшиблася на многая гирла, пошла подъ турецкия городки. Сверху она широка, а внизу уже, розбилася л. 33 об. на многая гирла, да глубока. Корабль подле берега бежит, трется. Песков на ней нетъ, все около ея тросникъ; быстра зело, з берегами вровенстве.

* И тово дни минули город турецкой на правой руке Дуная - городокъ Сакча128. А в нем мечеты каменныя; поболши Рени городокъ каменной. И к нему не приставали. Городокъ Сакча турецкой на Дунаи.

* И того же дни минули другой городокъ турецкой Тулча129. К тому городку все корабли пристают: какъ из Царяграда идут, такъ осматривают, не провозят ли греки неволниковъ. В том городке берут горачь130: с человека по 5 талерей; а когда неволники идутъ на Русь с волными листами, такъ с них берут турки в том городку по червонному131 с человека, окроме горачю. Градъ Тулча поменши Сакчи, у Дуная близ воды стоит. И нашъ раиз не приставал к нему: были люди лишния, л. 34. и ветръ былъ доброй. А онъ на себя наделъ чалму такъ, бутто турецкой корабль, да такъ и прошол. А нам велел покрыться, и мы ему сказали: «Да что нам крыться? У нас государевъ листъ есть, мы горачю не дадим!» И тако минули его; и, минув, пристали ко брегу, и начевали. И в той нощи бысть погода велика. И тут стояли весь день и нощь: не пустил нас ветръ.

* И утре рано пошли вниз по Дунаю. А на левом боку Дуная в других гирлах много городков турецких, Килия132-город с товарыщи. Тут и Белогородская орда133 подлегла близ Дуная, татары белогородския.

* И во вторый день пришли на устье Дуная к Черному морю, и тут стояли полтора дни. Дунай-река зело луковата, не прямо течет. И тут мы стояли у моря, и иныя корабли турецкия идут вверхъ по Дунаю. Мы же ходили по Дунаю подле моря и удивляхомся морскому шуму, какъ л. 34 об. море пенится и волнами разбивается; а нам диво: моря не видали. Тутъ кладбища на берегу турецкая: которой турчанин умрет на море, такъ пришед к Дунаю да тут и схоронят. И раиз нашъ взявши матрозов, да зинбиръ насыпал песку, да взял бревно еловое, да седши в сандал134 и поехал к устью Дуная на приморья искать ходу, кабы караблю попасть в ворота. И вымеревъ ворота, и пустил мех с песком на воротех, а к нему привязал бревно. Такъ бревно и стало плавать на воротех, такъ знакъ и стал ходу корабелному. Тут же мы видели на Дунаи при мори всяких птицъ зело много, плавают всякой породы великое множество; а на море не плавают, и не увидишъ никакой птицы: им морская вода непотребна, для тово что она солона и горька.

Черное море

* И марта въ 20 день утре рано бысть л. 35. ветръ зело поносенъ, и пустилися на море Чермное. И егда выплыли изо устья Дуная в море, тогда морской воздух зело мне тяжекъ стал, потом и в том часе занемоществовал и стал блевать. Велия нужда, кто на море не был, полтара дни да ночь всю блевал. Уже нечему итить из чрева, толко слина зеленая тянется, не дасть ничего ни съесть, и пить - все назад кидает. За 10 летъ пищу и ту вытянет вон! А карабленники нам смеются да передражнивают, а сами говорят: «То-де вам добро». А Лука у насъ ни крехнулъ. Что жъ здѣлаешъ? Богу не укажешъ. А, кажется, по виду и всѣхъ хуже былъ, да ему Богъ далъ - ничто не пострадалъ. Да онъ и послужилъ намъ: бывало испить принесетъ или кусокъ сьесть.

* А на море зѣло бысть вѣтръ великъ, с верху с коробля нас всѣхъ збило, чрез корабль воду бросало. Охъ, ужас! Владыко-человеколюбче! Не знать нашего карабля в волнахъ, кажется. И видѣ такую неминучую раизъ, что меня на карабле морская вода всего подмочила, л. 35 об. такъ онъ, миленкой, взялъ к себѣ в каюту свою, гдѣ онъ самъ спитъ, и положилъ меня на своей постели, и коцомъ покрылъ, да и таз поставилъ мнѣ, во что блевать. Спаси ево Богъ, доброй человѣкъ былъ миленкой! А когда станешъ вставать, такъ закрутится голова да и упадешь. Кабы да еще столко плыть, то бы совѣршенно бы было умереть! Уже нелзя той горѣсти пуще! Да по нашимъ счастком, далъ Богъ, вскорѣ перебѣжали. Такову Богъ далъ погоду, что от Дуная от устья в полтора дни перебѣжал корабль. И раизъ намъ сказал: «Я-де уже тритцать лѣтъ хожу, а такова благополучия не бывало, чтобы въ етѣ часы так перебѣжать. Бывало-дѣ и скоро, что 5 дней, четыре, a иногда-дѣ и месяц - какъ Богъ дасть; а по вашему счастию такъ Богъ дал скорой путь». Мы же хвалу Богу воздахомъ: «Слава тебѣ, Господи! Слава тебѣ,л. 36. святый!»

* И егда вошли межи гор в морѣ к Царюграду, тогда раизъ меня, пришедъ, волочеть вонъ: «Поиди-де вонъ, Станбулъ блиско, сирѣчь Царьградъ135!» Так я кое-какъ выползъ на вѣрхъ корабля. А когда мы вошли в проливу межу гор, тутъ на воротѣхъ морскихъ на горахъ высоко стоятъ столпы136. Ночью в нихъ фонари со свечами горять - знакъ, какъ кораблям ночью попасть в гирло; а естьли бы не ѣти фонари, то ночью не попадешъ в устье. И мало пошед, стоятъ два городка по обе стороны турецкия137, и пушекъ зѣло много. Ете городки для воинского опасу здѣланы зѣло крѣпко, мудро то мѣсто пройти. А тутъ уже до Царяграда по обѣ стороны селы турецкия и греческия. А от горла до Царяграда Уским моремъ138 58 вѣрстъ. И марта въ 22 день, на пятой недѣли Великого л. 36 об. поста, в четвертокъ Андрѣева канона139, якобы от полудни, пришли в Царьград и стали на Галанской странѣ140. Тогда турчане из юмруку к намъ на карабль приѣхали и стали товары пересматривать. Тогда и нашъ товар взяли въ юмруку, сирѣчь в таможне. Мы же опасаемся, что дѣло незнаемо. И раиз намъ сказалъ: «Не бойтеся-де ничего, все-дѣ цѣло будет». Мы же стали на корабле и дивилися такому преславному граду. Како Богъ такую красоту да предалъ в руки босурманом?! А сами ужасаемся: «Что ето будет? Куда заѣхали?» Сидимъ что плѣнники; а турки пришед да в глаза глядят, а сами говорят: «Бакъ, папас москов, зачемъ-де ты сюда приѣхал?» А мы имъ глядимъ в глаза самимъ, а языка не знаем. Потом к нашему кораблю стали подъѣзжать руския неволники, кои извозничаютъ на мори, и стали с нами помаленку переговаривать - такъ намъ стало отраднѣе. Потом у той начевали; и утрѣ рано раиз велѣлъ корабль л. 37. на другую градскую сторону перевѣсти, на Цареградскую сторону.

* И когда мы пристали ко брегу ко Цареградской сторонѣ, тогда мы помолившеся Богу, и Пречистой Богородице, и великому предотечи Иоанну141 и стали с Царемъградомъ осматриватся. Потомъ приѣхали к намъ на корабль турки-горачники и стали у насъ горачу просить. И я имъ показал листъ царской. И они спросили: «Качадам, сколко-де васъ человѣкъ?» И я имъ сказалъ: «Бешъ адамъ, сирѣчь 5 человѣкъ». И они сказали: «Добро-дѣ» - да и поѣхали долой с корабля. И бысть намъ печално велми и скорбно: пришли в чюжее царство, языка не знаемъ, а товаръ взяли турки; какъ ево выручить, Богъ знаетъ - и тако намъ бывши в размышлении.

* И абие присла Богъ намъ - х кораблю приплыл в куюку142 неволникъ; а самъ на нас глядит да по-руски и спросил: «Откуда, отче?» И мы сказались, л. 37 об. что с Москвы. «Куда-де, отче, Богъ несетъ?» И я ему сказал, что по обѣщанию во Иеросалимъ. И онъ молвилъ: «Хвала Богу, хороше-де. Что ж де вы тут сидитѣ? Вить де вам надобно подворье». И я к нему пришед и стал ему говорить: «Какъ, мол, тебѣ зовут?» И онъ сказал: «Меня-де зовутъ Корнилиемъ». Такъ я ему молвилъ: «Корнильюшка, будь ласковъ, мы здесъ люди заѣзжия, языка не знаемъ, пристать ни х кому не смѣемъ, сидимъ что пленники. Турки у нас и товар взяли, а выручить не знаем какъ. Пожалуй, поработай с нами». И онъ, миленкой, християнская душа, такъ сказалъ: «Я тебѣ, отче, и товаръ выручу, и двор добуду, гдѣ стоять». И я ему молвилъ: «У нас, моль, есть государской листъ». И онъ у раиза спросилъ по-турецки: «Где-дѣ ихъ товар, в которомъ юмруке?» И раизъ ему сказал, что на Колацкой юмрукъ143 взяли турки. Такъ онъ велѣлъ мнѣ взять листъ царской. Такъ л. 38. я взявши листъ, да седши в коикъ, да и поѣхал къ юмруку.

* И когда мы пришли въ юмрукъ, так тутъ сидятъ турки з жидами. И турчанинъ-юмручей спросил у толмача: «Карнилья, зачемъ-де попас пришелъ?» И онъ ему сказал: «Е, солтану бусурманъ юмручей, вчера-де у него на корабле взяли товар, а онъ-де не купецкой человѣкъ. Он-дѣ ѣдетъ во Иеросалимъ, так-де у него что есть - непродажное у него-де то, пекнешъ, сиречь подарки-де везетъ». Тогда турчанинъ велѣлъ товар разбить и переписать, да на кости и выложил, да и сказал толмачю нашему: «Вели-де попасу дать юмруку 20 талерей и товар взять». И толмачъ мне сказал, что 20 талерей просит. И я ему, турчанину, листъ подал. И турчанинъ листъ прочелъ да и сказал: «Алмазъ, сиречь не будет-де тово, что не взять с него юмруку. Знаемъ-де мы указы!» И ту миленкой толмачь нашъ долго с ними шумел, такъ они и вонъ ево со мною выслали: «Даж-дѣ юмрукъ, такъ и товар возмешъ ! » л. 38 об.

* И мы, вышедъ, думаемъ: «Что дѣлать?» Тогда увиде насъ турчанинъ, какой-то доброй человѣкъ, да и сказалъ толмачу: «Что-де вы тутъ стоите? Тутъ-де не будетъ ваше дѣло здѣлано; здѣсь-де сидят собаки-чефуты, ани-де возмутъ пошлину. Поѣзжайте-де на Станбулскую сторону к старейшему юмручею, тотъ-де милостивея и разсуднее; а жиды-де немилостивы: они бы де и кожу содрали, не токмо пошлину взять!» Такъ мы и пошли к турчанину, хош к бусурману, да дѣло и правду сказываетъ.

* Такъ мы седши в каикъ да и поѣхали на Цареградскую страну. И пришли въ юмрукъ; и тут сидит турчанинъ да тютюнъ тянетъ, спросилъ у толмача: «Что-де, зачемъ попас пришел?» И онъ ему сказал, что де попас московъ, идет во Иеросалимъ, а у него-де есть указъ московского царя, чтобы де по перемирному договору144 нигдѣ ево не обидели; и здесь-де, в Станбулѣ, вчера на корабль приѣхали с Колатского юмруку да и взяли-де у него пешкеш еросалимской, л. 39. которой-де он туда вез, - да и подал ему листъ. А другой турчанинъ, товарыщь ему, збоку тута же в листъ смотритъ; да другъ на друга взглядывают да смеются. И прочетши листъ да сказал: «Я-де тово рухляди не видалъ; вотъ де я пошлю пристава въ юмрукъ, да велю-де роспись привѣсти, да посмотрю: будетъ-де что малое дѣло, такъ-де поступлюся, а что де много, такъ-де нелзя не взять».

* И приставъ-турчанинъ селъ в коикъ да и поѣхал въ юмрукъ; а мнѣ турчанинъ велел сесть с собою жъ. С полчаса помѣшкавъ, пристав приѣхал, подал товару роспись. И юмрукчей, прочетши роспись, сказал толмачу: «Не будетъ-де тово, что не взять пошлинъ: много-де товару». И толмачь долго с нимъ спирался: «Онъ-де всего отступится, а не дасть ни аспры145! Онъ-де поедетъ до Едрина146, до самого салтана!» Спаси ево Богъ, миленкого! Много с турчанином бился, что с собакою. И турчанинъ сказал: «Нелзя-де не взять хошъ половину, 10 талерей». И онъ ему сказалъ: «А то де какова аспра, такъ де аспры не даст!» л. 39 об. И турчанинъ разсмеялся да молвил: «Анасы секимъ евуръ, лихой-де попасъ, ничего-де не говорит, а онъ-де шумит!» И сказал: «А попас-де что языка не знаетъ и вашихъ поступокъ, такъ де ему что говорить?» Я, су, что петь дѣлать, стал бит челомъ, чтоб отдал. Такъ он разсмеялся да сказалъ: «Е, попас, гайда, гайда, пошол, да велю отдать!» И велѣл писмо написать до тѣхъ юмрукчеевъ, чтобы товар попасу отдали. И я стал говорить толмачу, чтобы онъ пожаловалъ такое писмецо на товар, чтобы ни в Цареграде, ни по пути на городахъ, ни во Египтѣ, ни во Еросалиме - где ни будет с нами тотъ товар, чтобы с него юмруку не брали. И толмачь стал мои рѣчи ему говорить, такъ онъ разсмѣялся да велѣл подьячему память написать да и запечатать.

* И мы взявши того же пристава с памятью да и поѣхали на ту сторону. И пришли въ юмрукъ, а они, собаки-турки, в тѣ поры в мечетѣ молились, в самыя полдни, такъ мы ихъ ждати. И когда пришел л. 40. юмручей, такъ пристав подал память, чтоб товаръ отдалъ. И онъ память прочелъ, а самъ, что земля, стал черенъ и велѣлъ отдать. Да в честь юмрукчей да жиды выпросили у меня 5 козицъ147 в подарки, а не за пошлину. И тутъ я приставу далъ 10 р. за ево работу; много и труда было: дважды ѣздил во юмрукъ, а втретьи с нами. И тако мы взявши товаръ да и поехали на свой корабль. И, приставъши х кораблю, расплатимся с раизом за извоз да и поклались в коикъ всю рухлѣдь.

* И повѣс насъ Корнильюшко ко патриаршему двору. И вылесши ис коика мы с нимъ двое, а протчая братия - в каику, да и пошли на патриарховъ двор. И толмач спросил у старца: «Где-дѣ патриархъ148?» И старецъ сказал, что де патриархъ сидит на выходѣ на крылце. И мы пришли перед него да и поклонились. И патриархъ спросил у толмача: «Что-де ето за калугеръ? Откудова и зачем пришол?» И толмачь сказал: «Онъ-де с Москвы, а идет во Иеросалимъ». Потом я ему листъ подал, такъ листъ в руки взял, а честь не умѣетъ, толко на гербъ долго смотрел да и опять отдал мнѣ листъ. Потом спросил у толмача: л. 40 об. «Чево-де онъ от меня хочетъ?» Ему помнилося, что я пришолъ к нему денегъ просить. И толмачъ ему сказал: «Деспода агия, онъ-де ничего от тебѣ не хочетъ, толко де у тебя просить келии пожить, докудова пойдет во Иеросалимъ, - такъ о томъ милости просить. Онъ-де человѣкъ странной, языка не знает, а ты-де здѣсь христианомъ начало. Кромѣ де тебѣ, кому ево помиловать? А ты-де отецъ здесь всемъ нарицаесся, такъ де ты пожалуй ему келью на малое время». И патриархъ толмачу отвѣщал: «А что-де онъ мнѣ подарковъ привес?» И толмачь сказал ему: «Я-де того не знаю, есть ли де у него подарки». И патриархъ толмачу велѣлъ у меня спросить: «Будет-де есть подарки, такъ дамъ-де ему келью». И толмачь сказал ему мне патриарховы всѣ речи. Такъ мнѣ стало горко и стыдно, а самъ стоя да думаю: «Не с ума ли, молъ, сшол, на подарки напался? Люди все прохарчились, а дорога еще бесконечная!» И тако я л. 41. долго ему отвѣту не дал: что де ему говорить, не знаю. А дале от горести лопанулъ, естъ что неискусно, да был такъ: «Никакъ, моль, пьянъ вашъ патриархъ? Ведает ли онъ и самъ, что говорит? Знать, молъ, ему ничего естъ, что уже с меня, страннаго и убогаго человека, да подарковъ просит. Гдѣ было ему насъ, странных, призрить, а онъ и последнее с нас хочет сорвать! Провались, молъ, онъ, окаянной, и с кельею! У нашего, мол, патриарха149 и придверники искуснеѣ тово просять! А то етакому какъ не сором просить-та подарков! Знать, моль, у нево пропасти-та мало; умрѣт, мол, такъ и то пропадет!»

* И толмачъ мене унимает: «Полно-де, отче, тут-де грѣки иныя руский языкъ знають». И я ему молвил: «Говори, мол, ему мои речи!» И патриархъ зардился; видит, что толмачъ меня унимаеть, такъ онъ у толмоча спрашивает: «Что-де онъ говорит?» И толмачъ молвил: «Так де, деспода, свои речи говорить, не до тебя».

* Патриархъ же у толмоча прилежно спрашивает: л. 41 об. «А то де про меня говорит, скажи». И я ему велел: «Говори, мол, ему! Я веть ни ево державы, не боюся; на мнѣ онъ не имеет власти вязать, хошъ онъ и патриархъ».

* И толмачъ ему сказал мои все речи со стыдом. Такъ онъ, милой, и пуще зардился да и молвил толмачу: «Да я-де у него каких подарков прошу? Не привес ли де он обрасковъ московскихъ?» И я ему сказал: «Нет, мол, у мене образов; есть, мол, да толко про себя». Такъ он сказал толмачу: «Нет де у меня ему келлии. Поидити-де в Синайской монастыръ150: там-де ваши москали церковъ поставили, так де ему дадут». Так де я плюневъши да и с лесницы пошел, а онъ толмочу говорит: «Апять бы де ко мнѣ не приходил, не дам-де кельи!» Етакой миленкой патриархъ, милость какую показал над страннымъ человеком!

* Такъ, су, что делать? Мы и пошли с патриархова двора; да седши в коикъ, да и поехали в Синайской монастыръ. Пришли ко игумену. Толмачъ стал л. 42. говорить, что пришол-де с Москвы калугер а просит-де келий до времени постоять. Тот, милой, себѣ взметался: «Какъ быть? Да у меня нѣт келии порожней; ин бы де ево во Ерусалимской монастырь151 отвес, готова-де тут кстати: он-де во Иерусалим идеть, так де ему там игумен и келью дасть».

* Миленкая Русь! Не токмо накормить, и места не дадут, где опачнуть с пути. Таковы-то греки милостивы! Да еще бѣдной старецъ не в кои-та веки забредет адинъ - инъ ему места нетъ; а когда с десятокъ-другой, такъ бы и готово - перепугалися! А какъ сами, блядины дети, что мошенники, по вся годы к Москве-то человек по 30 волочатся за милостиею152, да им на Москве-та отводят места хорошия да и кормъ государевъ. А, приехав к Москве, мошенники плачуть пред государем, пред власти, пред бояры: «От турка насилием отягащены!» А набравъ на Москве денегъ да приехав в Царьград, да у потриархов иной купит митрополитство. Такъ-то они л. 42 об. все делают, а плачут: «Обижаны от турка!» А кабы обижены, забыли бы старцы простыя носить рясы луданыя, да камчатыя153, да суконныя по 3 рубля аршинъ. И напрасно миленкова турка тѣ старцы греческия оглашают, что насилует. Мы сами видели, что им насилия не в чем нету: и в вере, и в чем. Все лгут на турка. Кабы насилены, забыли бы старцы в луданных да в камчатых рясах ходить. У нас такъ и властей зазирают, луданную кто наденетъ, а то простыя да такъ ходят. Прям, что насилены от турка! А когда к Москве приедут, такъ-та в каких рясах худых таскаются, будто студа нет. А там бывши, не заставишь ево такой рясы носить.

* На первое возвратимся. Что потом будет, увы да горе! Незнаемо, что делать. Стоит тут старчикъ, л. 43. имя ему Киприян; тот, миленкой, умилися на меня, видит он, что я печаленъ. А онъ, миленкой, по-руски знает: «Ну де, отче, не пѣчался; я-де тебе добуду келью». Взявши нас да и пошол до Иросалимава монастыря. Пришли на монастырь; вышел к нам игуменъ, спросил про меня у толмоча: «Умеет ли де по-гречески?» И толмачь сказалъ, что не умеет. Такъ игуменъ молвил: «Откудова онъ и зачем ко мне пришол?» И толмачь сказал обо мне все порядом, откуда идетъ. И игуменъ молвил: «Добро-де, готова-де у меня и келья». И тотчас велел две кельи очистить, а сам сел да и велел дать вина церьковнаго. Ино нам не до питья: еще и не ели, весь день пробилися то с турками, то з греками, а греки нам тошнее турок стали.

* Так нам игуменъ, поднесши вина, велел со всею рухледью л. 43 об. приходить: «Я-де вам и корабль промышлю во Иеросалим». Мы же ему покланихомся: доброй человекъ - миленкой тот игуменъ!

* Мы же шедши на пристань, где нашъ коикъ стоитъ с рухледью, нанявши гомалов, сиречь работников, и пришли в монастырь, да и сели в кельи. Слава Богу, бутто поотраднее! Игуменъ же прислал к нам в келью кушанья и вина. Спаси ево Богъ, доброй человекъ, не какъ патриархъ! Мы же, взявши, тому толмочу дали за работу ево два варта154. Онъ же, миленкой, накланялся, человекъ небогатой; да тако ево и отпустили, а сами опочинули мало.

* И нощъ преспавши, поутру в суботу Акафистову155, игумен нам такъже прислал трапезу, и вина прислал, кандило и масло древянова сулею - в ночь зажигать. У них обычай таков: по всем кельям во всю нощъ кандилы с маслом горят. Масло там дешево: л. 44. фунтъ156 две копейки. Потом стали к нам приходить греческия старцы и греки. И сведали про нас руския неволники, и стали к нам в монастырь приходить и роспрашивать, что водится на Москве. А мы им все сказывали, что на Москве ведется и в руских городах. Потом мы стали выходить на улицу и с Царемградом опозноватися; такъ на улице мимо ходят неволницы, кланяются нам, ради миленкия. Потом вышли мы на пристань морскую; тут мы погуляли да и пошли на монастырь.

* И в неделю шестую157 прииде к нам в монастырь Киприян-старчикъ, кой нас тут поставилъ, да и говорит нам: «Пошлите-де, погуляем по Царюграду, я-де вас повожу». Так мы ему ради да и пошли. А когда мы вышли к Фенарским воротам158 и к патриархову л. 44 об. двору, тогда с нами стретился нашъ московской купецъ Василей Никитинъ. Мы же зело ему обрадовались: намъ про нево сказали, что уехал. А он себе нам рад и удивляется: «Зачем-де вас сюда Богъ занес?» И мы сказали зачем, такъ онъ молвил: «Хоче-те ли погулять в Софейскую церковь159?» И мы зело обрадовались и стали бить челом: «Пожалуй, поведи нас по Царюграду и продай нам товар». Такъ он сказал: " Богъ-де знает, я-де веть еду; я б де веть давно уехал, да ветру нет. Разве де я вас сведу з греком Иваномъ Даниловым; он-де вашъ товар продастъ, я-де ему побью челом".

* Такъ мы опять в монастыр возвратилися, и взяли товаръ, и пошли в цареградский гостиный двор. И тутъ свел нас з гречанином и товар ему отдал продать. Потом мы пошли с ним, Василием, гулять по Царюграду. А он нам указывает:л. 45. «Етою улицею ходите, не теми рядами, такъ вы не заблюдите. А с турком говорите смело, такъ де они не так нападают», - да учил нас миленкой. Спаси ево Богъ!

* Потом повел нас до церкви Софии Премудрости Божий. И мы пришли к монастырю и на монастырь взошли; пришли ко дверем западным, а врата все медные. И в те поры турки в церкви молятся; мы же стояли у врат и смотрили их беснования, какъ они, сидя, молятся. Потом турчанин вышел, стал нас прочь отбивать: «Гайда, попас, гайда, пошол-де прочь! Зачем-де пришел, тут глядишъ, тут-де бусурман?» Такъ мы и прочь пошли. Потом вышел иной турчанин да зовет нас: «Гель, москов, гель, поиде суда!» Такъ мы подошли, а Василей и стал по-турецки говорить: «Чево-де хочете? л. 45 об. Москов папас вар тяган, есть-де у нево указ, пустити-де ево посмотрить церкви». И турчанин спросил: «Сколко вас человекъ?» И мы сказали: «человекъ». И он молвил: «Бир адам учь пари, по алтыну-де с человека». Так мы дали по алтыну, а он нас и повел вверхъ, а в нижнею не пущал.

* И когда мы взошли на верхнею полату, тогда ум человечь пременился, такое диво видевши, что уже такова дива в подсолнечной другова не сыскать, и какъ ея описать - невозможно. Но ныне уже вся ограблена, стенное писмо сскребено, толко в ней скляничные кандила турки повесили многое множество, для тово они в мечет ея притворили. И ходили мы, л. 46. и удивляхомся таковому строению: уму человечу невместимо! А какова церков узорочна, ино мы описание и зде внесем Иустиниана-царя160, какъ ея строил, все роспись покажет; тут читай да всякъ увесть. А что кто поперва сам видя ету церков да мог бы ея описать - и то нашему разуму невместимо. Мы же ходили, и смотрели, и дивилися такой красоте, а сами рекли: «Владыко-человеколюбче! Како такую прекрасную матерь нашу отдал на поругание бусурманом?» - да руками разно. А все-то наши греки такъ зделали! А пределы в нем все замуравлены, а иные врата сами замуравились. Турчанин нам указывал, что де не турча замуравил, Богъ-де. А что в том пределе есть, и про то и греки, л. 46 об. и турчество не знают; какое там таинство, про то Богъ весть. Тут мне турчанин дал камень ис помосту мраморной; а сам мне велел спрятать в недра: а то де турча увидит, такъ де недобре. Доброй человекъ - турчанин, которой нас водил!

* И тако мы изыдохом ис церкви и пошли с монастыря. И, мало отшетши, тут видили диво немалое: висит сапогъ богатырской, в след аршин, воловая кожа в нево пошла-де целая; и пансырь лошеди его, что на главу кладутъ; лукъ ево железной, невеликъ добре, да упругъ; две стрелы железныя; булдыга-кость от ноги л. 47. ево, что бревѣшъко хорошее, толста велми.

* Потом пришли ко звериному двору. Сказал нам Василей: «Тут-де есть лев, хочете ли де смотреть?» Мы же потолкали у вратъ; и турчанин отворил ворота и спросил: «Чево-де хочите?» И мы сказали, что лва смотреть. И он молвил: «А что-де дадите?» И мы молвили: «Бир адам, бир пара». И онъ насъ и пустил. А лев лежит за решеткою, на лапы положа голову. Такъ я турчанину сталъ говорить: «Подыми, мол, ево, чтобы встал». И турчанин говорит: «Нет де, нелзя: топерва-де кормил, такъ спит». И я взявши щепу да бросил, а он молчит. Такъ узнал, что он мертвой да соломой набить, л. 47 об. что живой лежит. Такъ я ему молвил: «Е, бусурманъ, для чево ты обманываешъ? Вер пара, отдай, мол, наши денги!» Такъ онъ стал ласкать: «Е, папас, пошлите-де, я вам еще покажу». Да зажег свечу салну, да повел нас в полату: темно силно, ажно ту волки, лесицы насажены; мяса им набросано; дурно силно воняетъ - немного не зблевали. А лисицы некорысны, не какъ наши; а волчонки малыя лають, на нас глядя. Потом показал нам главу единорогову и главу слановою; будет суще болше хобот ево, что чрез зубы висит, с великия ношвы, в человека вышина. Тут же и коркадилову кожу видели. Такъ нам поотраднее стало, что такия диковенки показал, а то лихоманъ обманул было мертвым-то лвом.

* А мы, пришед, л. 48. своим, и они дома были, не сказали, что мертваго лва видили; сказали, что живой. А они на другой день и пошли смотреть и, пришед, хвалятся: «И мы тоже видели». А мы смеемся: «Что ж, мол, турчанинъ вамъ сказал?» «Он-де сказал, что левъ спит». «Колко, мол, онъ недель спит?» Такъ они задумались: «Что, брат, полно, не мертвой ли онъ?» Мы стали смеятся, такъ им стыдно стало: «Обманул-де сабака-турокъ!»

* Потом пришли на площадь великою161, подобна нашей Красной площади162, да лихо не наше урядство: вся каменем выслана; величиною будет с Красною площадь. Ту стоят 3 столпа: 2 каменныя, а третей медной163. Единъ столпъ из единого камени вытесан, подобенъ башни, четвероуголен, шатром вверхъ остро, саженей будет десяти вышины, а вид в нем красной с рябинами. л. 48 об. А токово глатко выдѣлан, что в зверкало всево тебя видеть. Под ним лежит подложен камень, в груди человеку вышина, четвероуголной; а на нем положены плиты медныя подставы; а на плитахъ техъ поставленъ столпъ хитро зѣло. Лише подивится сему, какъ такая великая грамада поставлена таково прямо, что ни на перстъ никуда не покляпилась. А такая тягость, и какъ место не погнеца, где поставленъ? А ставилъ-де ево царъ Костянтин; в нем же и гвоздь Господень заделанъ. У земли он ширины - старона сажены полтары.; такъ онъ кругом сажень 6. А которой под нимъ лежит камень, и на том камени кругом рѣзаны фигуры воинския, пехота да конница; а выше фигуръ - подпись кругом латынскимъ л. 49. и греческим языки; а что подписано, и мы про то не доведались и у грек, Богъ знает. Мощно етот каменъ назвать чюдом, что в подсолночной нынѣ другова такова чюда не сыщешъ. А писано про етот столпъ: когда будет Царъград потопленъ, тогда толко адинъ сей столпъ будет стоять; и корабленики, кои придут и станут к тому столпу корабли привязавать, а сами будут рыдати по Царюграду.

* Другой столпъ складенъ из добраго камени; тот плоше гораздо и видомъ что наша вверху Ивановская калаколня164; уже иныя камения и вывалились. Да тут же стоит столпъ медной; а на нем были три главы змиевы, да въ 208 году те главы с того столпа свалились доловъ, и осталось столпа якобы аршина 3 вышины.

* И турки зело ужаснулисъ л. 49 об. того столпа разрушению, а сами-де говорят: «Уже-де хощет Богъ сие царство у нас отнять да иному цареви предать, християнскому». Сами, милыя, пророчествуют неволею.

Описание Царяграда: како онъ стоить, и кое мѣсто, и какимъ подобиемъ (и каковы к нему приходы моремъ и землею, и каков онъ самъ есть)

* Прѣславный Царьград стоит межу дву морь, на развилинах у Чернаго моря и по конецъ Бѣлого165. А град трехъстенной: первая стена протянулася по Бѣлому морю, вторая стена - по заливѣ166, а третия - от степи. А коло Царяграда 21 верста. А врат в нем 20167, а стрелницъ л. 50. 365, а башен 12. Одне вороты от церкви Бакчи168 - Жидовския, противъ полаты, 2 - Рыбныя, 3 - Мучныя, 4 - Дровяныя, 5 - Мучныя, 6 - Чюбалыя, 7 - Оякъ, 8 - Фенар, 9 - Лахерна, 10 - Голат, 11 - Ависараитъ - тѣ ворота на одной сторонѣ от лимана Чермного моря; 12 - от Едринаполя и Греколѣ, 13 - Адрийския, 14 - Рамановския, 15 - Пушечныя Романовския, 16 - Сеневрейския, 17 - Салахайския; 18 - от Бѣлого моря, Кумапейския, 19 - Когаргалимондийския, 20 - Архикопѣ, от церкви Бакчи християнския двоя ворота на Бѣлое море.

* А имянъ Царюграду седмъ: 1. Византия; 2. Царьград; 3. Богом царствующий град; 4. Костентинополь; 5. Новы Римъ; 6. Седмохолмиякъ; 7. турецкое прозвание - Стонбулъ. л. 50 об.

* Велики и преславны Царьград стоить над морем на седми холмахъ зело красовито. И зело завиденъ град, по правдѣ написанъ - всей вселѣнне зѣница ока! А когда с моря посмотрешъ, такъ весь бутто на длани. Царьград от моря некрепко сделанъ, и стѣны невысоки; а от Едринской степи зело крепко деланъ: в три стены, и ровъ кругъ его копанъ да каменьем сланъ. А башни, или стрелницы, в Цареграде зело часты: башня от башни 30 сажень, 20 сажень. А вороты уски, уже нашихъ, для того что у них мало тележного проезду бывает. А в воротех у нихъ пушекъ нетъ: у них снаряд всякой на караблях, и опаска всякая воинская на морѣ. л. 51. А по земъли у него нет опасения, потому у него и на городе, и в воротех пушекъ нет. А во всехъ городовыхъ воротехъ караул крепокъ, все полковники сидят. А по улицам ходят янычары169: кто задерется или пьяного увидят - то всехъ имають да за караул сажают. В Цареграде по вся ночи турчаня ездят сь янычары, полковники по всем улицам с фонарями и смотрят худыхъ людей: кто стретился с фанарем - то доброй человекъ, a бѣс фанаря - то худой человекъ, потому поимавъ да и ведут.

* В Цареграде царской дворъ к Византии170 стоит внутръ града; а Византия подобенъ нашему Кремлю171, толко наши башни лутчи строения. Полаты царския зело узорочны; дворъ царской весь в садах, да кипорисовыя древа л. 51 об. растут. А по другую сторону Царяграда за моремъ Халкидонъ-град172. Там много царевыхъ сараевъ, сиречь дворцы царския, тут цари тѣшатся, и зело жило. А по другую сторону Царяграда, за лимоном, град Калиты173, велик же, кругъ его будет верстъ 10. Град Царь весь, и Халкидонъ, и Колаты огибью, какъ ево весь объехать, поменши Москвы, да гуще жильем. Москва редка, а се слободы протянулись, да пустыхъ местъ много; а Царьград весь в кучи; да и мощно быть болше, для тово что старинное царство, а Москва еще вновѣ.

* В Цареграде строение все каменное, а крыто черепицою. А улицы и дворы все каменемъ мощены; такъ у них и грясь, и сор отнюдъ не бываеть: вода в море сносит, потому л. 52. что у нихъ улицы скатистыя; хошь малой дождъ прыснул, то все и снесет. А строение у нихъ пошло от моря на гору, полата полаты выше. А все окны - на море, а чюжихъ оконъ не загоражевают: у нихъ чести на море глядение. В Цареграде зело строение узорочно, улица улицы дивнѣе. А по улицым, по дворам везде растут древа плодовитыя и виноград. Посмотришъ - райское селение! По улицам везде по всему граду и у мечетовъ колодези приведены шурупами, и ковши медныя повешѣны, и корыты каменныя коней поить. А инде турки сидят в полатках да в кувшинцах воду наливают, а турки, пришед, пьють - они во спасение себѣ вменяют. Везде у нихъ отходы по улицам и у мечетовъ: испразднивши, да умывъ руки, да и пошол. л. 52 об. Зело у нихъ етим хорошо! У нихъ нет такова обычая, чтоб просто заворотяся к стенѣ да мочится. Зело у нихъ зазорно! У нихъ ета нужа не изоймѣт: где не поворотился - везде отходы. А у нас на Москве, скаредное дело, наищешся, где испразнитца. Да не осуди, пожалуй, и баба при мужиках такъ и прудит. Да где денишся?

* В Цареграде турецких мечетов, сказывають, 8000. А таковы мечеты, что ихъ неможно описать, зело предивны, что нигде во все земли не сыщешъ! У нас на Москве неможно такова единаго мечѣта здѣлать, для тово что таких каменей хороших не сыщешъ. А церквей християнскихъ в Цареграде немного, сказывают, 30 добро бы было. В Цареграде л. 53. воровства и мошеньчества отнюдъ не слышать: там за малое воровство повесят. Да и пьяныхъ турки не любят, а сами вина не пьют174, толко воду пьют, да кагве - черною воду гретою, да солодкой щербетъ, и изюм мочат да пьют. В Цареграде рядов много, будет перед московским втрое, и по улицам везде ряды. А товаром Царьград гараздо товарное московского, всякихъ товаровъ впятеро пѣреть московским. А гостиныхъ дворовъ в Цареграде 70. И в мечетах турецких все столпы аспитныя175 да мраморныя, воды приведены со многими шурупами хитро очинъ. А когда турки идут в мечетъ молится, тогда пришед всякой к шурупу, да умывает руки и ноги, да и пойдет в мечет. 5-ю турки в сутки молятся, л. 53 об. а колоколов у них нет, но взлезши на столпъ высоко да кричит, бутто бешеной, созывает на моление бѣсовское. А в мечетах турецкихъ нет ничего, толко кандилы с маслом горят.

* Станбул, мощно ево назвать, - златый градъ! Строение там зело дорого, каменное и древяное. Дрова в Цареграде не болшим чем дороже московского: 10 пудъ - дать гривна. В Цареграде сады в Великой постъ176 на первыхъ неделях отцветут; овощъ всякой ко Светлому воскресенью177 поспеваеть: боб, ретка, свекла, и всякой огородной овощъ, и всякия цветы - пионы с товарищи. Турки до цветов зело охочи: у нихъ ряды особыя с цветами; а когда пойдешъ по Царюграду, то везде по окнам в кубках цветы стоят. По Царюграду и за Царемградом древа кипорисовыя л. 54. растут. Когда пойдеш гулять - ненасытной град, чтоб присмотрился: тут хорошо, а инде и лутче! Паче же у нихъ у мечетовъ забудется: все на нихъ смотришъ да около ихъ ходишъ. Горлицъ в Цареграде много; радостно оченъ, какъ они на заре курлукуют. Соболи плоше нашихъ.

* Хлеб дешевъ в Цареграде, дешевле московского. Квасов и медов нет; ни пива там, ни солоду ростить не знают. Греки пьют вино, и то тихонко от турокъ. В Цареграде хлебъ все пшеничной, а рженова нет. А хлеб пекут все армянѣ, а мелницы все лошадми мелют. А запасу турки и греки в домах не держат, и печей у нихъ нет; и у самого салтана хлеб все з базару ядят, а нужный иной приспевают. А хлеб поутру в печере пекут, и в полдин у них дюжины хлебовъ по три л. 54 об. за копейку. Харчевыхъ у них рядовъ нет. В Царе-граде нет такова обычая, чтобы кто придет х кому в гости, да чтоб ему поставить хлеба. Нет у нихъ болши тово, что поднесет черной воды - да и пошол з двора. А у нас такъ хлебом да солью подчуют, хошъ кто и небогатой, по своея мочи. У грек же не какъ у нас: когда кто ково позавет обедать, такъ все естви на стол поставит. Рыба в Цареграде дешевле лѣтнѣго московскаго, а зимою такъ на Москве дешевле. В Цареграде раки велики, по аршину; а купят рака по 5 и по 4 алтына. Московская рыба лутчи, а у них морская рыба несладка; асетров свежихъ, ни белугъ, ни осетров, ни стерлядей, ни леща, ни семги нет; соленая бѣлужена против московского; вяленыхъ осетровъ много; икра паюсная по два л. 55. алтына фунтъ. Яицъ по 8 и 9 за копейку. Капуста кислая дешева, и огурцов много, и всякой овощъ дешевъ; изюмъ по грошу178 фунтъ; маслины недороги, по грошу ока; масло дереванное по грошу фунтъ; арехи, малыя и болшия, дешевы; чеснокъ и лукъ дешевъ. Вино - ока по алтыну, а на катаргахъ179 - по грошу, в шинку - по 8 денег. Боб дешевъ: по 5 окъ за копейку. Всячину по улицам под окна носят. Мясо дорого; коровье масло хорошее по 3 копейки и по 4 копейки фунтъ; сыры недороги да и хороши; кислое малоко дорого. Уксусъ дешевъ да и лутчи нашѣго, из винограду делают. Мыло грецкое по 7 копеекъ око, по 5 денег фунт. Хлеб, икра идет с Чернаго моря.

* В Цареграде нет печей да и во всей Турецкой державе ни лавакъ в полатах, л. 55 об. ни столовъ. Все на полу сидят, ковры пославъ да подушки лежат; такъ, подогнувъ ноги, сидят да такъ и ядят. Мы не привыкли, и нам было тяшко. А яди ворят на таганах; а зимою держат уголье в горшках да такъ и греются.

* В Цареграде денги ходят: левки, червонныя, аспри, пары180; левокъ ходит по 43 пары, а червонной турецкой - 105 пар, а венецкой - 111; а пары болши нашихъ копеекъ; аспры - по 4 в пару. Все в вес продают, а не мерою и щетом; хошъ на денгу чево-то - все в вес. А дворы гостинныя все крыты свинцом.

* В Цареграде шолкъ родится, всякия парчи турки сами ткут: камки, отласы, бархаты и всячину, тавты181 - и красят парчи всякими разными красками. А всякия л. 56. тавары дороги, что разходу много: пышно ходят, в чем сами, в том и слуги, в цветном все; толко сказывають, что нынѣ турки оскудали перед прежним. В Царе-граде на всякъ день, кажется, сто караблей придет с товаром, а другое сто прочь пойдет за товаром на Белое море и на Черное.

* Часто мы гуляли по катаргам, где наши миленкие неволники. А на которою на каторгу не придешъ, какъ пойдешъ по катарге, такъ иной руку, иной полу целует - таковы миленкия ради. Какъ есть во аде сидят! Всякъ к себѣ тянет, подчуют хлебом-солью, вином церковным. Осядут тебя вкругъ человекъ по 8 да распрашивают, что вестей на Москве, да говорят: «Для чего-де государь л. 56 об. с турком замирился? Турокъ-де зело оторопел от Москвы». А сами, миленкия, плачут: «Кажется-де, не видать тех дней, кабы де сюда государь пришол. Дай-де, Господи!» А то государя-то в Царьград желают, что Бога. Когда пророки ждали сошествия во ад182, такъ-то государя.

* А на иную катаргу приидешъ, такъ на Емельяна Украинцова183 пеняют: «С турком-де замирился, а нас-де для чего не свободил? Мы-де за него, государя, умирали и кровъ свою проливали, а теперева-де неволю терпим!» Да кричат лихаманы, не опасаючи, во весь голосъ; а турки почти все руской языкъ знают, такъ мы опасаемся; а им даром, они забытыя головы. А турки везде подслушивают. л. 57. А мы уже имъ говорим: «Потерпите, мол, Господа ради! Какъ приидет время, Богъ вас свободит». А они, миленкия, говорят: «Ой де, отче, терпели, да уже и терпения не стало; хотя бы де и камень, от такова насилия ин бы де разселся!» Иной скажетъ: «Я-де на каторге 40 лѣт»; иной - "30", а иной - "20". Толко ужас от ихъ басенъ: тово и глядиш, какъ тутъ же и тебя турки свяжуть. Ты имъ говоришь: «Господа ради, поискуснее говорите, намъ от вас будетъ бѣдство; уже мы опять к вамъ не придемъ». А они турокъ бранять и их не боятся. А на всякой лопате человекъ по 5, по 6 прикованы; где сидит, тут и спит, тут и праход пущаеть. Уже на свѣте такие нужды болше нелзя быть! Терпят миленкия, а вѣры христианския в поругание не предают. Дай им Богъ л. 57 об. за сие страдание царство небесное! А когда поидешъ далой с каторги, такъ все провожаютъ да бьют челомъ, чтобъ опять пришли - рады миленкия.

* У турка болшихъ голенъ с тритцать будетъ, хороши голены очень. А пушекъ на голѣну по 120 и по 130, по полтораста на болшихъ. Каторгъ у турка съ 30 же. А голены у турка и каторги всегда на Бѣлом морѣ таскаются: имѣетъ турокъ з Белого моря опасение. А зимовать приходять в Царьградъ; в Георгиевъ день184 на морѣ поидутъ, а в Дмитриевъ день185 в Царьград придутъ. Пристани корабѣлныя в Цареградѣ зѣло хороши. Всякия товары: хлѣбъ, вино, дрова, всячина - в Царьград все караблями приходят.

* В Цареградѣ лѣтнея нощъ - восемъ часовъ, а день - 16 часов. У турокъ болшой праздникъ бываетъ послѣ Георгиева дни186. Месяцъ весь постятся: какъ увидят месяцъ молодой, такъ у нихъ л. 58. и постъ настанетъ. А месяц пройдет да когда молодой увидятъ, тогда у нихъ праздникъ 3 дни бываетъ. А на голенахъ и каторгахъ все стрелба бываетъ, и в трубы играютъ, и в рядахъ не сидятъ. А постъ у них такой: какъ солнце взайдетъ, такъ они станут постится; а солнце зайдетъ, такъ они станутъ есть. Во всю нощъ едятъ и блудятъ - такой-та у нихъ постъ! А когда у нихъ дьяволской постъ тотъ живетъ, такъ часъ ночи зажгутъ кандила во всехъ мечетахъ на столпахъ. На всяком столпу пояса в три и въ 4 кандилъ навѣшаютъ с масломъ, такъ они до полуночи горять; кажется, во всяком мечетѣ кандил 50 будетъ. Да такъ-та во весь месяцъ по начамъ творять. Да и лстиво, когда ночью случится выйдешъ на двор. Посмотришъ по Царюграду - такъ тѣ огни вѣзде, инъ будъто Царьград драгимъ камениемъ унизанъ или л. 58 об. что какъ небо звездами украшено. Лстиво у собакъ ето дѣло! Турецкия жены, завязавъ ротъ, ходятъ неблазненно, и греческия, и жидовския также, завязавъ ротъ, ходятъ, толко глаза одне не закрыты.

* В Цареграде приволно по морю гулять: нанял коикъ да и поехал, куда хочешъ. А извос дешевъ; а извощики - турки да неволныя руския. А лотки у них дорогия: по 100, и по 80, и по 60 тарелей - зѣло изрядны. В Цареградѣ, когда паша187 приидѣтъ к голену, такъ знакъ даютъ: выстрелят з голены со всякой по заряду пушечному; час поидетъ долов, такожде выстрелят. А на турецкихъ голенахъ бываетъ человекъ по 1000 и по 900 служивых. Перед нашимъ приходом пошла голенъ турокъ к Махметовой пропасти да вся и пропала: громомъ побило, три дни над ними тма стояла - толко человекъ остался.

* Турецкия люди, мужескъ полъ, крупны и пригожи, л. 59. а женки не таковы. Турки для тово пригожи, что от рускихъ неволницъ рождаются. А у салтановъ188 у многихъ матери руския бывают; да у турецкихъ салтановъ и все жены руския, а туркенъ нѣтъ. А когда у турокъ бываетъ бояронъ189, тогда у нихъ на всѣх монастыряхъ, у мечетей со всякимъ харчем сидят и всякия овощи продаютъ. Дворцы царския у турка около моря везде подѣланы не хорошо добре, не какъ наши, у него поземныя толко тѣмъ хороши - над водою сады, около древа кипарисовыя. А по темъ у него дворцамъ всё жоны живуть. В Цареграде платья на водахъ не моютъ, все в домахъ в корытахъ моютъ.

* В Цареграде турокъ прямыхъ разве четвертая часть, а то все потурнаки, руския да греки. Турок много у грекъ, у сорбовъ, у болгаръ у бѣдныхъ: кому нечево дани дать, такъ онъ дѣтей отнимает да в служивыя ставит. Да те-та у него и служивыя, а от турокъ нѣтъ л. 59 об. служивыхъ; да и грекъ волницу накликаетъ, когда у него война бываетъ. К намъ многия потурнаки прихаживали; говорять, а сами плачутъ: «Кабы де государя сюда Богъ принесъ, все бы де мы чалмы-та доловъ поскидали, а турокъ, какъ сабакъ, своими руками всѣхъ подавили. Чюдо, для чего онъ замирился? А уже было-де время имъ великое пришло, что уже турки все ужаснулись от государя. Да уже де такъ Богъ изволил!». Перед нами в Царѣградѣ пожар великъ былъ - ряды всѣ выгорѣли, а топерева всѣ ряды дѣлаютъ каменныя. В Цареградѣ женской полъ зѣло искусно ходять, непрелѣстно; бѣзстудныхъ женъ не увидишъ или девокъ. И покущунять над женою нелзя: лутчему шлыкъ разшибѣтъ; да и не увидишъ, кто бы над женкою посмеялся; а блудницъ потайныхъ у нихъ нѣтъ. И судъ у нихъ правой: отнедъ и лутчева турка, с християнином судима, не помилуютъ. А кой у нихъ судья покривит или что мзды возмѣть, такъ с него кожу и здеруть да, соломою набив, в судейской л. 60. полатѣ и повесять. В Цареградѣ послѣ Георгиева дни была буря велика - восемъ кораблей потанула. В Цареградѣ в ыюле-месяце с паши кожу содрали за писма потаенныя от хана крымскаго190: прислалъ, а онъ потаилъ. В Цареградѣ турецкой салтанъ не живетъ, но все въ Едринеполѣ живѣтъ, а тутъ боится жить: янычары убьютъ. У нихъ янычары своеволны: пашу ли, палковника, хошъ малую увидятъ противность, такъ и удавять.

* В Цареградѣ часто бунты бываютъ, а все от янычар; и при нас былъ. В Цареградѣ, когда бываетъ пожарно, болно силно горит: много у нихъ внутри поставы, кое-что деревянное; такъ и отнимать нелзя - толко унеси Богъ самого!

* В Цареграде и вездѣ турки носят платья зеленое и красное, а греком и жидом не вѣлять191. Жиды все носят платье вишневое да черное, а греки также. Нынѣ греки и красное носятъ, толко зеленого носить не дадутъ. л. 60 об. Московския люди, когда прилучатся в Цареграде, носятъ зеленое платье. В Цареграде и по всей Турецкой державѣ со всякихъ людей: со грекъ, с армянъ и жидовъ - кои въ ево области живутъ, то горачь на всякой год по 5 и 6 талерей берутъ. Кто не приѣдетъ въ ево землю иностранной, со всѣхъ, опричь московских людей, берутъ. А с ково возмутъ, такъ значикъ дадут, печатку. Такъ всякой человѣкъ с собою печатку носит, а горачьники-турки вездѣ по улицам ходят, досматривают печатокъ. А у кого нѣтъ печатки, такъ горачь и возмуть; и с патриарха, с митрополитовъ и со всѣхъ старцевъ беруть - и нѣт никому спуску.

Описание греческого устава и поступокъ внешнихъ и духовныхъ, и како они с турками в соединении пребывають, и каких онил. 61 поступок турецкихъ держатся

* В праздникъ Благовѣщениева дни192 игуменъ того монастыря, где я стоялъ, звалъ меня в келью к себѣ обѣдать и нарочно многихъ звал грекъ для меня и для разговоровъ со мною: о московскихъ вѣдомостяхъ и про государя спрашивали. И когда я пришелъ в келью, тогда игуменъ посадилъ меня подлѣ себя; и грѣки всѣ сѣли, и старцы греческия, кои тутъ прилучилися. И стали на стол ставить ествы; что не изготовлѣны были, рыбныя и нерыбныя, - всѣ вдругъ на стол поставили. И игуменъ сталъ «Отче нашъ»193 говорить сидя, и грѣки всѣ сидять. А я всталъ да гляжу: то еще первоначалная ихъ игрушка! А игуменъ меня сажаетъ: «У нас-де не встаютъ». А когда мы стали есть, такъ греки, не какъ русаки, помногу за щоку мѣчутъ, и, кто что захочетъ, тотъ то и есть. л. 61 об. А я гляжу, такъ игуменъ пред меня подкладывает хлѣбъ и рыбу; такъ и я сталъ есть - нечто вѣть дѣлать.

* И помалѣ игуменъ началъ у меня чрезъ талмача спрашивать: «Ест ли де на Москвѣ етакая рыба?» Да подложит кусъ да другой. А я сидя (да толко что нелзя смеятся-то) да думаю: «Куда, молъ, греки-то величавы! Мнять-то, что на Москвѣ-то рыбы нѣтъ. А бываетъ бы рыба-та какая завистная, а то что наши пискари, окуни, головли, язи да корокатицы с товарыщи, раки с раковиными мясами и всякая движущаяся в водахъ». Такъ я стал про свои московския рыбы хвастать, такъ толмачь ему сказалъ, такъ онъ нос повѣсил. А самъ говоритъ: «Лжетъ-де, я вот де призову грека, кой-де на Москвѣ былъ, брюхо-то у него заболело». Похвалился, да не в час, не удалось.

* Послал тово часу по грека, и грекъ пришолъ да тутъ же сѣлъ. И сталъ игуменъ л. 62. у него спрашивать: «Так ли де московской калугеръ говорит, что етакия-де рыбы есть на Москвѣ, что де в Станбуле такихъ нѣтъ?» «Ета-де расплевка рыба, у нас-дѣ убогия ету рыбу мало ядять!» - а я, су, и прихвасталъ кое-что. И грекъ смотрит на меня да смѣется: «Что-де у вас за прѣние стало о рыбѣ? Токая-де вамъ в томъ нужда спиратися?» И я ему молвил: «Мнѣ, мол, нужды не было, игуменъ у меня спросил. И ты ему сказывай про наши рыбы, ты вить знаешъ московския рыбы и всякой харчь пред станбулским». И грекъ сталъ игумну сказывать, что есть. И игуменъ толко мнѣ молвилъ: «Токало, добро-де, су, станемъ-де есть».

* Помалу стал мнѣ говорить: «Для чево-де не ешъ раковъ и коракотицъ?» И я ему молвил: «У нас, молъ, ето гнусно и обычая такова нѣтъ, такъ, моль, мне смердит». И онъ молвил: «Как-де хошъ, а намъ не зазирай: у нас-де ето добро есть л. 62 об. и бѣзгрѣшно. Ешъ, что дѣ указано». И я молвил: «У нас, моль, и то не всякой есть; и рыбы у насъ, моль, много. У васъ не на рыбѣ, такъ вы едите; а намъ нужды нѣтъ, такъ мы и не едим». Такъ онъ и перестал говорить. Бывало, какъ ни позовѣтъ обѣдать, а раковъ не елъ.

* И греки распрашивали у меня про государя: «Для чево-де государь с турком замирился? Чево-де ради онъ нас из неволи и насилия не свобождает? А онъ-де веть христианской царъ. А онъ-де заведши войну, да и замирился, да с ыным-де стал бится194». И я им сказал: «Что петь вы приплетаетеся к нашему царю да еще и укоряете? Вѣть ето не вашъ царъ. Вы имѣли у себя своего царя да потеряли; а ето московской царь, а не греческой. У вас свой царъ есть, а вы ему служите!» Так они сказали: «Да мы-де християне, такъ де на него надѣемся, что нас онъ от турка свободит». И я имъ молвилъ: л. 63. «Да веть, моль, уже на Москвѣ не одинъ цар был, се никакой васъ не свободилъ. Ветъ, молъ, и етотъ не крепость вамъ далъ, что от турка васъ свободитъ». Такъ они молвили: «Да такъ-де писано, что московской цар свободитъ насъ и Царьградъ возметъ195». Такъ я сказал: «Да хотя и писано, да имя ему не написано: кто онъ будетъ и кто возметъ Царьград». Такъ они молвили: «Сѣ-де прежнии цари туркам не страшны были, а етово-де турок боится».

* Да и стали говорить: «Для чево-де вашъ царь веру немецкую на Москвѣ завѣлъ и платье немецкое196? И для чево-де царицу постригъ в монастырь197?» И я им сказал: «Что петь у вас вестѣй-та в Цареграде много, кто вамъ приносит? У насъ на Москвѣ немецкой вѣры нѣтъ, у нас вѣра християнская; а платье у насъ московское; а царица не пострижена. Диво, далече живетѣ, а много вѣдаете!»

* Такъ они еще молвили: «Да для чево-де цар вашъ л. 63 об. нашихъ грековъ к Москве не велѣлъ пускатъ и с Москвы сослалъ198? Какие-де мы ему злодѣи? И мы-де за него и Бога молимъ». И я имъ молвилъ: «Обычныя греки, нашему царю доброхоты, турецкому болше радѣютъ. Того ради и государь не велѣлъ грековъ к Москвѣ пущать, что они всякия ведомости турку внушают. Вот, моль, ето кто вамъ сказал, что чево у нас не водится, гдѣ на Москвѣ вѣра немѣцкая или царица пострижена? Такъ-то, моль, ваши греки, тамъ бывши, сюда приѣхавъ, врутъ, чего отнюд нетъ. Вправду ихъ государь не велѣлъ к Москвѣ пущать. Малыя, моль, греки нашему государю доброхоты? А что вы говорите, что: »Мы за нево, государя, Бога молим" - и в том вы неправду сказываетѣ. Молитѣ вы Бога за царя, а не вѣмъ, за турскаго, не вѣмъ, за московского. Глухо попъ вашъ въ ектении199 говорит: «Еще молимся за царя нашего», а не вѣм, за коего. л. 64. А коли «за царя нашего», такъ явно стало за турскаго, для тово что тотъ вашъ царь, а не за нашева. И вы в томъ лститеся; кабы так-то: «За благовѣрнаго царя нашего» - то бы на дѣло походило, а то Богъ знаетъ. Такъ они молвили: «Намъ-де нелзя так, чтобы молить за благовѣрнаго; услышать-де турки, такъ худо будет намъ». - «Такъ, моль, потому, какъ нѣ разсуждай, молитѣ за турка». А они-таки в томъ крѣпятся, что: «Мы за московского царя Бога молимъ, а не за турка». И много кое о чемъ было речей всякихъ.

* А два старца тутъ, греченина, такъ и рыбы не ѣли, такъ игуменъ у меня спрашивалъ: «Ядят ли де у вас на Москвѣ рыбу в Великой постъ?» И я сказал, что у нас добрыя люди в Великой постъ толко дважды ядятъ рыбу: на Благовѣщение Пресвятыя Богородицы да в Вербное воскресенье200. А дураку л. 64 об. законъ не писанъ: волно, кому хошъ, мясо ясть. И игуменъ молвилъ: «Для чево-де у вас на Москвѣ в среду и в пятокъ рыбу ядятъ?» И я сказал, что у нас, кто человекъ постоянной, тотъ отнюд в среду и в пятокъ рыбы не ѣсть. У грекъ толко ето добродѣтель мотается, что в Великой постъ рыбы не ясть, а что табакъ и в Великую пятницу201 из рота не выходит и всякую гадину ядятъ.

* В Царѣградѣ в Вербное воскресенье церковъ всю выстилали масличнымъ вѣтвием и монастыръ весь; и на утренни с тѣми жъ масличными вѣтьми стояли. Послѣ литургии игуменъ звал меня опять к себѣ обедать; и грекъ было много, тут же обѣдали; рыбы было много ж. Тутъ послѣ обѣда греки все смотрели нашъ указъ государевъ и рѣчи кое-какия были л. 65. про турка.

* В Цареградѣ под Свѣтлое воскресение стояли у заутрени в церкви в монастыре Иерусалимскомъ. В вечер в суботу противъ Свѣтлова воскресения, в час ночи, собрались в церковь греки да по мѣстам и сѣли. Потомъ стали честь Дѣяние апостолское202, чли по переменамъ. И когда прочли Дѣяние, тогда начали полунощницу203 петь, а на полунощнице канонъ пети со ирмасом на 6204. Пропевъ полунощницу да сѣли. Потом игуменъ взявъ свещи да и пошолъ греком раздавать, а за нимъ старецъ носитъ блюдо. И греки игумену давали за свечи иной червонной, иной талер, иной орлянку205, последнѣй тюлтъ206 дасть; а кои убогая, тѣ со своими свѣчами приходили. И, раздавъ свѣчи, подняли иконы так же, что у нас, вышли вонъ из церкви да и пошли кругъ церкви. И, пришедъ к церковнымъ дверемъ, пѣли «Христос воскресе».

* Потомъ вошли в церковь, начали петь канонъ Пасце. А канонъ по крылосам канархист207 сказывал, л. 65 об. а канонъ пели на шесть со ирмосомъ, a послѣ единожды покрывали208. Потомъ пѣли стихѣры Пасцѣ; по стихерамъ вышел игуменъ со крестомъ, диаконъ со Евангелиемъ, да «Праздникъ Воскресение» была икона, а четвертой человекъ держал блюдо на денги. Потом пошли греки ко иконамъ и стали целоватся со игуменомъ. И, поцеловавшися, игумену на блюдо клали кой червонной, иной талер, иной тюлтъ, а иной пар 5 и 6, послѣдней пару - а не по-нашему, чтоб яйца красная давать. По целовании начали пѣть литоргию, а на обѣдни чли Евангелие. Игуменъ стоял во алтарѣ во вратѣхъ царскихъ209, а по всей церкви стояли попы съ Евангелием да такъ все чли, тово что много было поповъ. А церковь вся была наслана ветьми масличными, и монастырь былъ весъ выслан.

* И послѣ обѣдни прислалъ к намъ игуменъ со диакономъ блюдо пироговъ, блюдо яицъ красныхъ, сыръ. Спаси ево Богъ, до меня л. 66. былъ силно добръ! Часто зывал к себѣ в келью обѣдать да и говорить: «Кабы де ты нашъ греческой языкъ зналъ, я бы де с тобою всѣ говорилъ; да то де наша с тобою бѣда, что де языка не знаемъ межъ себя». А с монастыря какъ ни пойдешъ или, гулявъ, придешъ на монастырь, то и позовѣть к себѣ вина церковного пить. A мнѣ часто говорил: «Учися-де нашему языку». Зѣло миленкой добръ былъ, раделъ о нашемъ походѣ: корабль намъ до Египта сыскалъ, грамотки в свои монастыри давал, кои по египетскимъ странамъ (такъ намъ по тѣм грамоткамъ от тамошнихъ игумнов добро было), и во Еросалим к намѣстнику210 грамотку писал; та грамотка много намъ добра здѣлала. И тотъ наместникъ зѣло меня любилъ: хлѣбъ и вино присылалъ и за трапезу часто зывалъ, и в келью - доброй и смирной человѣкъ.

* В самое Свѣтлое воскресение, против понедѣлника, на вечерни л. 66 об. тѣмъ же подобиемъ выходъ былъ со Евангелиемъ, и игуменъ крестъ держалъ. Также целование было, и греки игумну денги давали тѣмъ же подобиемъ, что на завтрени; да у грекъ и во всю Светлую неделю послѣ службы все целование, что на праздникъ.

* В понеделникъ на Светлой недѣли ходили греки на гору гулять, зело было грекъ и турокъ много. А то гулбище патриархъ у турка откупаетъ толко на три дни на Святой недели и даетъ турку по 1000 ефимковъ211 на год. А гулятъ толко да полденъ, а то турки избиваютъ доловъ, крычать греком, ходя з дубьемъ: «Гайда, гайда, долов-де пошолъ!» Тутъ бываютъ со всякимъ овощемъ. A тѣ ефимки патриархъ у нихъ же по церквам збираеть, старосты выбраны да с ящиками по церквамъ ходят. А греки на Святой недели ходять по улицамъ, по монастырямъ с медведи, с козами, з бубнами, с скрыпицами, сурнами, с волынками212 л. 67. да скачутъ и пляшут. Взявши за руки человекъ 20-30 да такъ вереницами, по дворамъ, по монастырямъ ходя, скачуть да пляшуть, а греки денги даютъ. И к патриарху, к митрополитом ходять, а они, миленкия, имъ денги дають и виномъ поять за то скакание. Бѣзчинно ето у грекъ силно, у турокъ таковаго нѣтъ бѣзчиния. У грекъ, когда бывает месяцъ первое число, то всѣ ходятъ попы со святою водою по домамъ, по кѣльямъ, да кропят, да цветъ по окнам тычутъ: малодушные греки къ етем цвѣткамъ, и турки какъ есть малыя младенцы.

О церковном уставъ греческомъ, какъ поютъ, какъ говорятъ, и какъ в церквахъ стоять, и какъ сами крестятся, и какъ младенцов крестят, и всякая поступка, внѣшняя и духовнаял. 67 об.

* А в началѣ церковнаго пения греки когда приидутъ в церковь, такъ они шапокъ не снимають. Станетъ в стойле (во всех церквахъ у нихъ стойлы подѣланы), а стоять лицемъ не ко иконамъ, но на сторону, к стенѣ, противо, другъ ко другу лицемъ, да такъ и молятся - не на иконы, но на стену. И такъ во всю службу стоятъ в шапке; толко соимѣтъ, какъ с переносом выдут да кеноничное «Аллилуиа» пропоютъ213, да и тафей214 не скидываютъ. А крестятся странно: руку на чело взмахнетъ, а до чела дале не донесетъ да и отпустит к земли. А духовной чинъ у грекъ хуже простова народу крестится: какъ войдетъ в церковь, а рукою махаетъ, а самъ то на ту сторону, то на другую озирается, что коза. А царскихъ вратъ у нихъ ни попъ, ни диякон не затворяетъ, ни отворяетъ, но простолюдимъ, мужикъ или робенокъ. л. 68. А на городахъ мы видели, такъ и бабы отворяютъ и затворяють врата царския, и в олтаръ бабы ходять и кадило раздуваютъ.

* А когда попъ ектению говорит, то греки по крылосам «Господи, помилуй!» не поютъ, но просто, где кто стоитъ, тотъ тутъ и ворчитъ: «Кир, иелейсонъ!» А попъ ектению проговоря да и скинетъ патрахиль215. И Евангелие попъ чтетъ, оборотяся на западъ, в олтаре, стоя у врат, держитъ на рукахъ. «Слава тебѣ, Господи!» по крылосам не поютъ, такъже всякъ, стоя, ворчить: «Докса си, кирии, докса си!» «Блаженъ мужъ» не поютъ, просто говорять; «Господи возвахъ»216 поют. А стихеры и каноны всѣ по крылосам сказываюсь; а хошъ одинъ на крылосе, все поетъ: и стихеры, и канон - самъ и конархъ, и певецъ. «Иже херувимы», гдѣ на коемъ крылосѣ кто захотѣлъ, тотъ и запелъ. На сходе у грекъ ничего ни поютъ: ни «Достойно», ни дохматиков217 - всѣ по крылосам. «Свѣте тихи» не поют, говорят л. 68 об. говорком. Прокименъ218 по крылосам не поют, чтецъ проговорить говоркомъ.

* Греки к нищимъ в церквахъ податливы; а на нищихъ у нихъ збор особой в церкви живетъ, да и человѣкъ у денегъ приставлена. А какъ поидутъ нищия в церковь, такъ тотъ, кой приставлена даетъ по аспре, по двѣ на человѣка. А патриархъ греческой безпрестанно даетъ листы неволникомъ, такъ они ходят по церквамъ, збираютъ да окупаются.

* В Цареграде вѣшнему Николѣ219 не празднуютъ. Греки по славословию начинаютъ литоргию и час первой, и час не пѣв, а когда похотять, такъ поютъ часы. А понахиду поютъ - кутия у нихъ у царскихъ вратъ стоитъ на земли220. Такъ не отпустя вечерни и литоргии, вышед из олтаря с кадилом да одну толко ектению проговорит да «Вечная память» - то у них и болшая понихида, и малая - все тутъ. А когда у нихъ выдут с переносом, то на пути все лягутъ; л. 69. а попъ и диаконъ идутъ чрез людей с переносомъ; а иной с стороны поповъ ризы целуетъ. А простолюдимъ пред попомъ идѣтъ задом да кадит, кадилом махаетъ, что попъ, - странно силно!

* Грѣки служат на одной просвире, а крестъ на просфире четвероконечной221. А тое просвиру искроша на блюдо да послѣ обѣдни людем роздает. А просфира, хошъ недѣлю лежит черствая, служить на ней; даром они то ни за что ставят. Греки в крещении совѣршенно обливаются222 - мы сами самовидцы.

* У грекъ всенощныхъ не бываетъ никогда, и великого ефимона223 противъ Рожества Христова, и Богоявления, и Благовещения не поютъ, но простую заутреню. У грек пѣние хорошо, да непомногу поютъ людей, толко по человѣку да по два на крылосе, а поют высоким гласом. «Хвалите имя Господне» греки не поют; не полиелеосу224 у них во весь год никогда не бываетъ ни празднику, ни святому. Евангелие на заутрени чтут иногда послѣ антифонов, а иногда на 9 пѣсни, какъ похочет. «Богъ Господь» л. 69 об. на заутрени не поют никогда; а песни по Псалтыри пред каноном всѣ говорят; а каноны поютъ по крылосам толко 3 песни: 1, 2, 9 - болши того нѣт.

* А церкви у грекъ что простая храмина, не узнаешъ; и крестовъ на нихъ нѣтъ, ни звону нѣт же. Противъ воскресения ходят по улицамъ да крычат, чтобы шли до церкви. А патриархъ греческой по вся годы церкви отдает на откупъ; a бѣретъ за церковь по 200 и по 150 талерей; а что год, то переторшка: кто болши даст, тому и отдаст, хошъ два талеря передаст, тому и отдаст. У нихъ и митрополитъ митрополита ссажает: дал лишнѣе да и взял епархию225. Такъ у нихъ много бѣзмѣстных митрополитовъ и поповъ; попы такъ таскаются по бозару. Етаковы греки-та постоянны, хуже босурмановъ дѣлають!

* Иногда на завтрени кафизмы226 говорят, а иногда нѣтъ, толко каноны. А и каноны они не всѣ говорят, толко по три песни; а чтения у них л. 70. мало бываетъ. Греки крестовъ на себя не носят, и в хоромахъ у нихъ иконъ нѣтъ. А с турками во всѣмъ смесилися и зѣло порабощены: какъ турокъ идѣтъ улицею, то все ему грекъ лутчее мѣсто вездѣ уступает, а гордостию таки еще дышутъ! Да еще добрые люди, что еще милостиво поступают над такимъ непокоривымъ родом. Кабы да греком такъ Богъ попустил турками владѣть, отнюд бы такъ греки туркамъ свободно не дали жить - всѣх бы въ работу поработили. Таковы греки непостоянны и обманчивы; толко милые христиане называются, а и слѣду благочестия нет227! Книги печатают в Венеции, а Венеция попежская228, и папа - головный врагъ христианской вѣрѣ. Какъ у нихъ быть благочестию и откуда взять? Каковы имъ ни пришлют книги из Венеции, и такъ они по нихъ и поють. Уже и такъ малым чим разнились с папежцы; а что пьютъ, ядять - то всѣ с ними вмѣстѣ; а и в церковь, мы сами л. 70 об. видѣли, что папежцы з греками ходять, а греки - к папежцамъ.

* Нравы и поступки, внѣшния и духовныя, - всѣ с турецкова переводу. Головы всѣ бреютъ - то от турокъ взяли, тафии - от нихъ же; в шапкахъ в церквах Богу молятся, другъ со другом на улице в шапкахъ кланяются, во отход съ кувшинцами ходят да и афедроны моют - всѣ то по-турски дѣлаютъ.

* Турки милостивея грекъ, и жиды нравами милостивея грекъ и лутче ихъ. Неволникъ у нихъ, у турка, в сѣмъ лѣтъ отживется, а умеръ турчанинъ - такъ хошъ и в год свободится; и у жида также неволникъ въ сем лѣтъ - такъ и свободился. А у грека, хошъ сам издохнет, а на волю не пустит. Таковы греки милостивы! A гдѣ случится неволнику от турка уйти да греку в руки попадет, а онъ опять ево продасть турчанину или на каторгу. Греки московских людей зѣло не любят.

* Греки да Вознесения в церквах противу недели на стиховнѣ л. 71. воскресныхъ стихеръ не поютъ229, толко одну стихеру пропоютъ. На Георгиевъ день гуляютъ и великое собрание бываетъ, на колодезъ и в рядахъ тотъ день не сидять.

* У грекъ жены своеволны. Буде которая женка не захотѣла с мужем жить, пошедъ к патриарху, подала челобитную, что не хочу с мужемъ жить. А патриархъ призовѣтъ мужа и станетъ распрашивать; и будетъ не сыщетъ вины за мужем и не похочетъ развѣсти, а жена скажетъ: «А коли не похошъ меня развѣсти, я шедъ да турку же буду туркенею». А патриархъ, миленкой, и разведетъ, чтобы не потурчилася. Греком ни женъ, ни дѣтей поучить, побить за какую вину нелзя. Буде стал бить, а онъ и стал во окно кричать: «Хочю турком быть!» - а турки пришед да и возмут. Етакое-то греческое житие - неволная управа з женою и детми!

* Патриархъ греческой ходитъ что простой старецъ, и не узнаешъ, что патриархъ. А куда греки позовут обѣдатъ, л. 71 об. то он взявши простой посошокъ да и пошолъ, и за нимъ толко одинъ диаконъ. Митрополиты и всѣ власти греческия по улицамъ, по рядам просто таскаются; хош на 3 копейки чево купить, то сам поволокся. А старцы греческия, что стрелцы, ганяют бѣс клобуков по рядам, по улицам. И в церкви зело неискусны греки; а жены ихъ к бѣлым попамъ230 не ходят на исповедь, все к чернымъ. Во весь Великой постъ рыбы не ядятъ, а раки и всякую гадину ядят. А в царския врата всякой у нихъ сквоз ихъ ходить. А митрополиты греческия в церквахъ зѣло неискусны: все смѣются и говорятъ и пения не слышит, а сам, что коза, назадъ оглядывается, кричит по церкви - зѣло не хранят своего чина. Наши поселянския попы лутчи их митрополитовъ. А все греческия власти у себя в кельи красиковъ231 держат; а греки, сказываюсь, л. 72. все садомства насыпаны.

* Греческия дѣти зѣло тщателны к грамотному учению, робятка стихеры сказывать и петь досужи. Греки книжному учению тщателны, всѣ книги церковныя учат изоустно: Псалтырь, Евангелие, Апостол, Минеи, Октай232 и протчия. Греческия жены особѣ стоят, за решетками, - етемъ у нихъ искусно. A гдѣ ихъ жены стоят, нетъ иконъ и перекрестится нечему. Греческия власти все тютюнъ тянутъ, и старцы и носовой, и жонки - все бѣз зазору.

* В Цареграде видили мы свадбы греческия, армянския. В воскресенье и в понеделникъ ходитъ женихъ с невѣстою по улицамъ, а пред ними и за ними турки с караулу з дубьемъ, а пред женихом с невѣстою молодежъ: скачут, пляшуть, песни поютъ, в ладони бьютъ, в свирели, в скрыпицы, в волынки играютъ. А кои богатыя, такъ невѣста в корете. А когда пеши идутъ, такъ женихъ л. 72 об. с невѣстою взявшись за руки идутъ, а за ними турчанинъ з дубиною в шлыку высокомъ, что халдей233, обѣрегаетъ, чтобы обиды не было, и дорогу очищаетъ. А греки такихъ турокъ драгою ценою нанимають.

* В Цареградѣ у грекъ во Ерусалимскомъ монастыре после Вознесениева дни в суботу ставили в митрополиты не такъ, какъ у нас на Москвѣ. Анбона не дѣлали234, толко три стула принесли да коврами покрыли. А у ставки былъ митрополит Ираклийской да два епископа, а патриарха не было. Да не ставит самъ патриархъ никого: ни поповъ, ни дияконовъ - все присылаетъ в Ерусалимскую церковь. Та церковь честна у грекъ, властей и поповъ все в ней ставят. А какъ поставили митрополита, такъ онъ вышед из церкви да и скинул пеструю мантию и посохъ покинул, да и пошли в полату обедатъ. А к митрополиту пошли греки здравствовать. Тут, сидя, пьютъ и всем даютъ; кто ни пришелъ, всемъ подносятъ. л. 73. И по ставки того митрополита я про него спросилъ: «Куда ево поставили?» И они смѣются да сказали: «Бѣдной-де митрополитъ, на село-дѣ поставленъ». А церковь одна, а митрополитъ словетъ. И то все у турка и у патриарха накупаются дачею великою. У греческихъ властей нетъ певчих, толко попъ да дьяконъ. А новой митрополит поутру в недѣлю и на крылосѣ пелъ. В Цареградѣ приѣзжей человѣкъ не познаетъ греческихъ властей: приличья нѣтъ никакова, что власти или простой старецъ - одеяние равно.

О несогласии греческом с восточною церковию

* 1. Греки в крещении обливаются.

* 2. Крестовъ на себѣ не носятъ.

* 3. Неистово крестятся: ни на чело, ни на плеча не доносят; махаютъ семо и овамо. л. 73 об.

* 4. В церквахъ стоятъ в шапкахъ, какъ молятся, не скидываютъ; а стоятъ в стойлах гордо, искривя бокъ, и глядятъ ни на иконы, но на стену.

* 5. Служать на одной просфире, и то на черствой; а мирския у них, не говея, причащаются235.

* 6. Патриархи, митрополиты и вси духовныя играютъ в карты и в шахматы.

* 7. Патриархи и митрополиты табакъ пьютъ и в грѣхъ того не ставят.

* 8. Патриархи, и митрополиты, и попы усы подбривають и гуменцовъ себѣ не простригаютъ236, но нѣкако странно снизу кругом голову подбриваютъ до полъголовы, а иныя сопреди подбривают, что абызы турецкия237; да знатъ, что с техъ переводовъ такъ дѣлаютъ, у нихъ научилися.

* 9. Всякия гадины и ползающии в водѣ ядять и в Великой постъ.

* 10. Простолюдимы и бабы ходят сквоз царския врата в олтар, и затворяютъ бабы; а кадять простолюдимы, л. 74. и когда идетъ с переносом попъ, а мужикъ идетъ перед попомъ да кадиломъ махаетъ на «Святая».

* 11. Греки, когда за трапезу садятся, то все сидя «Отче нашъ» говорять; и после обѣда «Достойно есть» все сидя ж говорят.

* 12. Евангелие чтутъ в церкви, оборотяся на запад.

* 13. В свечи у нихъ воскъ мѣшаютъ с саломъ да смалою, а воскъ бѣлой; ино когда свечи горятъ, зѣло тяшко необыкновѣнному человѣку стоятъ; а щипцов у них не держат: когда на свече нагорит светилна, тогда сняв свечу с подсвѣшника да наступит ногою - так и оторветъ свѣтилну. Страмно, пощади, Господи!

* 14. Часов пред обѣднею не поютъ, развѣ обѣдни не будетъ, то поютъ.

* 15. Патриархъ греческой церкви в откупъ отдает погодно по 100 и по 200 талерей; а кто болши передасть хотя талерем, тому и отдаст.

* В Цареградѣ на Богоявлѣниевъ день греки мечутъ в море кресты деревянныя, а за то турки л. 74 об. даютъ дачю великую, чтобы велѣл в морѣ кресты метать; и с того дня греческия корабли отпущаются на море в промыслъ. А греческим патриархом ставки не бываетъ, какъ святая соборная церковь прияла; но ставит ихъ турецкой салтанъ: они у турка накупаются на патриаршество дачею великою238. А когда в Цареградѣ патриархъ умретъ, тогда паша цареградской ризницу патриаршу239 к себѣ возметъ и отпишетъ к салтану, что греческой патриархъ умер. Тогда греческия власти многия поѣдутъ во Едринъпол и тамо с салтаном уговариваются. И кто болше дасть, того салтанъ и в патриархи поставить и дасть ему писмо к паши в Царъград. И онъ приехавъ да и подаст паши, а паша возмет с него подарку тысячи три златыхъ и дасть ему ризницу и патриаршескую одежду. Мантию со источниками240 наденетъ на нево и посадитъ на свой конь, а пред ним и за ним идут человѣкъ л. 75. двѣсте турокъ з дубьемъ, а иныя за стремя держатся - и тако онъ с великою гордостию ѣдет до двора патриарша.

* А в тѣ поры у патриархова двора стоять множество грекъ, а власти у вратъ ожидають патриарха. И тутъ ево во вратѣхъ встретят, и примуть ево с коня под руки, и введутъ в полату патриаршу, и сядутъ с нимъ на коврахъ; и турки тутъ же сядут, началныя люди. И потомъ принесутъ имъ питки табачныя. Архидияконъ241 растянетъ питку с табакомъ да подасть патриарху, и протодияконы242 - митрополитомъ, и епископомъ, и туркомъ. Потом у нихъ поидетъ стол, а туркам-янычарам особой столъ, а началныя турки с патриархом ядят. А после обѣда патриархъ станетъ турокъ дарить: началнымъ людемъ по 30 и 20 золотыхъ, а янычарам по 5 золотыхъ. Таково поставление бываетъ всегда греческим патриархомъ, а своими митрополиты оне не ставятся и дѣйства никакова л. 75 об. не бываетъ. А сами патриархи от поставления в митрополиты беруть по 3000 золотыхъ, а съ епископовъ - по 5000 ефимков, а с поповъ - по 100 златыхъ.

* А патриархи и все духовныя власти рукою никого не благословляют, толко руку даютъ целовать убогимъ, а богатыя греки и сами ихъ рук целовать гнушаются и ни во что ихъ ставят.

* Некогда у меня было з греками сопрение о ихъ поступках худых. А прение у нас было на корабле, какъ плыли изъ Египта въ Царьград, в Великой постъ пред Свѣтлым воскресениемъ. И я имъ говорилъ: «Для чего вы многия турецкия поступки держите и всякия гадины ядите?» И они мнѣ сказали: «Мы-де еще маячимъ, будъто христиане нарицаемся, а есть-де у насъ такия грады греческия, тамъ-дѣ и близ християнства не хранят: в посты-де, и в среду, и в пятокъ мясо едятъ». л. 76. Июня въ 22 день пошли из Царяграда во Едринополѣ для грамоты салтанской. И оттошли двѣ мили, и стали в селѣ на примории, а село стоит под горою. Тутъ застава стоитъ: турки товаровъ досматривают у торговыхъ людей. Тутъ в селѣ мостъ зѣло великъ каменной чрезъ реку. И в том селе ряды, что в Цареградѣ, со всячиною; и строение все каменное, улицы каменемъ высланы. А та рѣка зѣло хороша, широка будетъ со Оку; и ис той реки вода привѣдена въ Царьград. И в том селе зжидалися всѣ, стояли до вечера да и пустилися в ночь. От Царяграда до Едринаполя дорога вся каменемъ слана; где ручей хоша малой, тутъ мостъ каменной со сводами. A хлѣб в Турецкой зѣмле поспелъ яровой за двѣ недѣли да Петрова дни243. А ходят все въ Едринополѣ вьюками, вѣрхами все ѣздят, а телегами нетъ, толко малое число арбами на волахъ. Тоя ж нощи минули три сѣла, все стоят при море. л. 76 об. Во едином селѣ мост зѣло дивенъ камѣнной ведѣнъ чрезъ губу морскую244, с полверсты будетъ. Дивно зѣло тотъ мостъ здѣланъ! У насъ на Москвѣ чрезъ Москву-реку дивно здѣланъ245, а тутъ добро бы не дивнѣе нашего. В Турецкой землѣ, гдѣ не поѣзжай, все мосты каменныя; и селы все - строение каменное, улицы все каменныя. А воды - все по дороге приведеные столпы каменныя, нигдѣ нужда водная не изойметъ. Зѣло предивно! Воистинну златое царство!

* Того же дни пришли во градъ Селиври246 и тутъ стояли до вечера. Градъ хорошей, з Бѣлевъ будетъ, городъ каменной. А стоялыя дворы по дороге зѣло удивителны здѣланы: полаты длинныя с воротами; а когда в него въедешъ, такъ по одной сторонѣ ясли, конем кормъ кладутъ, а по другую людем лавки широкия подѣланы да и горнушки - что хошъ вари. Да в тех же и отходы подѣланы и воды приведены съ шурупами. А хозяинъ, чей двор, и рогожи принесет л. 77. да постелет всякому человѣку. А харчь всякой держать, чево похошъ, и вина много. А постоялого не берутъ, толко харчъ покупаютъ у нихъ. Из Царяграда въ Едринополѣ ѣздять болшими корованами, человѣк 500, 400, 300, - обычай такъ надлежит; и смирно зѣло, хорошо, хотя один поезжай.

* Июня въ 24 день пошли в мѣстечко Чорно247: зѣло хорошо, болши иного города; мечетѣй в немъ и всякого харчу много. И тутъ стояли до ночи, и в ночь пошли. И во утрий день пошли в мѣстечко Бургавъ248, будетъ з город хорошей; и тутъ пребыли до ночи. А шли мы из Царяграда в Едринополе моремъ полтретья дни; на третей день отвратилися от моря вправо къ Едрину; а шли все в запад лѣтней. А какъ подле моря идешъ ночью и в день, хошъ двѣ шубы надень, такъ в пору: подлѣ моря холодно. А когда от моря поворотили въ степь, то было от жары все згорели. И того ради и ход бывает ночью, а в день стоят. Когда из Царяграда до Едринаполя ѣдешъ или в Царъградъ, посмотришъ л. 77 об. на корованъ: верстъ на пять идетъ, те в Стонбулъ, а иныя из Царяграда; радостно силно, нуждъ никакихъ не бываетъ. А в тѣхъ корованахъ турки, греки, жиды, армяне, а никто насъ не обиделъ. От Царяграда до Едрина все степь голая, ни прутика нетъ.

* И еще минули два местечка. А в последнемъ мѣстечке тутъ царевъ сарай, тутъ стоялой двор лутче нашего гостина двора249. И тутъ начевали. Тут среди двора колодезъ великъ, а вода ровна со струбомъ стоить. Зѣло премудро! A бѣспрестани берутъ и коней поятъ, а она таки равно стоитъ.

* Шли мы до Едринаполя четыре дни, и в пятый день, июня въ 26 день, пришли въ Едринополѣ, и стали в гостине дворѣ. А держит тотъ двор греченинъ, ево земля и ево строение. Тутъ мы, приехав, того ж дни подали челобитную, чтобы намъ дали указъ во Иеросалимъ. И торжаманъ Александра250 сказалъ: «Сидите-дѣ в ганѣ, указъ-де вам готовъ будетъ». И во 2 день захворал у меня л. 78. товарыщъ, а лежалъ три дни. Трудно силно да и нужно было: дни жаркия такъ силно. В Цареграде лутче: от моря холодно бываетъ; а въ нощи в Цареградѣ зѣло холодно бываетъ, и в день прохладнѣе гораздо едринскова.

* Град Едринополе стоитъ в степи: полъ его - на горѣ, а пол - на ровномъ мѣсте. А окладом и жильемъ поболши Ярославля-града. Градъ каменной, хуже Царяграда строенье; рядовъ много и товарны силно; мечетей много. Двор царской стоит у реки251, весь в садах; река под нимъ поменши Москвы-реки да тиновата. А харчъ гораздо дороже цареградского. А чрез рѣку мостъ каменной оченъ длинен. А у моста так же мелницы, что у нас на Москвѣ-рѣке, толко не тѣмъ переводом: у них анбары на столбахъ, а шестерня высокая, а на колесах перья набитыя; а мелетъ хорошо, мы смотрели. А самъ салтанъ ездит в мечеть в пятницу. Тутъ патриархъ Иеросалимской252 жеветъ, мы были въ ево церкви, а в тѣ поры онъ выѣхал в Малдавскую землю за милостынею; л. 78 об. митрополитъ тутъ живетъ. Христианскихъ греческихъ церквей много, и армянъ много. Около Едринаполя салтану приволно за зайцы ѣздить: много лесу и садовъ. Салтанъ великой трудъ даетъ своимъ всемъ подданнымъ, что онъ живетъ въ Едрине: бѣзпрестанно из Царяграда ѣздят турки, греки, жиды за челобитьем; а кабы онъ не жилъ въ Едрине, так бы такова приѣзду не было.

* Въ Едринеполе пред нашим приѣздомъ великой пожар был, много силно выгорело, стали строится вновъ. Христианскую церковь приходскую выстроили греки зѣло хорошу. В Едрине к нам турки добрея были цареградского. В Едрине боле поселянинова народа цареграцкого. Тут уже все из селъ землею: хлѣб, дрова, сено и протчее - буйлами да волами привозятъ болгары. Жили мы въ Едринеполѣ 5 дней. И в шестый день принесли нам на двор указъ турецкой, совсемъ запечатан. Такъ мы нанявши подводы да въ 7 день и поѣхали в четвертокъ. А извозу от Царяграда до Едри-на л. 79. довали мы по 3 левка с человѣка, а изъ Едрина - полтретья левка.

* И пошли изъ Едрина в Царъград, и идохом да Царяграда такъже пять дней. И в пятый день пришли рано в Царьградъ опять в монастыръ, гдѣ стояли. А в монастыре у нас у рухледи жилъ третей нашъ товарыщъ Лука. И тако мы опочихомъ; и утре пошли к Саве Венедику, онъ намъ радѣлъ. Спаси ево, миленкова, Богъ! А мы имъ радѣли: выправили ему указъ к Москвѣ ѣхать, на Азовъ. И тако с Саваю мы пошли к паше, чтобы паша указъ подписал. И какъ подписал, тогда взяли его.

* Июля 26 дня сѣли в кораблъ, и в нощь отвѣзохомся от пристани, и стали на Бѣломъ море на якоре противо Кумъкопѣйскихъ воротъ253. И тутъ начевали, зжидалися сидѣлцовъ254 во Египетъ. И в день недѣлный во исхождении дня, на вѣчеру подняша парусы и пошли в путь свой. И во 2 день по захождении солнца минули городокъ Калиполя255: городъ каменной хорошей и житьемъ л. 79 об. пространен; в томъ городке турки и греки живуть.

* И того же дни пришли в городокъ Костели Старыя256. И богаты же два городка по обѣ стороны сидят, городки хорошия. Тут мы стояли нощъ и утре часу до третияго; тутъ раизъ бралъ пропусную на свой кораблъ. А море - узко то мѣсто; a тѣ городки у турка поставлены, для войскова дѣланы: нелзя кораблямъ то мѣсто пройти, тутъ море узко. И от того городка подняли парус; сели в сандалъ матрозы и побѣжали ко брегу, отдали писмо проѣзжее; а ко брегу не приставали, опять на кораблъ возвратилися. А сей городокъ, Новыя Костели257, такъже по обѣ стороны городки. От тѣхъ городковъ морѣ уже разшиблось островами под Святыя горы258. От Царяграда до Костели полтараста верстъ. А мы пошли влѣво. А от тѣхъ городковъ видеть Афонская гора по захождении солнца, а в день не видетъ.

* И въ 29 день пришли во град Сокиз259. Град зѣло хорошъ, л. 80. старинной, християнской; жильемъ пространенъ; а городовыя стѣны всѣ от француза разбиты, какъ онъ ево брал260; вѣтриныхъ мѣлницъ зѣло много, всѣ каменныя. Тут раизъ отдавалъ сухари на каторги неволником, в Цареграде бралъ. Полатное строение всѣ каменное, садовъ много. И виноград дешевъ: по паре око; арбузы дешевы, лимоновъ по 20 за копѣйку, дыни дешевы. А стоит Сакизъ-град, какъ во Иеросалимъ идешъ, на правой стране, на бѣрегу моря, ниско под горами высокими - невозможно пѣшему взойти, а горы все каменныя. Тутъ наши товарыщи пошли в город за харчемъ, такъ горачники засадили за горач. Такъ, приѣхавши, намъ сказали, что: «Ваших-де турки посадили за горачь». Такъ я сѣдши в сандал да и поѣхал ихъ выручать - ажно их турокъ и выпустилъ. Сказалися, что московския, такъ они и отпустили. А когда я вышел на бѣрегъ ко граду, тогда меня обступили неволники, спрашивали про всячину. Рады л. 80 об. миленкия! Делаютъ тутъ городъ, стены каменныя из земли ведутъ. Тутъ мы гуляли по городу и всякой харчь покупили. Тут в городѣ зело много грѣкъ, и митрополит тутъ живетъ. И тако мы ходили по граду, а меня уже горачники не брали и не спрашивали. А когда наших турки брали, тогда они сказали, что: «У нас-де на карабле указъ у попаса», - такъ они меня потому и не спрашивали. И, пришед на корабль, начевали, и утре рано подняли парусы и поидохомъ.

* Августа въ 1 день пришли в городокъ Сенъбаки261. В том городку живутъ всѣ греки, а турокъ нетъ никого. A всѣ корабленники до одново человека: когда они пойдутъ на море, такъ у нихъ одни бабы дома останутся; а то и попы всѣ на корабляхъ ходят в промыслу. Городокъ Сейтяки стоитъ на горѣ зѣло высоко, а за нимъ еще и втрое горы выше. Тутъ и монастыри естъ по горамъ, да я в нихъ не былъ. Тутъ раизъ корабль з запасомъ выгружал, и стояли л. 81. мы тутъ седмъ дней. Во всѣхъ тутъ cap домы и жены262, такъ они из Царяграда всякой припас годовой привезли, а таскали на себѣ на гору. Чудное дѣло, каковы ихъ жоны силны! Одна баба пшеницы пол-осминки263 в мешку несетъ в городокъ. А такая нужда на гору итти! Мы, бывало, порожнемъ пятью отдохнешъ, идучи на гору, а они без оддышки да еще босы, а каменья такия, что ножи торчатъ.

* Августа въ 7 день пошли ис того городка уже на захождении солнца, a вѣтру не было ничего. И к зори быстъ ветръ великъ, и минули градъ Родозъ264: великъ зѣло, много в немъ християнъ и всякого овощу. Да сказывают, что у турка другова города такова привольемъ всякимъ нетъ, кроме Египетской земли, а мы к нему не приставали. И отплыли от Родоса верстъ з десять, а ветру и не стало. И видели: на острову школа греческая преждѣ сего бывала, и тутъ греки науки учивалися, а турокъ нынѣ не даетъ. И тут мы стояли весъ день, и утре рано подняли л. 81 об. парусы всѣ и пошли в путь. И бысть ветръ зѣло добръ, и плыли тою пучиною троя сутки.

* И августа въ 11 день пришли к Нилу-реки, что из рая течетъ265; зѣло мутна, морѣ всѣ смучено з глиною верстъ на 30 всюду кругомъ. И, не дошедъ устья Нила-реки верстъ за пять, стали на якоре, для того что тутъ от реки море мѣлко, пескомъ нанесло, а корабль всемъ грузомъ в устья не пройдетъ. Такъ пришли из Египъта Малова, а имя ему Рохидъ266, малыя корабли да и взяли весь кораблъ; что в немъ грузу было, все в малыя выклали, а кораблъ назад порозжи повѣли. А насъ арапы взяли на маломъ корабле да привѣзли нас в Рахитъ.

* Город Рахит зѣло хорошъ; пристань великая, а от устья Нила да Рахита-пристали верстъ за 10; а строенье в немъ лутче цареградского. И когда мы пристали ко брегу и увидили арапской род, зѣло ужасохомся. Необычно таких людей видать, что звѣри, кажется, тебѣ съестъ хотят; а иныя наги, что мать радила; л. 82. a всѣ изувѣрыя: иной кривъ, иной разноокъ, иной кривоносъ, иной криворотъ, иной слепъ; а языкъ грубой, что псы лаютъ. Такъ мы смотримъ, что будетъ. Языка не знаемъ, a гдѣ стать, Богъ вѣсть, спросить не у ково. Тутъ-то уже горѣстно было! Кажется, на онъ свѣтъ пришли, и мнили-то, что конца дошли.

* А оны арапы вскочили на корабль да рухлеть нашу доловъ волокутъ - работники у них такие, обычай таковъ. С веревками пришли да тянутъ, а мы имъ не даемъ для того что, куда с рухледью-то итти? Потом прииде в разум, что у меня была грамотка в Рахитъ ко игумну. Такъ я стал арапомъ крычатъ: «Мѣтоха!» Такъ они сказали: «Знаем-де» - да взявши нашу рухледь да и понесли. Такъ тутъ стали юмручники досматривать, и я показал указ салтанской, они и смотрить не стали. Такъ нас арапы повѣли до мѣтохи, сиречь до монастырского подворья. И привѣли насъ не в тое метоху, во Александрийскую, а мы л. 82 об. не знаемъ. Подали игумну грамотку, и игуменъ намъ сказалъ: «Не ко мне-дѣ грамотка, къ еросалимскому игумну». Такъ мы пошли искатъ, повелъ насъ гречанинъ.

* Пришли в метоху - ан игумна нетъ. Все бѣда! Мы тутъ ево ждемъ - анъ ему тамъ, на бозаре, сказали про нас, так онъ нанявши араповъ под нашу рухлѣдь да и принесъ в метоху, а мы толко смотримъ. И поклонились мы игумну, игуменъ нашъ нам рад. Я же ему подалъ грамотку; онъ же прочелъ да и сказал: «Добро-де, все, что писано в грамоткѣ, я-де вамъ здѣлаю». И услышал я, что онъ трошки по-руски натяковаетъ, и я зѣло обрадовался. Слава Богу, что хошъ маленко языка рускова знаетъ! Потом намъ молвил: «Ну, не печалтеся» - да нас и сталъ хлѣбомъ кормить, да потом дал по рюмки вина церковного. Такъ намъ поотраднѣе да мрак-отъ стал сходить. Доброй человѣкъ, миленкой былъ етотъ игуменъ; грѣхъ ево добродѣтель забытъ! Бывало, бѣз меня пяди не пойдетъ гулятъ ли на базар; взявши л. 83. за руку меня да и пойдетъ.

* «Добро!-де, не печался, я-де уже тобою буду радетъ, во Иерусалима я-де тебѣ корабль добуду».

* Такая бывала ужасть от арапов, боимся з двора сойтить. Страшны, ходять наги; дѣвки лѣтъ по 12 и по 15 ходят наги. А как уже присмотрелись, такъ и с ними нетъ нечево. Все сперва, всякое дѣло с приступу лихо, а потом обуркается, такъ и знакомо станетъ. А когда мы пришли въ Палеевщину, такъ намъ они, тѣ козаки, беси показалисъ. А какъ пришли въ Турки, такъ и ума не стало: «Вотъ, мол, су, то-то ажно бѣси-то!» А когда с турками опознались, будто руския стали. А когда пришли во Египетъ, такъ мы смотримъ на араповъ да межу себѣ говорим: «Вотъ, моль, су, то-то прямыя беси!» А хошъ и опозналися, а таки, что от бѣсов, опасалися. Ети люди не разнилися з бѣсами и нравами, и поступками, и видениемъ, и лихостию. И слава про нихъ лежит во всю вселенную, что они люди добрыя, стоят хороших бѣсов!

* И тако мы л. 83 об. стали в Рахите жить, и со арапами осматриватся, и по Нилу-реку гулять. Нилъ-река будетъ с Волгу широною, a бѣжит быстро и мутно. А воды пить нелзя, такъ наливаютъ в сосуды да миндалныя ядра кладутъ, такъ она отстоится и хороша станетъ. А Нилъ-река 3 месяца мутна бываетъ, потом и чище станетъ. В Великой Ефиопии, когда у нас бываетъ зима, а у нихъ лѣто. От нас к нимъ солнце забѣжит, такъ у нихъ в тѣхъ месяцахъ лѣто бываетъ. А когда настанет месяцъ май, такъ у нихъ станетъ зима становится. А от нихъ к намъ солнце в севѣрныя страны зайдетъ, такъ у нихъ май, июнь, июль - зима, морозы, снеги глубокия. А когда настанетъ август-месяцъ, тогда у нихъ придутъ дожди и зима пойдетъ долой, такъ-то вода полая придетъ во Египетъ. А когда 3 месяца вода мутна, в тѣ поры и рыба не ловится; ан счистится в ноябре, тутъ уже ловъ пойдетъ. В реке Нилу рыбы зѣло много, а рыба всѣ торанъ, л. 84. а иной мало.

* В Рахите по Нилу зѣло садов много и финиковъ, финики недороги: фунтъ копейка сушеныхъ. Во Египтѣ дожда никогда не бываетъ, все рекою всю Египетскую землю напояетъ: везде борозды проведены, да воду по нивамъ пущаютъ. А Нилъ-река нискобѣрега. Овощъ всякой во Египтѣ дважды в году поспѣваетъ, и хлѣб такожде дважды с поля снимаютъ, а лимоны часто, что месяцъ. От устья Нила-реки до Болшева Египта Ниломъ-рекою 500 верстъ, а кораблемъ вверхъ по Нилу, какъ вѣтр доброй, в три дни поспевают. По Нилу-реки до Египта такия комары, что сказать нелзя: и зиму, и лѣто бес полога единой ночи не уснешъ. А когда мы пришли, такъ нас так комары объели, такъ рожи наши стали что пьяныя, угреваты, другъ друга не признаешъ; а на них знаку никакова нетъ.

* И жили мы в Рахите семъ дней. И нанял намъ игуменъ кораблъ до Домяты, до другой пристани267; а итить вверхь по Нилу-реки; а караблъ арапской был. Игуменъ л. 84 об. нас отдал арапомъ в руки и приказал, чтобы никакой налоги намъ не было. Такъ раизъ очистилъ намъ корму; и мы в корму поклали рухледь свою, да и сами сѣли, и убралися всякимъ харчомъ.

* Августа въ 17 день сѣдши в кораблъ и пошли вверхъ по Нилу-реке ко Домятину, к другой пристани египетской, а дали с человѣка извозу по талеру. И в той день бысть вѣтръ зѣло поносенъ да полунощи, а с полунощи престал. И стояли тутъ да полудни, и видели по Нилу-реке городковъ арапскихъ бѣсчисленное множество. Городокъ от городка верстах в дву, а села также; а строение все каменное, и села узорочныя велми. А земля около Нила черная и ровная, бутто нарочно здѣлана, хошъ яйца катай. А людей многое множество. А вода во всю землю Египетскую пущена из Нила; ино какъ с корабля поглядишъ: по всей земли что небо да вода вѣздѣ. A гдѣ берега высоки, такъ тутъ волами воду тянутъ; а колеса здѣланы л. 85. что мелничныя да кувшины навязаны, да такто и наливаютъ, а инде кошелями люди льютъ. Зѣло земля Египетская доволна всемъ и людми жила. Что говорить, ета земля у турка - златое дно! Всячина изъ Египта в Царьград караблями идетъ.

* Нилъ-река что выше, то шире, къ Египту инде есть верст на пять шириною. И шли мы Ниломъ-рекою вверхь три дни и, не дошедъ Египта верст за 20, поворотили в другую проливу вниз по Нилу под Домятино. Тутъ Нилъ-река от Египта разшиблася двемя гирлами: одно гирло пошло под Рагитъ, а другое - под Домятъ. Удивителная зѣмля Египетская! Какъ посмотришъ по бѣрегу, то везде арбузы горами лежат, дыни; арбузъ дать копейка великъ, а дынь такожде в подъемъ. А когда мы с моря пришли под Рагит, такъ от устья Нила-реки видетъ Александрия268. А мы в ней не были, верст за 10 мы от ней стояли. А когда мы поворотили внизъ по Нилу-реки, и шли вниз три дни, и на четвертой день л. 85 об. пришли в Домят.

* Пристань Домятъ - мѣсто хорошеѣ, добро бы не болши Рахита, и строение тако жъ. Зѣло етѣм у турка пристани велики, и корабли египетския велики. А когда мы шли на корабли со арапами, горко было силно: люди-та что бѣси и видѣниемъ, и дѣлы. А мы, трое насъ, что пленники, языка не знаемъ, а куда нас везутъ - Богъ весть. А хоша бы нас куда и продали - кому искать? Некому. Да спаси Богъ игумна! Он, миленкой, раделъ и приказал нас беречъ, такъ нас хозяинъ-арапъ и бѣрегъ. А когда мы пришли в Домят, такъ онъ орапъ кликнулъ гречинина да и отдалъ меня в руки: «На де, отведи ево в мѣтоху». Такъ гречининъ нанялъ араповъ под нашу рухлядь, да и пошли в метоху, в монастырское подворье. Ту нас игуменъ принял с любовию и трапезу учредил. А языка не знаетъ, да старецъ у него, повар-сербинъ, онъ, спасибо, языкъ знаетъ руской - такъ нам отраднѣе стало. Слава Богу, тутъ от печали поутешились! Подали игумну грамотку. л. 86. Такъ онъ прочелъ грамотку да и сказал мнѣ: «Добро-де, корабль готовъ есть во Иеросалимъ, утре-де готовтеся совсем». Такъ мы ему поклонилися, а сами зѣло обрадовалися: слава Богу, что бѣз задершки, Богъ дал, караблъ идетъ!

* И августа въ 24 день сели в малой коикъ и пошли вниз по Нилу-рѣки на море, а корабль в ту пору грузили на море. И когда мы стали выходить в устье Нила-реки, тогда взяла нас погода великая. Зѣло мы убоялися, уже отчаяли своего спасения и другъ з другомъ прощалися, толко уже всякъ тихо Бога в помощъ призываетъ, а в сандалъ воды много налило. И пришли на то мѣсто, на устье самое; тутъ река мелка, а волны к мели, что горы высокия, с моря гонит. И мне пришло в разум про отца Спиридона, и я начатъ Богу молитися: «Владыко-человеколюбче! Помилуй нас, грѣшных, за молитвы отца нашего Спиридона!» О дивное чюдо, какъ косенъ Богъ на гневъ, а скоръ на послушание! Видим, какъ волна идетъ, хощет пожрати совсемъ сандал - анъ не дошед за сажень л. 86 об. да и разсыплется; другой также напряжется, хощетъ пожрать да и разсыплется. А я, су, то жъ да то ж: «Господи, помози за молитвы отца нашего Спиридона!» Да так-то насъ Богъ-светъ и спас; а уже до конца извѣстно, что в том мѣсте насъ Богъ спас за молитвы отца Спиридона.

* И когда перешли лихое мѣсто, вышли уже на море, тогда наши окаянныя арапы не везуть нас на кораблъ: «Дайте-де намъ талер! Мы-де было от вас пропали!» А мы им, собакамъ, тамъ напред за извозъ дали, а ихъ, враговъ, обычая-то не знали. Мы, су, то такъ, то сякъ, а они и весла покинули да и гресть перестали. Охъ, бѣда! Что с сабаками дѣлать? А до корабля еще будетъ с версту. А видимъ, что кораблъ готовится к подъему. А они не везутъ: «Дай-де талер!» Такъ я стал переманивать: «У меня, молъ, денегъ нетъ, раизъ, мол, тебѣ за нас дасть». Такъ они, сабаки, едва повѣзли. А когда привезли х кораблю, такъ нас матрозы тотъчас приняли, и рухледь нашу. л. 87.

* А арапы и стали просить: «Дай талер!» Такъ я раизу сказал, что, мол, мы имъ за работу, что рядили, то в Домяти напред отдали, а они, молъ, насъ бѣз денегъ и не повѣзли. Такъ раизъ ухватя рычагъ да и кинулся на нихъ, а они отпехнулись скорѣе от корабля да и поѣхали на море. Люты собаки, злодеи-арапы!

* Августа въ 24 день против 5 часа в нощъ пошли по морю. И поднявши парусы: все бысть ветръ - и шли три дни. И не бысть нам вѣтру добраго во Еросалимъ, но пошли мимо. Аще нам сказали матрозы, что Иеросалимъ минули, такъ намъ тогда бысть печално и скорбно зѣло.

* И тако в 4 дне пришли во град Втоломаиду, а турецкое именование Акри269. Град бывалъ зѣло хорошъ, a нынѣ весь разоренъ от турка. Тутъ живетъ митрополит Птоломаидской; церковъ в немъ толко одна християнская, а християне - арапы. Добры миленкия силно до нас были. От того града до Фаворския горы270 верстъ съ 30, а до Назарета271 верстъ зъ 20. Тутъ под тѣм городом гора л. 87 об. Кормилская, гдѣ Илия заклал жерцов идолскихъ Езавелиныхъ272. Зѣло гора узорочна, брусом вышла в море высоко зѣло. Тутъ и потокъ Киссовъ273 подъ горою. В той в полугорѣ монастырь Илии Пророка, а живутъ в немъ французы, турокъ имъ отдал. А от града да Кормилския горы верстъ зъ 10 через затон, а около затону вѣрстъ 20 будет. Межи града и горы великой затон, тутъ корабли убегають от густыны в затишие. Тутъ мы по граду ходили, видѣли, прежняго царя какъ палатное строение бывало зѣло узорочно, церковь бывала Иоанна Богослова зѣло предивна.

* А когда мы ходили, и увидели башни много плотей человѣческихъ не в разсыпани, целы и саваны, какъ теперво положены. И мы спросили старца, кой нас водилъ: «Что, моль, ето за тѣла лежать, что они в целости и чего ради в таком мѣсте и в презорствѣ?» И онъ намъ сказал: «Дивная вещь над етими людми сотворилася, уже-де инымъ от нихъ 300 лѣтъ. Когда-де л. 88. турокъ под етот город приступал274 и не взял, так-де изменники, похотя турку град здать, выстрелили писмо на стреле и указали, с которой страны приступать. Такъ турки с той стороны стали приступать да и взяли град Птоломаиду. Потомъ доведался митрополит, что стала из города измена, да в церкви и проклял ихъ, тѣхъ изменниковъ, и род ихъ. И тот-то де весь род тут лежить: коего-де не погребуть, а земля и выкинетъ вонъ; так-де потому знаемъ, что тотъ человѣкъ того роду. Да все-дѣ их от тѣхъ пор тутъ кладутъ; так-де, бывало, ужасъ от них: мимо проитти нелзя, что живыя лежат. А когда патриархъ Иерусалимской ѣхал в Царьград и тутъ-де к намъ заѣхал, так-де стали ево граждани молить, чтобы их разрешил. Так-де патриархъ Досифей проговорил над ними молитву разрешалную, такъ они поразсыпались, а то-де ужасъ былъ». Етакая диковинка, и топерво на нихъ ужас смотреть!

* И жили во Акрѣхъ 4 дни, и пошли еще выше. А нам силно печално, что нас раизъ не везет к пристани л. 88 об. Иерусалимской. Да и что здѣлаешъ, коли ему не в пудь! Онъ все наровит, какъ назад пойдет во Египет, так то, кто хощетъ, завесть. И добывали проводниковъ, кто бы проводилъ да Иеросалима. Такъ намъ сказали: «Ни по коему образу етемъ-де путем не проидешъ от арапъ». А всего ходу 4 дни, да нелзя. Увы да горе! А хочется во Иеросалимъ, чтобы к Воздвижиниеву дни275, да уже такъ промыслъ Божий былъ.

* А в тѣ поры во Иеросалиме неладно было: арапы было весь Иеросалимъ разорили. Горко было намъ. Мы уже у раиза прощались, чтобы нас отпустил: в тѣ поры караблъ шол да пристани. А онъ нам сказалъ: «Что петь де спешите, али де мой хлѣбъ вам надокучил? Да еще-де будетъ с вас, не отпущу-де я вас, не поставивши у пристани. Срамота-де моя, что вас на иной кораблъ отпустить; не будет-де тово!» Доброй человѣкъ был раизъ, спаси ево Богъ! Христианская душа миленкой былъ! Бывало, приказываетъ всячину давать намъ есть и пить, возил нас по морю л. 89. четыре дни, и поил, и кормил, и за караблъ не взялъ.

* А матрозы что братья были родныя все; да, полно, языка-та не знали, а то бы и лутче тово было. Из Аскрей пошли в Вифсаиду-град276 и шли день.

* Сентября 2 дня пришли в Вифсаиду-град. Вифсаида зѣло хорошъ, стоит при море красовито, и пристань хороша корабелная. Тутъ мы пошли во град; тогда про нас сказали митрополиту, такъ митрополитъ велѣл нас к себѣ позвать. И мы пришли, такъ онъ велѣлъ сыскать толмача и стал чрез толмача с нами говорить. Потом велѣл нам обѣдать дать, и мы обѣдали, рыбы было доволно. А митрополитъ родом арапъ, а глава у него обрита почти вся. Потом пошли мы в церковь, митрополит тутъ же пришол. А мѣсто у него здѣлано у царскихъ дверей межъ иконъ, такъ люди на него глядя и молятся: с ыконами в ряд стоит лицемъ на запад. Мы смотрим: «Что, мол, ето еще за уставъ?» И нигде мы такъ л. 89 об. еще не видали. Послѣ вечерни мы спросили про него, анъ намъ сказали: «Да что де ему, онъ-де христианства отступил, онъ-де принял папежство; а патриархъ-де Антиохийской и клятве его предалъ; онъ-де и мясо есть в посты». А Вифсаида-град - епархия антиохийскаго патриарха. Такъ мы, су, от него уклонятся: «Пропади, мол, онъ, окаянной!» Опять за мною не одныжды присылал, такъ я не пошолъ. Ну онъ к Богу! А тудъ во граде церковь папежская - костел, такъ ево французы оболстили в свою вѣру.

* Тутъ мы стояли 5 дней. Потом раиз кораблъ со пшеницою выгрузил да инымъ товаромъ нагрузил, кой потребѣнъ во Египет: мылом, лесом. Потом, поднявши парусы, пошли вспять ко Акремъ и идохомъ с полдня. Из древа увидел кораулщикъ и закричал, что идет голенъ разбойнической. Такъ взметался раизъ, велѣл парусы оборачивать, и пошли опять в Вифсаиду. И тако нощъ всю бродили на одном мѣсте: вѣтръ намъ был противной - так по морю кораблъ шатался туда л. 90. и сюда. А поутру поглядим: анъ на том же мѣстѣ все шатаемся. Потомъ сталъ ветръ по нас, и по полудни пришли опять в Вифсаиду. И тутъ стояли еще три дни, проведывали про разбойниковъ. И въ 4 день пошли под Акры, и тутъ от полунощи пристали.

* Тогда в ночи бысть буря зѣло вѣлика, а корабль нашъ от волн зѣло разбивашеся. И тако та буря зѣло меня утомила, и бысть весъ огнемъ палимъ. Такъ в одной свитке на карабле ночъ всю валялся, а ветръ в меня бил. Да и забѣжал в меня вѣтръ морской, такъ я и занемоществовал. Такова была болезнь: три дни ни сидеть, ни лежать, ни стоять, ни ходить - матъ да и все тутъ. А корабленники, миленкия, кой-что несут да сидят надо мною, заставливают есть: иной арбуз принесетъ да дает, иной - лимонов, яблокъ райских, дынъ, иной - виноград. Не опишешъ ихъ добродѣтели, каковы миленкия были добры, кажется, ни сродники таковы. Что дѣлать? Уже мнѣ смертъ ставится. Такъ я легъ, да шубами меня укутали - такъ я вспотел, такъ полегче стало. л. 90 об.

* В Вифсаиде дыни, арбузы зѣло недороги; виноград - на копейку полу насыпать; райских яблокъ 20 за копейку; яицъ 12-13 за копейку; смоквы свежея зѣло недороги: ведро великое - копейка дать. А в Акрехъ всѣ дороже.

* Сентября въ 14 день, на праздникъ Воздвижения Честнаго Креста Господня, после полуденъ пошли из Поломаиды на пристань Иеросалимскую. И в нощи пришли ко граду Иопии, а по-турецки проименованъ Яфа277, - пристанъ Иерусалимская. Ту Петръ-апостол пребывал у Симона Усмаря278. Град хорошей, да нынѣ весь разоренъ: прежде от турка, потом от француза. Град Иопия стоит при мори на горе красовито, а в нем жилья немного, турки живутъ да арапы-християне. У християнъ одна церковь, и та на поле, толко стены, а то не покрыта, верхь збит и дверей нетъ. А служит в ней чорной попъ, присланъ изъ Еросалима. А тут он живет для богомолцов: пришедши, тут стоят, на подворье том. А служит попъ л. 91. в церкви той по воскресеньям да по празникамъ, а в протчия дни в кельи служитъ.

* А какъ мы с корабля приѣхали в городъ и пришли в метоху, и тотъ попъ насъ принял и мѣсто намъ далъ, потом учредил намъ трапезу хорошею. А богомолцовъ еще на пристань никто не бывалъ, мы еще первые пришли. И препочихомъ тутъ два дни. Прислалъ по нас бей-турчанинъ279, кой тутъ началникъ, онъ збираетъ на турка дань. Мы же пришли к нему в полату. Онъ спросилъ нас: «Что за люди? Откуда пришли? Давайте-де горачъ!» Мы же сказали ему, что мы люди московския: «Мы, мол, тебѣ горачу не дадимъ». - «Для чего-де не дадите?» И мы сказали, что у насъ есть ферманъ салтанской280, да и подали ему салтанской листъ. Онъ же стал честь, а сами межъ себя, сидя, другъ на друга взглядывают да головами качаютъ. И, прочетши листъ, спросил у меня: «Бакъ, папасъ, московской-де царь бьется ли с нашимъ царемъ турским?» И я ему сказал, что у нашего московского царя с турецкимъ миръ, брани нѣтъ. И онъ турчанинъ л. 91 об. молвил мнѣ: «Бакъ, попас, смотри-де». И я на него гляжу, такъ онъ, поднявши, листъ царской поцеловал, на главу положилъ, потом к челу приложил, а самъ мне молвилъ: «Вотъ так-де мы царской указъ почитаемъ. Все-дѣ тебе противъ указу здѣлаемъ. Поидите-де теперя в мѣтоху, по времени-де тебѣ подводы дамъ и отпущу-де тебя во Иеросалимъ». Такъ я и пошелъ в метоху.

* Потом сталъ к бѣю ходить, чтобы подводы и проводниковъ далъ. И бѣй мнѣ сказал: «Не отпущу-де тебѣ, нелзя-де тебѣ, во Иеросалиме-де заметъня теперева великая, разбой-де стоит на дороге». А в тѣ поры во Иеросалиме паша турецкой казнил араповъ, воров и бунтовщиковъ, головы их на колья поткнувъ да и поставил над грацкими воротами. Такъ за то арапы возмялися да писали во все веси арапския, чтобы съезжалися ко Иеросалиму; такъ потому арапы-дичъ ис пустыней, из Египта, от Синайской горы281 сьѣхалисъ. А паши в тѣ поры во Иеросалимѣ не было, онъ ѣздилъ для поимки разбойниковъ. И воевода согласился со арапами, да пустил л. 92. ихъ в город, да и заперса с ними. А иныя поѣхали за пашою; такъ паша с ними бился, что с собаками. А в город, во Иеросалимъ, ево арапы не пустили; такъ онъ ѣздилъ да улусы арапския разорялъ, а ихъ ималъ. Такъ арапы-то нас не пропустили, все сабаки пути заняли. Да так-то паша с ними бился неделъ с семъ, а мы все-то тутъ сидели - грусно было силно.

* Градъ Иопия убогой самой, толко славенъ приходомъ иеросалимскимъ: везутъ мимо бумагу хлопчатую, пшено сорочинское изъ Египта приходит; из Еросалима всячину, дрова, товар - все велбудами да ишаками малыми возят, называется все вьюками. Тамъ телегъ нетъ да и нелзя телегами: горы непроходимыя и высокия.

* А когда мы жили во Иопии, видели бѣдство великое, какъ на море разбойники разбиваютъ корабли. А разбойники - Малтийскаго острова немцы282, люты злодеи, все море затворили. А ихъ отпущает разбивать папа Римской исполу да и благословение подаетъ имъ, а на всякой годъ отпущаетъ л. 92 об. по 30 голенъ. Такъ они, какъ поймаютъ корабль христианской, такъ товаръ, денги побѣрут, а людей всех отпустят и кораблъ хозяину порозжей отдадутъ. А турки прилучатся на християнском корабле, то всѣх в полонъ возмутъ да на каторги к папѣ пошлют. А какъ турецкой кораблъ возмутъ, такъ со всем в свою землю отведутъ, а турокъ всѣхъ на каторгу отдадутъ. Горе от сабакъ, от малтезовъ, - все Бѣлое море затворили! А турокъ не может с ними управится: они под самой Царьград подъѣзжают да селы разбиваютъ.

* И жили мы во Иопии 3 недели. Потом, после Покрова283, корабль пришолъ из Царяграда, а на карабле были богомолцы разных вѣръ: греки, армяны, французы, жиды. И на другой день турчанинъ-началникъ прислал под нас подводы и повѣли нас арапы в город Ромель284, 15 верстъ от Иопии. И того же дни пришли в Ромель-градъ. А когда богомолцы пришли во Иопию, тогда турки со всякого человѣка з грека брали по 8 талерей, а со армянъ, французов и жидов - по 16 талерей. Да и печатки всякому человѣку даютъ; а когда пойдутъ из города, печатки отбираютъ, чтоб другъ другу, инымъ л. 93. межъ себя не давали. Да такъ в воротѣхъ по одному человеку перебираютъ да и пропустят.

* Во Иопии харчий силно убого, нетъ никакова харчу. Виноград дорогъ, хлѣбъ такождѣ, яйцы дороги; а рыба временемъ бываетъ дешева, а иногда и дорога. Да тутъ же перед нами во Иопию шолъ из Египта кораблъ зѣло великъ, и разбойники-малтезы за нимъ гнали. Такъ уже близ Иопии, верстъ за 10, корабленикъ подержался близ берега, а карабль весъ и разбился о камень, а товаръ весь и потанул. Такъ корабленики с корабля покидались: иныя в сандал, а иныя так совсѣмъ бросались в воду да выплывали. А прилучилось ночью, такъ раиз со всеми матрозы прибѣжали пеши во Иопию, такъ бѣй с войскомъ пошол да тово мѣста да таскали кое-что. А товаръ весь разнесло, ничего не нашли, толко корабѣлныя снасти побрали, а то все пропало.

* Октября въ 7 день пришли в Ромель-град и стали в метохи монастырской. Град Ромелъ поболше Иопии, а стоитъ в поле; нетъ подле ево ни рекъ, ни колодезей; а от моря 15 верстъ. Да от турка весь разоренъ, а приволен всячиною: много селъ л. 93 об. подлегло - два торга в недели бываетъ. Винограду на копейку полу насыпатъ; финики дешевы; лимоновъ 30-40 за копейку; смоквы зѣло недороги: плетенка с саженъ сушеныхъ - копейка; а яицъ 8-9 за копейку; масло коровья дорого: фунтъ 5 копеек да 6 копеек. Бумага хлопчатая дешева: фунтъ 2 копейки, а пряденая по 8 денег - то и торгъ, что бумага. И земля хлѣбородна, и хлѣб дешевъ печеной. А когда сошлись все богомолцы, тогда всякой харчъ дорогъ стал, потому человек съ 1500 было, а городина неболшая - такъ, бывало, и не добудешъ хлѣба купить.

* В Ромли церковь одна греческая вѣры, 2 - армянская, 3 - францужская, сирѣчь папежская. А мы жили з греками на Иеросалимском подворье у церкви Святаго великомученика Георгия. Та церковь, пишется что в чюдесех святаго Георгия285, когда ея строили, и какъ вдовица столп восхоте тутъ же в церковь поставити, а корабленникъ вдовицынъ столпъ не восхотѣ в кораблъ положити. И когда вдовица пришла ко брегу пристанища морского л. 94. и увидела, что ея столпъ не взят, тогда она плакала.

* И, пришедъ, святый Георгий рекъ женѣ: «Помоги ми сей столпъ вкатити в море». И тако Георгий святый невидимъ бысть. А когда корабленникъ пришел ко пристанищу ко Иопии и увидилъ: столпъ близ пристанища лежит - тогда ужасеся. А на столпѣ подписано: «Сей столпъ да поставится в церкви, входя на левой стране». А когда церковь строили, тогда тотъ столпъ поставили в церкви Святаго великомученика Георгия, какъ войдешъ в полуденныя двери, на левой руке. А в той церкви западныхъ вратъ нетъ, толко полуденныя. А у того столпа стоит чюдотворной образъ святаго мученика Георгия в киоте286, тотъ образ, на которой стрелялъ турчанинъ, a послѣ сталъ християниномъ да и замучился - чти в чюдесехъ святаго Георгия. Мы же чюдотворный тотъ образ по вся дни лобзахомъ.

* В Ромли 3 подворья разныхъ вѣръ: 1. Греческое; 2. Армянское; 3. Француское и папежское. Францужское и армянское подворье зѣло узорочно, полаты все каменныя, а греческое не таково - да у грекъ и все хужи! Они, злодѣи, богаты, такъ лутчия мѣста у турка откупили; а грекомъ всѣ худое дано, л. 94 об. для того что греки оскудали.

* А когда мы жили в Ромли, видели свадбы арапския, зѣло страмны. Неделю цѣлую женихъ с невѣстою ходить по ночамъ по улицам, по рядамъ многолюдно со свечами. А за женихом и пред женихом множества народа мужеска пола и женска кричат, верещат. А ходятъ по всемъ улицамъ. А где придутъ к болшой улице, тутъ и остановятся. Да одинъ кой-то калдунъ выдетъ напред и станетъ приговаривать, а за нимъ, помешкав мало, да вси кричат: «Хананея!» Да так-та да полуночи таскаются, а что у нихъ «хананея» - шатунъ ихъ знаетъ. Да и христианския у них свадбы темъ же обычаемъ.

* А когда мы стали в Ромли за аропами, тогда намъ наместник присылалъ грамотки утешныя, чтоб богомолцы не печаловались. А пронашивалъ намъ грамотки чернецъ, арапъ родом. А проходилъ онъ мудро, надевъ железа святаго Георгия, в коихъ онъ мученъ. Такъ арапы Георгия боятся да това человѣка не трогаютъ, a желѣза целуютъ, а тому человѣку даютъ хлѣб и овощъ.

* И тутъ намъ живучи, скорбно было силно: Еросалимъ блиско, а арапы, собаки, не пропустят; толко за горами не видатъ Иеросалима. л. 95. Увы да горе! А иныя помышляли и назад итти.

* Колико бѣдство было на сухе и на море, а тут пришли подъ Ерусалимъ да назад итъти? Увы да горе! А сами помышляемъ: «Владыко-человѣколюбче! Почто ты нас, свѣте наш, не допустишъ видети своего святаго града Иеросалима и живоноснаго твоего гроба лобзати?» А сами думаемъ: «Уш-то не допущаютъ грехи наши тяжкия?» От коей печали и хлѣба лишилися. И видя нас, скорбныхъ, того же града Ромли греческой вѣры подъячей-арапъ, и позвал нас всѣхъ к себѣ в гости хлѣба есть, и учредил намъ трапезу пространну, и удоволил нас всячиною, брашном и питием, доволно. А насъ, гостей, было 200 человѣкъ. И ласковыми насъ словами уговаривалъ: «Не печалтися-де, Господа ради, вотъ де уже скоро пойдете во Иеросалим; есть вѣдомость, что скоро будет с арапами мир».

* Когда мы жили в Ромли, а въ Ерусалим не идемъ, а они нас на дороге межъ гор засели да ждутъ. Такъ они видят, что мы не идемъ, такъ тѣ разбойники вздумавши да и ударили на град днем в полдни, 200 человекъ конницы. И прибѣгли к самому бозару в ряды да и почали грабить, кто ни попался. А богомолцы, видя такую бѣду, в монастырях и заперлисъ. л. 95 об. А орапы и почили по улицам рыскать на конях с копьями. Мы же взлезше на верхъ келей и смотрили, что будетъ. И учинился бой великой у разбойниковъ со грацкими арапами ж да с турки; и граждане прогнали ихъ в полѣ далече. А бились с ними близъ часа, толко Богъ помиловал: с обоихъ странъ урону не было, толко межъ себя ранилисъ. А они было, сабаки, затемъ и приѣхали, что нас было разбить: ведаютъ, что идутъ с казною болшою. Кабы ночью, так бы всѣхъ разбили; а оплошно силно жили. Етакое бѣдство от сабакъ-арапъ толко с ними!

* И на третей день послѣ побоища приѣхалъ к намъ в Ромель паша с войском: все конница; а служивыя были болгары, христианския дѣти, да турокъ нуждою потурчилъ; а людъ зѣло крупенъ да и храбры. Бывало, к нам приходят в монастыр да говорят с нами. З болгары богомолцы приветливы силно: хоша босурманы, а таки искра-та есть християнская. И, приѣхавши, паша на третей день выкинулъ на базар дву арапов-переводчиков удавленныхъ. А люди ходя да на них каменьемъ бросают - да и закидали ихъ каменьем. И мы спрашивали: «Что за люди?» Такъ намъ сказали: «Были-де толмачи л. 96. пашския, а жители-де ромелския, да много-де от нихъ смуты было у паши со арапами. Когда с пашою, тогда все на арапъ вину говорят; а когда приедут ко арапом, такъ на пашу наговариваютъ. И от того двоязычества бѣдство было великое. А когда паша пришел в Ромель и сведал их двоязычество, тогда вскоре велѣлъ ихъ удавить - так помалу мятежъ сталъ переставать».

* А паша писалъ к турецкому своему салтану на воеводу иерусалимского, что воевода сложился со арапами да ево в город не пустилъ. А воевода писал на пашу, что паша араповъ напрасно казнить: «Такъ-де стал бунтъ великой, хотели-де град разорить. И я-де видя: арапъ множество приѣхало - и стал их снаравливать: ихъ-де множество, а нас-де малое число. И ты-де, пожалуй, пришли иного пашу, такъ-де и мятежъ престанет». И такъ царъ разнялъ у них вражду: холепского послалъ пашу во Иеросалим, а иеросалимского - в Халепъ. Потомъ мятежъ помалу стал утихать.

* Да тут же недалеко от Ромли град Лида287, где Георгия святаго тѣло положено, a нынѣ мѣсто то все разорено, и церковь мученикова вся разорена. Зѣло узорочита была, a нынѣ толко алтарныя стены л. 96 об. стоят. А где гроб его былъ, на том мѣсте могила землею обсыпана. А мощи его нынѣ где, про то Богъ вестъ, никто про нихъ не вѣдаетъ.

* Да видили жъ мы в томъ же Ромли в церкви, какъ христианския робятка говорят в службе зѣло глумно, а намъ необычно. Когда начнетъ одинъ говорить «Блажен мужъ», а другой, отпехнувъ того, да второй псалом, а стихеры также все по стиху сказываютъ. А у всякого робѣнка за пазухою носит Псалтыръ и Октай маленкия. А когда они станутъ говорить, такъ другъ пред другом взахватъ бьются между себя: кой силнее, тотъ болши и говорит. А учатся у нихъ не по-нашему: с утра да полденъ учит Часовникъ288 или Псалтырь, а с полденъ до вечера - петь Октай того дня да и сказывает в церкви. А прежде учатся арапскихъ языков, потомъ греческим. Греческою грамоту добре умеютъ, а языка простаго не знают и разума книжнаго, не разбѣрутъ греческих книгъ.

* И стояли мы в Ромли полчетверты недели. Потом паша прислал ко всем богомолцем, чтоб были готовы итти во Иеросалим. А на другой день рано пригнали арапы велбудов, кони, ишаки малыя и стали класть рухлеть на кони, под всякого человѣка по два коня. И была задуха л. 97. великая, едва выбралися в полѣ. И выбралися на полѣ часу в пятомъ дни. И збиралися тутъ всѣхъ вѣр. И паша самъ выѣхалъ за градъ провожатъ насъ.

* Октября въ 28 дне въ 6-м часу дни помолившеся Господу Богу и Пречистѣй его Богоматери и поидохомъ из Ромли ко святому граду Иеросалиму всемъ корованомъ, было человек тысячи с полтары разныхъ вѣръ. И тотъ весь день шли межъ горъ разсѣлинами. Каменныя горы, а в горахъ арапы всѣ живутъ. Лихи зѣло разбойники: бьютъ, грабят, что на тебѣ видят, всѣ отнимаютъ и зѣло насилие великое творятъ. А паша окаянной толко славу ту учинилъ, что за городъ выпроводил, да денги обобралъ с человека по гривне, да пихнулъ всѣхъ меж гор ко арапомъ, а сами проводники и назад.

* Потом арапы насъ стали битъ, грабить. Осыпаютъ, что пчелы, рвутъ за ризы, трясутъ долой, с лошади волокутъ: «Дай пара!» Обушком межи крыл, дубиною иной в груди суетъ: «Дай пара!»

* Дать - бѣда, а не дать - другая. Толко ты кошелекъ вынял, анъ другой с стороны и вырвалъ совсемъ. А не датъ, л. 97 об. так убьетъ. А станешъ давать, такъ с одново мѣста четверть часа не спустять, что от сабакъ не отобъесся. Посмотришъ: везде крикъ да стонъ, бьютъ да грабятъ; иной плачет - убитъ, иной плачетъ - ограбленъ. Вездѣ гоняются за однемъ человѣком по 10, по 20. Многия коней и рухледъ покидали да такъ от нихъ, сабакъ, бѣгаютъ. А болши псы-извощики тут же воруютъ, мотаются межи тѣхъ. Да извощики-то ис тѣхъ же сѣлъ разбойничъихъ, такъ имъ кстати вороватъ-то, собакамъ, - те же разбойники; перебѣгаютъ да грабятъ: передний назадъ, а задний напредъ. Баб-то миленкихъ бьютъ! Пришедши, возметъ бабу-ту или девку за ногу, да такъ с лошеди долой волочотъ, да бъетъ: «Дай пара!» Бѣдство великое от араповъ, пощади, Господи, подобно что на мытарствахъ от бѣсовъ!

* А я и лошадь покинулъ да все бѣгалъ пешком, такъ они таки не такъ нападали. А когда набѣгутъ арапы ззади или встречу и хотять битъ и грабитъ, такъ я толко нашолъ на нихъ ружье острое. Бога-света призову на помощъ да безпрестани кричу к Богу-то: «Владыко-человеколюбче! Помози за молитвѣ отца нашего л. 98. Спиридона!» - такъ они и прочъ от меня. А они иной в глаза заглянетъ, а самъ заворчитъ да и прочъ. А я сам удивляюся человеколюбию Божию; знатъ, молъ, что Богъ любитъ Спиридона-та отца. Такъ меня Богъ-светъ спасъ за молитвъ отца Спиридона. Да спаси Богъ арапа, моего извощика, много имъ отбивался. Гдѣ набегутъ арапы станицею, хотятъ грабитъ и бить, а онъ самихъ наворотит дубиною. А они станутъ с ним шуметь, а я в те поры - от нихъ. Потом иная станица набѣжит, а онъ опять с ними станет шуметь да драться, а я таки уйду. Да тах-то весъ денъ куликал. А я, су, выневши да ему пар 5-6 дам, такъ онъ за меня лутче стоитъ. А самъ мнѣ ворчитъ: «Э, папас, не бойся-де, я-де тебѣ не дам грабитъ и битъ». А сам таки, злодей: «Чтиз пара, дай-де пара, видишъ-де, какъ я за тебѣ со арапами бъюся!». А я, су: «Ну онъ провалися!» - вынявши алтына два и дашъ. Да так-то ему днемъ-то с рублъ передавалъ, и хлѣбомъ-то ему даю. Ну он к Богу! Толко дал Богъ здорово, не о денгахъ слово, увечье-то пуще денегъ. А они, собаки, не разбираютъ, л. 98 об. и милости у нихъ нетъ: хошъ по главѣ, хошъ по глазамъ. И тотъ мы день весъ шли, ни пили, ни ели от нихъ, собакъ. Такое бѣдство чинятъ арапы, уже невозможно такой беды человеку от рождения своего видатъ! Толко ты вынешъ кусъ хлѣба да к роту, а иной заскоча с стороны да и вырвет. А сами между себя и подерутся за кусокъ хлѣба.

* И того дни дошли до села Еммауса, гдѣ Христосъ явился Луце и Клеопѣ289. И тутъ мы стали начеватъ, а сами згорели от зною. День весъ со арапами билися, что с собаками, a бѣгали, что от бѣсовъ, - и такъ угорѣли. А день былъ жаркой, питъ-то хочится, а воды-то нетъ нигдѣ. И, пошедши, тутъ в прудѣ у араповъ купили на грошъ воды, такъ напилися да и опочили. Немного повалялись, будто поотрадило. Слава Богу-свету!

* Ну-ста, смотри же, нѣ та бѣда, инъ другая! Извощикъ нашъ, арапъ, сталъ у меня денегъ просить: «Дай-де пара! Чемъ велбуда кормитъ?» И я выневши ему и дал гривну, а онъ меня сталъ бранить по-турецки: «Мало, дай-де еще!» Да и поднявши каменъ, да ко мнѣ суется, а я, су, также противу его поднялъ. Такъ онъ, окаянной, разсердился, в зубы хочетъ ферснутъ. И, видя нашъ крикъ, л. 99. грѣки пришли к нам да стали разговаривать: «Дай-де ему, сабаке, еще!» Я, су, вынявши гривну да еще ему далъ, и онъ, окаянной, зубы скрегчетъ, ходячи. Ему чаялъ, я грекъ; какъ греки сказали ему, что: «Попасъ московъ, у него-де ферманъ потыша турча», - такъ онъ посмирняе сталъ баятъ.

* Село Еммаусъ стоит под горою. Церковъ христианская зѣло была хороша, a нынѣ турки коней запираютъ. Церковь та поставлена на томъ мѣсте, где Христосъ Луце и Клеопѣ познался в преломлении хлѣба. И на томъ мѣсте та церковь стоитъ; зѣло узорочна была, еще то строение царя Константина290. А когда мы стали начевать у села Еммауса, тогда лише ужасъ, по таборам-то стонъ стоитъ: иной бѣз глаза, у иного глава проломана, иной бѣз руки, иной бѣз ноги; бабы-то плачутъ. Иной сказывает: «У меня 8 талерей отняли»; иной скажет - "20", "30"; у иного одежду отняли, у иного книги. А у черного попа из Царяграда, такъ у него, сказываетъ, 500 талерей отняли; ходит миленкой что чорная земля от печали. Плачъ да крикъ стоит по табарам. Ужасъ, пощади, Господи!

* И утре рано пошли из села Еммауса, а поднималисъ бороною. Какъ л. 99 об. арапомъ не грабить?! Отнюдъ другъ друга не ждутъ: какъ кто сѣлъ, да и пошолъ, да и все тутъ. Меня бьютъ, а другой мимо пошелъ; а того стали битъ, такъ я мимо пошелъ. Да такъ-то всѣхъ и перебѣрутъ по одному человѣку. Потом мы пошли из села Еммауса, тогда на нас опять арапы напали и почали грабитъ и битъ по-прежнему. Всего от Иеросалима верст съ 5, а насилу от нихъ, сабакъ, выбились. А я таки, су, за прежней промыслъ да также: «Боже, помози за молитвъ отца нашего Спиридона!» Так-то меня Богъ и спасъ от плотныхъ бѣсовъ. А когда мы взошли на верхь горы, тогда увидели святый град Иеросалимъ - тогда арапы все пропали, что под землю провалились.

* А когда увидели мы святый градъ Иерусалимъ версты за две, тогда мы зѣло обрадовалися. И, сседши мы с коней, поклонилися святому граду Иеросалиму до земли, а сами рекли: «Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ, святый, яко сподобилъ еси насъ видети град твой святый!» А когда увидили турки с стены градской нашъ корованъ, тогда воевода выслалъ к намъ турокъ, арапъ конницу и с ружьем. И турки, л. 100. арапы выѣхали в поле, а сами стали скакать, винтоватъ, копья бросатъ - рады собаки, что мы приѣхали, а сами намъ говорят: «Салам аликъ!» А мы имъ противъ говоримъ: «Алики салом, здорово ли живете?» - «Какъ-де васъ Богъ милует? Какъ-де васъ Богъ пронесъ от разбойниковъ?» Да и поскакали за насъ назад х коровану, да и поѣхали назади корована всемъ полкомъ, будто насъ такъ провожаютъ. А мы уже всѣ пѣши шли до вратъ градскихъ. А изъ Ерусалима вышли на поле християне: греки, армяне, кофты, французы, иноки, мужи и жены - все встречают насъ, а сами плачутъ: «Какъ-де вас Богъ пронесъ от араповъ?» А мы такъже плачем, никто тутъ не можетъ от слезъ удержатися. Ужас и радость! Уже в радости всю бѣду забыли.

* Октября въ 30 дне пришли ко святому граду Иеросалиму. И когда мы внидохомъ во святый градъ Иеросалим и внутръ града, подле дома Давидова291 множество народа: турок, арапов, християне-армяне и разных еретических вѣръ стоятъ. Все, миленкия, рады, встречають нас, всякъ своей вѣры своихъ смотрит. А корованъ наш шел верстъ на 5 и болши. А, вшедши во святый град Иерусалим, все пошли по разным монастырям своей л. 100 об. вѣры. А мы со греки пошли в Великой монастырь патриаршей греческой292; а армяне - в монастыръ Иякова, брата Божия293.

* А когда мы стали в монастыръ патриаршей въезжать во врата, тутъ насъ наместникъ со всеми старцами встретилъ. Рады зѣло, потому что отчаяли насъ, жили на пристани полсемы недели. И старцы наши кони разседлываютъ и рухлетъ нашу в кельи носятъ; з горелкою старцы стоят, а иныя на блюдахъ закуску держат. И стали всякому человѣку по 2 финжала наливать горелки. И радостно, и плачевно! Потом раздавали намъ кельи. Мы же въ кельях мало опочили, начали бить в доску за трапезу. И, пришед, старцы стали насъ зватъ за трапезу. И всѣ богомолцы вобрались в трапезу: трапеза зѣло велика; толко жены особливо ели в кельях. Потомъ ударили в кандею294, и стали «Отче нашъ» говоритъ, и сели хлѣбъ ясти. И трапеза была доволна зѣло всячиною, и виномъ поили нескудно. И, воставши из-за трапезы, воздали благодарение Богу.

* И потомъ повѣли насъ гулятъ на верхь келей, около Великия церкви295, на гору Голгофу296. Мы же пришед на гору и падше, поклонихомся и целовахомъ святую гору Голгофу. Потом стали намъ указывать Елеонскую гору297, Вифлием298, обитель Савы Освященнаго299 и Содомское л. 101. море300, Иордан-реку301. И тогда мы з горы Голгофы увидели святыя места и от радости не могли от слезъ удержатися. Падше, поклонихомся, и от той радости всю бѣду арапскую забыли, и хвалу Богу воздахомъ. А сами вси единогласно рекохомъ: «Слава тебѣ, Господи! Слава тебѣ, святый, яко сподобил еси нас, грѣшныхъ, видети твой град пресвятый! О Владыко святый, что воздадимъ тебѣ? Како нас, недостойныхъ, допустил со грѣхи нашими?»

* И тако ходихом по крилу церковному великия церкви Воскресения Христова и смотрихом здания церковнаго. И дивилися: «Како матерь нашу церковь и такую красоту отдалъ босурманом в поругание?» И плакали, на таковое строение глядя. И пришли к Великой церкви, и смотримъ сверху в окно, и увидели пределъ302 над Гробом Господнимъ, и возрадовахомся радостию великою. А сами, кабы можно, так бы скочили в церковь, да невозможно от турокъ-собакъ: они церковь запираютъ и печатаютъ. И видим там старцов, ходящих по церкви, разныхъ вѣръ еретическихъ: овыя, ходя, кадят святыя мѣста, а иныя службу поютъ. Мы же дивихомся таковому их безстудию. А франки поют на арганехъ, a всѣ тѣ веры называются християнскими! Что жъ дѣлать? Богу тако попустившу! л. 101 об. И тако мы доволно ходили и вся святыя мѣста смотрели.

* И пошли в своя кельи, и мало опочихомъ. Приидоша старцы и позваша насъ к записке, мы же все пришли в патриаршу келью. И тутъ стали всякого человѣка имя в книгу записывать, а у записки сидел митрополитъ Птоломаидской да наместникъ патриаршей. А от записки брали з богатого по 10, по 8 и по 5 червонных, а с убогих - по 5 талерей. И какъ уже всѣхъ переписали, такъ наместник позвалъ меня. Такъ я к нему пришолъ, и поклонился, да и подал ему царской листъ московской. Потомъ мнѣ велѣлъ сесть и, взявши, государевъ лист развернулъ, а честь не умѣетъ. Толко гербъ царской смотрили да и поцеловали гербъ царской. Потом мнѣ сказал чрезъ толмача: «Для здравия-де царского величества все тебѣ добро будетъ у нас. Дадим-де тебѣ келью добрую и станемъ-де тебѣ водить по святымъ мѣстамъ, где-дѣ нам возможно. A гдѣ-де невозможно и коими-де мѣстами бусурманы владѣют и християнъ не пущаютъ, тутъ-де мы и сами не волны». И я вставши да и поклонился. И наместникъ мнѣ молвил: «Иди-де теперя в келью, а когда-де будетъ время, убравшися, станем-де васъ водитъ по святымъ мѣстамъ». А греком завистно, л. 102. что наместникъ таковую показалъ любовъ. И тако пошли в келью и опочихомъ.

* И в полунощи стали клепатъ в доску ко утренни. Мы же пошли в церковь царя Констянтина и матере его Елены303 и тутъ мало постояхомъ. Когда начали на утрени кафисму говорить, тогда намъ стали свечи раздавать и повѣли нас со свечами по святымъ мѣстам. Прежде привели тут, гдѣ Христосъ сиделъ на камени, когда явился Марии Могдалыни304. Тутъ над тѣмъ каменемъ здѣланъ чуланъ дощатой з дверми, да и замыкаютъ. А камень, что стулъ, круглой, красной кременъ. A гдѣ Христосъ сиделъ, то мѣсто сребром обложено и позлащено. Тутъ, подле того камени, церковь Иякова, брата Божия, и служат в ней греки. Тутъ мы, тотъ камень целовавъши, пошли до церкви, гдѣ Мария Египетская305 плакала предъ образом Пресвятыя Богородицы. Потом повѣли нас до Авраамовой церкви306. Пришед в тое церковь, целовахомъ то мѣсто, гдѣ Исакъ стоял связанъ, когда его Авраам хотел заклать307. И то мѣсто обложено сребром и позлащено, величиною з болшую торелку.

* Потом возвратилися в Великой монастыръ. Идучи в монастыръ, целовахом Великия врата. И приидохом в церковь, а в церкви поють славословие л. 102 об. великое. И отпели утренню, и тако пошли в кельи своя. Потом пошли к литоргии, отпѣли литоргию, вышли из церкви, пошли все до винной полаты. Тутъ всем подносили араки по финжалу; таковъ в томъ монастыре уставъ: после обѣдни все старцы вышед из церкви да и поидуть пить горелку. И тако пошли до кельи своей. По времени же позваша нас за трапезу и такоже нас по-прежнему удоволиша всем. Воставъ из-за трапезы, трапезу же и заперли, не пустили вонъ богомолцов, стали ноги умывать. А за умыванье брали с нарочитыхъ по 8, и 7, и по 5 червонныхъ, а с убогих - по 5 талерей. И тако умывъ ноги и обравъ гроши, отворили двери и выпустили вонъ.

* И утре рано привели к монастырю арапы коней. К нам же пришедъ черной попъ Дорофей, да старецъ-арапъ возвестилъ всемъ, чтобы шли в Вифлием. Мы же стали збиратся. И вышли за градския врата Лидския, тогда стали коней разбирати. А инии же пеши шли, а арапы силно сажаютъ на кони, хошъ кто не хочетъ. Мы же шли пеши, для того что они, сабаки, силно извозам грабят: на 10 верстъ полтина станет извозу. И когда сождались все, такъ и пошли к Вифлиему.

* И тутъ на пути на левой странѣ минули монастыръ Святаго пророка Илии, л. 103. где попалил огнем пятидесятницу308. Тотъ монастыръ от Иерусалима версты три. Да тутъ же на другой стране дороги, какъ в Вифлиемъ идешъ, противъ монастыря лежить камень великой, на коем спалъ Илия Пророкъ. И какъ онъ на камени лежал, такъ весь изобразился; все знатъ: гдѣ лежала глава, гдѣ руки, гдѣ ноги, гдѣ спина - что на воску. А над темъ каменемъ стоить древо масличное. И богомолцы тотъ камень лобзали все; мы и камень, из древа части брали ветвей на благословѣние. Отидохомъ якобы с версту, тутъ стоитъ на пути гробъ Рахилинъ, матери Иосифа Прекрасного309: когда она на пути умерла, тутъ погребена быстъ.

* Мы же мало еще пошли от того гроба Рахилина, на долу стоит древо масличное. А сказываютъ про то древо: когда Пресвятая Богородица бѣжала во Египетъ от Ирода-царя310, так-де под тѣмъ древом почивала с Превѣчным Младенцем. И то древо и доднесь зелѣно, невелико, окладено каменьемъ. Мы же то древо ломали на благословение. И от того древа пошли к Вифлиему. И не доходя Вифлиема, в правой руке в полугоре стоит Ефрафа311, поболши жильем Вифлиема; толко мы в ней не были. И тако пришли к Вифлиему.

* Вифлием стоит на горе красовито. В нем жилья немного, подобно селу, толко церковь узорочна Рожество Христово312 над тѣм мѣстом поставлена, над вертепом, где л. 103 об. Христос родился. В той церкви и ясли Христовы, а вертепъ посреде церкви. В вертепъ итъти, что в походной погребъ, неглубоко, ступеней 5. И в пещере ясли каменныя от мрамору бѣлого. A гдѣ Превѣчный Младенецъ родился, и то мѣсто сребром обложено, и позлащено, и камением драгимъ унизано. А вертепъ узорочисто здѣлан, стены все цветы украшен. A нынѣ ту церковь держать папежцы: турокъ у грекъ отнял да французом отдалъ313, а греком данъ предѣлъ збоку той церкви. Строение греческое-то французы всѣ из церкви вонъ выкидали, и то строение всѣ лежит теперва бѣз призору. А то строение греком во многия тысящи стало, а топерва проподает такъ ни за что. А крыта церковь свинцомъ. Длина ей 8 саженъ, а поперегъ 27 саженъ. А в трапезѣ тоя церкви 50 столповъ аспидныхъ, на стороне по 25 столповъ. И тутъ на монастыре арапы продаютъ лестовки: многия тысящи весъ год к тому числу спеютъ да богомолцовъ дожидаются. Такъ богомолцы у нихъ всѣ покупят; и мы отчасти по силе купили про себя, на Русь, братии нашей и для благословения. A тѣ чотки кладутъ на Гроб Господенъ, такъ оне освящаются Гробом Господним. Потом азъ пошел в пещеру, гдѣ младенцы избиены от Ирода-царя. Зѣло удивителна л. 104. та пещера, а земля в ней бѣлая; и ход в нея из вѣртепа, гдѣ Христосъ родился.

* Потом позваша насъ за трапезу, и трапеза зѣло была доволна, и винца было много. Потом попъ Дорофей да старецъ-арапъ, - попъ взял книги, а старецъ блюдо болшое, - и стали денги обирать. И греки богатыя давали по 10, по 8, по 7 и по 5 червонных; а убогия - по 5 талерей, менше того не беруть. А будет кто поупрямится да станетъ 4 талеря давать, то такъ в глаза и бросят: «Какой-де ты богомолецъ?!» Будетъ кто хощетъ итти во Иеросалим, то сумма грошей велика надобѣть. И, вставъ от трапезы, пошли гулять по кельям: высоки кельи, красовито силно стоят. И Вифлием на горѣ. Какъ посмотришъ к Содомскому морю - ужасно зѣло!

* И утре пошли из Вифлиема тем же путем в вышеписанной монастыръ Святаго Илии Пророка. И тутъ того монастыря игумен встретил нас, ввелъ нас в церковь Святаго Илии Пророка. Церковь зѣло узорочна, а в ней писмо все стенное хорошо силно. Тутъ лежит в стенѣ вдѣланъ камень, на коемъ сидел Илия, когда попалилъ пятидесятницу. В той церкви трапеза была богомолцом. И тот же попъ Дорофей по-прежнему взялъ книги да записывал, а гроши так же брал, что и в Вифлиеме. Вставши от трапезы и погуляв л. 104 об. по церкви, мало опочив, пошли из монастыря Святаго пророка Илии.

* И пришли в монастыръ к Честному Кресту, гдѣ честное древо расло. В монастыре церковь зѣло предивна, писмо в ней стенное. В той церкви под трапезою пень того древа, с которого ссѣчено и здѣланъ Крестъ Христовъ, на нем же распят бысть Господъ наш Исусъ Христосъ. Мы же тотъ пень лобзахом. Да от той же церкви выносили часть от животворящаго древа, на немъ же распятъ Господь нашъ Исусъ Христос. Мы же лобзахом тотъ крестъ.

* А сказываюсь про то древо: посадил Лотъ три главни по согрешении со дщерми и поливал то древо по повелѣнию Авраамову314. И когда Соломонъ стал строить Святая Святыхъ315, и то древо повелѣлъ ссѣчъ на тябло316. И мастеры то древо смѣряли и потянули вверхь - ано и коротко стало. Они же усумнешася, и отпустиша долу, и смѣряли - ано и пришло в мѣру; потянули опять - ажно и опять стало коротко. Такъ мастеры познали, что хощетъ быть нѣкое таинство, и положили его к стенѣ - и бысть сѣдалище иудеом. И когда пришла Южская царица к Соломону317 и Соломонъ нача ея водити по своим царским сокровищам и показовати ей вся церковная здания внутрь ея, тогда Южская царица, когда пришла л. 105. к честному древу и увидѣла его, и воспела: «О треблаженное древо!» И от того времяни не велѣлъ Соломон-царъ на томъ древѣ садится, и с того числа бысть то древо в чести у иудеовъ. И когда жиды стали Христа распинать, и повелѣша ис того древа здѣлать Крестъ Христовъ, на нем же распяша Господа Славы. И тотъ пень в той церкви стоит, и доднесь целъ, и сребром обложенъ, и позлащенъ.

* И ходили мы по церкви, и смотрили здания церковнаго. Потом позваша нас за трапезу. И трапеза была пространная; и вина много было для того, чтобы охотно богомолцом денги давать. И тут Дорофей да старецъ-арапъ бралъ денги по вышеписанному, какъ и в прежнихъ мѣстахъ, и в книги записывалъ. И тутъ, ѣдши хлѣба, начевали. И гуляли, и по тому монастырю вверху ходили по кельямъ. Удивителной монастыръ, а пустъ весъ; толко два старца или три живуть для службы, и богомолцов водятъ по святымъ мѣстамъ, да денги обираютъ. И утре рано поднесли по финжалу араки, и пошли во Иерусалимъ.

* И пришли во Иерусалим в монастыръ Великой. Потом стали нас разводить по монастырям и стали кельи раздавать. Намъ же отвѣли келью в монастыре Иоанна Предтечи318 и дали мне келью. Мы же начахом жити и Бога благодарити. Потом позвали нас л. 105 об.в монастыръ Святаго архангела Михаила на ево праздникъ319 ко всенощной. И тут в вечерни былъ митрополитъ Птоломаидской, и на утренни онъ был, а литоргию самъ служил, после обѣдни поучение челъ изоустное. Певцы у него были нарочиты, толко ниже нашихъ гораздо. Тутъ, не распустя богомолцов, подносили по финжалу араки да брали с человека по червонному, по талеру и по полуталеру.

* Потом повели насъ во обитель Святаго Савы Освященнаго. Также пригнали коней арапы и збиралися все за градскими воротами. И пошли от Иерусалима ко обители Святаго Савы Освященного, а шли все юдолью Плачевною320. А когда стали збиратся богомолцы, тогда арапы окаянныя силно сажаютъ на кони и бьют, кто какъ не хочет ѣхать на лошади. Великое насилие! А извозъ дорогой: от Иерусалима да Савина монастыря с человека по талерю, a переѣзду 20 верстъ. Бѣда, су, со арапами, нигде от них уходу нетъ, везде враги насилуютъ!

* И шли мы юдолью Плачевною; и будемъ какъ на полупути от Иерусалима, тутъ мы нашли на араповъ. Они поят скотъ, великия стада, а ихъ, собакъ, многое множество. А стали на дороге, а ходъ мимо л. 106. ихъ. А они наливаютъ воду в корыты, такъ дорогу у насъ заняли. А арапы дикия да и задрались с нашими провожатыми, арапами жъ. Чортъ на чорта нашол! А мы нутко бѣжать все юдолью. А наши арапы с ними стали дратся да бится: имъ было хотелось насъ грабить, a тѣ не даютъ. А проводники наши на конехъ кругъ нашего коровану бѣгаютъ да кричатъ нам, чтоб бѣжали. А мы бегли да и ротъ разинули. Охъ, дорошка, дала ума знать! А сами таки махают, что бѣгите. Естли бы етемъ арапомъ попались, то бы прощай: не токмо бы пограбили, всех бы тутъ побили, для тово что дичь, кочевыя, а не селския. Когда мы к Иерусалиму шли, такъ тут насъ грабили селския, а они толко грабят, а не убиваютъ.

* И тако мы бѣжали версты с три бѣс памяти, друг друга потоптали да набѣжали на их кочевье. Тутъ у них стаятъ полатки, и жены, и дѣти ихъ тутъ, да и козлята молодыя, овечки малыя. И когда нас увидели арапския жоны, робята, подняли крикъ, вопль, выскочили ис полатокъ нагия, чорны, толко зубы свѣтятся. Тут мы пуще того испугалися; а вопль их намъ показался, кажется, до небесъ. Тутъ-то мы еще бѣжали с версту. Едва отдохнули, такъ набѣжали л. 106 об. на нас проводники наши и сказали нам: «Не бойтеся-де топерва».

* И тако мы взошли на гору высоко, толко в полгоры, и мало пошли, увидели монастыръ Святаго Савы Освященнаго - и возрадовахомся зѣло. И пришли к монастыръским вратам, слезли с коней. А у вратъ стоятъ арапы, не пропущаютъ сабаки, бѣрут с человека по 5 пар да и пустят. И тако мы внидохом в лавру Святаго Савы Освященного. Зѣло предивен монастыръ, у нас такова подобиемъ нетъ. Хитро стоитъ, с полугоры стены ведены круто зѣло. И в том монастыре, в лавре Святаго Савы, храмъ болшой предивной Преображения Господня, стенное писмо; и иныя церкви многия есть. Тутъ же в монастыре видели мы келью святаго Савы, где онъ сам труждался: вытесана в горе какъ мочно человеку сестъ, а стоять нелзя. Прежде сего, сказывали, выхаживало миро, a нынѣ нѣтъ. А стоитъ тотъ монастыръ на краю юдоли Плачевной, коя пошла в Содомское море. А итъти тою юдолью да Содомскаго моря от Савина монастыря с полдня, сказываюсь; а какъ посмотришъ к морю Содомскому с монастыря, кажется, версты двѣ, да межъ гор куликовата л. 107. юдолью. А подойтить посмотреть к тому морю блиско от арапъ нелзя, да и не велятъ турки ходить. А то море животнаго в себѣ ничего не держит, а воды пить нелзя: горка и солона - и всякое животное в себѣ уморяетъ. А то море невелико, что озеро, уско да длинно; а ходу, сказываютъ, кругъ ево всего 5 дней.

* А когда мы пришли в монастыръ, тогда насъ игуменъ ввелъ в церковь. Тутъ нам вынесли крестъ, здѣланъ от части животворящаго древа. Мы же целовахомъ тотъ крестъ и обрадовахомся радостию неизреченною. И потомъ повели нас на гроб святаго Саввы: среди монастыря здѣлан голубѣцъ каменной, покровъ чорной, на покровѣ крестъ вышит. Мы же гроб его лобьзахомъ. А мощи его где - про то Богъ вестъ, и сами греки не вѣдаютъ. Потом нам в церкви вынесли 3 главы, Ксенофонта и сыновъ ево Аркадия и Иоанна Цареграцкихъ321. И тако мы тѣ главы целовахом.

* Потомъ повели насъ в пещеру; тутъ зѣло костей много, в той пещере. Мы же вопросихомъ: «Что ето за мощи?» И старцы сказали: «Ети-де мощи новыхъ мученикъ. Когда-де турокъ взял Иерусалимъ322, тогда салтану турецкому сказали, что: «Есть тутъ монастыръ, калугеры 5000, и они-де л. 107 об. лихи зѣло, собравшися, пришед-де, опять возмутъ Иерусалимъ». Такъ салтанъ послалъ пашу в монастыръ Святаго Саввы, велѣлъ избить. И турки, пришедъ, стали убивать отцевъ, ис пещер таскать вонъ да главы отсекать. Отцы же, видя суровство зверское от турокъ, не стали противитися и начати своя главы под мечъ клонити. И побити ихъ турки 8000. И видя паша, что калугеры не противятся имъ, посла вѣдомость к салтану, что старцы ни в чемъ не противятся. Царъ же умилися, послал писание, велѣлъ престатъ убивати, а иныхъ, оставшихъ, свободити: куда хотятъ, идутъ, а тут бы не жили. И тако паша возвратился во Иеросалимъ, а отцы собравши мощи избиенныхъ да в той пещере и положили, а сами и пошли до Афонския горы, и тамо водворишася». A нынѣ в тѣхъ пещерах живутъ арапы, зѣло много. Нам же старцы приказывали, чтоб от тѣхъ мощей не брали ничего: «А естъли де кто возметь, а когда придетъ на море, такъ-де кораблъ с тѣми мощами на море не пойдетъ. И турки станутъ обыскивать, л. 108. а когда у кого найдут, так-де того человека совсемъ в море и кинутъ». Мы же того зѣло опасалися и не брали ничего.

* И тако мы смотрихомъ с монастырской ограды во юдоль Плачевную: круто зѣло, утесом. И тутъ видели араповъ: таскаются по юдоли Плачевной, а сами, подшедше под ограду монастырскую, крычать з долу, просятъ хлѣба. И старцы Савина монастыря со ограды кидаютъ им, что сабакам, помалу хлѣба. Ано кой напред подхватит да и побредетъ во юдолъ; а иныя глядятъ кверху да дожидаются, чтобы еще бросили. Такъ другому кинутъ, да и тот также побредет. Да так-то старцы по вся дни с ними мучатся. А за монастыръ вытить нелзя - ограбять. И гулявши мы по монастырю, позвали насъ за трапезу, коя зѣло была доволна, и вина было много. И тутъ Дорофей-попъ брал гроши по-прежнему да и на игумна брал по талеру с человека. И тутъ мы начевали; и утре поднесли по финжалу араки, да и пошли во Иерусалимъ.

* И какъ мы вышли за ограду монастырскую, тутъ на другой стране стоит столпъ каменной высокъ, а на нем стоит затворникъ весь наружи, на верху столпа, поджемши руки, в клабуке. А греки ходили к нему л. 108 об. на поклонъ. И я спросил тутъ у старца: «Что ита у вас за диво и святость?» Такъ онъ разсмеялся: «И тот-де столпникъ на час. Какъ-де богомолцы сойдутъ из монастыря, а ево-де за ними ветръ здуетъ доловъ». Мы же подивилися ему да и пошли. А шли къ Ерусалиму не юдолью, но тарами, высоки горы зѣло. И отошли верст за 10, стоит село арапское, а прежде сего бывала обитель Феодосия Великаго323. Нынѣ толко церковъ одна, и в тое арапы коней запираютъ.

* И пришли во Иерусалим, и пребыхом ту до Введениева дни324. И на праздникъ Введения Пресвятыя Богородицы звали всѣхъ богомолцов в монастыръ, а тотъ монастыръ девичей, живутъ старицы. И былъ у вечерни митрополитъ Птоломаидской, а обедню сам служил и поучение челъ. И после обѣдни посадили всехъ богомолцовъ в полату, и давали всякому человѣку по финжалу раки да по другому винца церковнаго, и брали с человѣка по червонному, по талеру и по полуталеру. И тако пошли по своим кельям. Потом на вечер стали намъ всем возвещать, чтобы были готовы итти в Великую церковь, мы же начати готовитися.

* И пришли все богомолцы к Великой церкви, и стали всехъ вѣръ л. 109. сходится. Потом сошлися всѣ, и стояхом у Великой церкви, и ждали пашу турецкого. Потом пришел паша, емуже турки послаша ковры, и селъ паша у вратъ церковных. Потом пришли к нему толмачи всѣхъ вѣр и стали подлѣ его. Потом турчанинъ принес лѣсницу, и прислонилъ ко вратом церковнымъ, и, взлѣзши, отпечатал, потом отперъ. Пришолъ митрополит греческой со християны-греки и сташа у врат церковных. Потом пришли и еретических вѣр: армяне, французы и протчих ересей - и стали у вратъ церковныхъ все. Потом турчанинъ сталъ брать со всякого человека по 3 червонных, а съ еретических вѣръ по шти червонных, да и печатки давал всякому человѣку. Потом стали в церковь пускать не всеми дверми, но половину отворилъ турчанин, чтобъ иныя такъ не шли, а пропущал по человѣку да по два да досматривал печатокъ. У кого есть печатка, такъ пустит, а у кого нет, так и не пустит.

Описание великия церкви Воскресения Христова

* Во граде в полунощномъ углѣ стоит церковь великая Воскресения Христова. А в ней врата двои: на полдни одне отворяются, а другия закладены л. 109 об. каменемъ. И какъ митрополитъ со христианы, с ними же и мы, вошли, и тутъ, немного пошедъ, саженъ с пять, лежит камень противу вратъ церковныхъ от мрамору бѣлого, огражденъ решеткою медною. И с того камени положенъ быстъ Христос во гроб Иосифом и Никодимомъ325; и на томъ камени Христа в плащеницу обвивали326. И тотъ камень митрополитъ и все християне целовали; и мы такожде целовали; потом и иныхъ вѣръ. А над тѣм каменемъ горятъ 8 кандил с масломъ древяным от разных вѣръ. А сказываютъ про тотъ камень, что подлинно былъ не мраморной, но простой бѣлой. А тотъ-де камень турокъ французу за многие червонные продалъ, и на том-де мѣсте положили вмѣсто того сей мраморной. А кандила над тѣмъ каменемъ положила царица Елена, однакож о томъ подлинного извѣстия нетъ. А что говорят, будто франки его украли, и сему невѣроятно, мудро его у турокъ украсть.

* И от того камени пошли налево к западной стране. Среди Великия церкви стоит теремокъ-пределъ, а в немъ Гроб Господень. A предѣл, аки церковь, надвое перегороженъ. И какъ в предел л. 110. первой войдешъ, тут лежит камень, егоже ангелъ Господень отвалилъ от дверей Гроба Господня327. И тотъ каменъ невеликъ, кабы пуд в 15, а утверженъ в помост, кругол, что стулъ. А знать, онъ прежде сего бывал великъ, до взятия туркова брали ево христиане на благословение, a нынѣ уже турки не дадутъ. А камень красенъ, что кремень. А над нимъ горять 4 кандила разныхъ вѣръ с масломъ древянымъ. Мы же тотъ камень целовахом.

* И тако пошли ко Гробу Господню в другой предѣлецъ. А вход ко Гробу Господню зѣло нуженъ: двери ниски да уски - все нагнувши, по одному человеку, а двое в ряд не разойдутся. А входятъ человекъ по 5, по 6, а болши нелзя. Тѣ поклонятся да выдутъ, а иныя поидутъ. Медлѣнно оттудова выходят, для того радостно велми. Такъ кому-то хочется скоро вытить? Уже насмотрится доволе такова дара да выдетъ. Хошъ крычат, не глядятъ на то.

* И когда мы вошли ко Гробу Господню и когда увидели Гроб Господенъ, тогда радости исполнися сердце наше; и забыхомъ скорбь нашу, и, падше, поклонихомся Гробу Господню. Тогда от такой радости не могли от слезъ удержатися л. 110 об. и начаша Гроб Господень лобзати, а сами рекохомъ: «Слава тебѣ, Господи! Слава тебѣ, святый, яко сподобил еси нас, грешныхъ, видети гроб свой пречистый и лобзати! Что воздам тебѣ, Владыко святый, како мя, недостойнаго, дапустил со грѣхи моими окаянными гроб твой пречистый видити?!» И дивихомся человеколюбию Божию, како от многих лѣтъ желаемое получихом: прежде слышанием и прочитаниемъ истории, нынѣ же Богъ сподобил самим видети. И тако воздахом хвалу Богу и Пречистой его Богоматери.

* И стояли тутъ, и смотрили, како прихождаху ко Гробу Господню на поклонение от разныхъ вѣръ еретическихъ. И видели армян и женъ ихъ. Зѣло во удивление: какъ над Гробом Господним они плачутъ, такъ слез лужи стоят на деке гробной; а иную бабу-ту насилу прочъ оттощить от Гроба-то Господня. Дивное чюдо! Хоша еретическая у нихъ вѣра, мы же подивихомся таковому усердию.

* А Гроб Господень приделан к стенѣ предела, к полунощной стенѣ, а от полуденной стороны та страна свободна; возглавие и подножие примуравленъ. А длина Гробу Господню - 9 пядей, а поперечнику - 5 пядей. А над Гробомъ Господним л. 111. горят 47 кандил с маслом древяным, а горят день и нощъ. А в тѣ кандила масло наливают и досматриваютъ старцы гробныя разных вѣръ еретических. И всякой старецъ в свои кандила масло льетъ. А будетъ видит: в чужихъ кандилах масло дагорает - такъ ударит в колоколецъ; такъ пришед да и нальет масла. А колоколцы от земли приведены во всякою келью, гдѣ кой живет.

* А писано в Корабейниковом страннике328, что де и тот гроб здѣлала царица Елена над тѣмъ подленным Гробомъ Господним. А входъ-де к нему под землею, и нынѣ греки и вход забыли. А етотъ Гроб Господенъ зделан от мрамора бѣлаго, и покрыть цкою мраморною, и запечатан седмию печатми свинчатыми. А нынѣ те печати чютъ знать, уже стерлися; а печатана насквозь дека, верчена да такъ и заливана. А что дека на Гробѣ Господни, на верху язва поперегъ разсѣлася, толко не насквозь, да другой страны разсѣдина не дошла. И поклонившеся Гробу Господню, и тако изыдохомъ ис предѣла, и смотрихомъ, и дивилися зданию церковному. л. 111 об.

* А у церкви над Гробомъ Господнимъ верхъ разбитъ, турки разбили, a здѣлатъ не дадутъ. А дыра та покрыта сеткою медною, чтобы птицы не лѣтали. A предѣлъ над Гробомъ Господнимъ обитъ деками мраморными, а инде уже деки и вывалилися. Великой церкви длина - 140 ступеней. Да тутъ же мы видели: на стенахъ церковныхъ кресты изображены в камени Великия церкви на западной, на полунощной, на полуденной. А подобиемъ таковы: в срединѣ троечастной, что у нас на Успенскомъ соборе329, а по странамъ четвероконечныя; а подпись на троечастномъ и четвероконечном - «Исусъ Христосъ Ника». A дѣлала тѣ кресты царица Елена с подлинного Креста Христова. А троечастной Крестъ Христовъ с возглавиемъ330, а подобие таково, якоже сии обрасцы свидѣтелствуютъ. А верхъ надъ Гробом Господнимъ аки теремокъ, что яблоко кругло. А на Гробѣ Господни служатъ французы-папежцы. А входъ ко Гробу Господню никому не возбраненъ, всѣхъ вѣръ ходят. А за предѣлом Гроба Господня к стенѣ придѣланъ придѣлъ: тут служатъ л. 112. кофти, а за ними хабѣжи. Тутъ гроб Иосифа и Никодима выбита в стену могилою, а гробовъ нетъ, толко ямы. Мы же тѣ гробы целовали и зѣмлю брали, а земля красна видомъ.

* И тако пошли до церкви Воскресения Христова 12 ступеней. А в той церкви служать греки, митрополитъ греческой. А патриархъ не живетъ во Иерусалимѣ, а живетъ въ Едринеполѣ. А длина той церкви - 20 ступеней, а поперегъ - 10 ступеней. Посреди же той церкви Пупъ земли331, покрыть каменемъ, а руками человѣческими не дѣланъ, но здѣланъ Божиимъ повѣлением. От Пупа земнаго 4 ступени в той же церкви естъ мѣсто, ограждено каменемъ народа ради в человека вышиною. А посреди той ограды пропасть-щель332, как мошно человеку пролесть. А какъ в нѣе посмотришъ, такъ темно, а глубины Бог вѣсть. И мы про ту пропасть спрашивали, и греки сказали: «Богъ-де знаетъ, что ето за щелъ, л. 112 об. мы-де и сами не знаемъ». А в той церкви иконное писмо всѣ московскоѣ - подаяние нашихъ государей, а писмо верховыхъ мастеровъ333.

* И тако нам ходившимъ в церкви, и начаша греки в доску бить в церкви к вечерни. Потом стали вечерню петь, а митрополит Птоломаидской стоял на мѣсте. И, отпевъ вечерню, позвали всѣхъ богомолцов на Голвоф ужинатъ за трапезу; и тутъ трапеза была всѣмъ доволна. Потом попъ Дорофей пошелъ з блюдомъ, а старецъ с тетратью, да брали так же: с нарочитыхъ по 8, по 6 и по 5 червонных, а с убогихъ по 5 талерей. A послѣ трапезы начевали и ходили по церкви. Утешно силно гулять, ненасытная радостъ!

* И увидели французы, что греки вышли из трапезы, и велѣл француской наместникъ заиграть в свои арганы для богомолцовъ греческихъ. И когда в арганы заиграли, тогда не могли никто удержатися, чтоб тѣхъ органовъ не слушать. Зѣло у собакъ лстиво и сладко играют! И тѣм играниемъ многихъ во Иерусалимѣ отвратили л. 113. от греческия вѣры к себѣ в папежскую вѣру. Тщателны собаки, многими дарами дарятъ, денги даютъ и платье - многихъ оболстили.

* Мы же ту нощъ всю не спали от радости, ходили по святымъ мѣстамъ и меряли Великую церковь мѣсто от мѣста. А изъ той церкви Воскресения Христова ходятъ на лесницу на Лобное мѣсто334. А от того мѣста 20 ступеней стоитъ престол, идѣже жидовѣ на Господа терновъ венецъ плели335; тутъ служатъ греки. И от того мѣста 10 ступеней стоитъ престол, гдѣ раздѣлиша воини жидовския ризы Господни336; и тутъ служатъ греки же. И от того мѣста четыре ступени - гдѣ воини жидовския меташа жребий о ризе Господни337. И от того мѣста 16 ступеней - гдѣ Пресвятая Богородица плакала по Христѣ во время страсти338. И на всѣхъ тѣхъ мѣстах службы, и висятъ кандила скляничная с маслом древянымъ, горятъ безпрестанно.

* И от того мѣста к западной странѣ 10 ступеней стоит темница; 3 ступни - гдѣ сиделъ Господъ нашъ Исусъ Христосъ от иудей. И тутъ горятъ 4 кандила л. 113 об. денъ и нощъ. Да тутъ же лежитъ колода каменная, а в ней пробито 2 дыры: какъ жидовѣ наругалися Христу, и клали нозе его в кладу и замкомъ замыкали339. А от того мѣста 20 ступеней - гдѣ стояли Господни ученики, плакали по Христе во время страсти Господни340.

* И от того мѣста к полунощной стране в той же болшой церкви стоитъ столпъ каменной от мрамору бѣлого, за него же привязанъ быстъ Исусъ Христосъ от бѣззаконныхъ иудей. От того столпа вторая часть в великомъ Риму в церкви Святыхъ апостолъ Петра и Павла341; а третия часть в Цареградѣ в церкви Успения Пресвятыя Богородицы, гдѣ патриархъ служитъ, и тое мы часть в Цареграде видѣли и целовали. А у того столпа престолъ, служат французы. И от того столпа к западу стоятъ францужския арганы, зѣло велики, привезены из Риму от папы.

* Да в той же церкви, не доходя на Лобное мѣсто на лесницу от того мѣста 24 ступени, на восточной странѣ, позади олтаря Воскресения Христова, л. 114. тутъ есть врата великия и лествица в пещеру ископана, глубоко итти в нея по ступенемъ каменнымъ. И какъ снидешъ долу, тутъ стоитъ церковь каменная царя Констянтина и матере его Елены. И тамъ горять 3 кандила с масломъ, а посреди тое церкви в пещеру ископана в землю лесница 7 ступеней. И тамо царица Елена обрела Крестъ Христовъ и два разбойнича342. А стоят на том мѣсте 6 кандил христианскихъ, одно латинское.

* А одесную страну Вокресения Христова тут есть лесница - итти на гору высоко на Голгофу, каменная лесница, 13 ступеней. А святая гора Голгофа каменная, высока, на ней же распят быстъ Господъ нашъ Исусъ Христосъ. А на Голгофѣ, гдѣ водруженъ бысть Крестъ Христов, тутъ пробита гора. Мы же, грешнии, то мѣсто целовали. А то мѣсто обложено сребром и позлащено, а ис того мѣста благоухание происходит, а то мѣсто выбито кругло. А за тѣм мѣстом поставленъ крестъ-распятие, а написано распятие по-латынски, и подножия нѣтъ343, a нозѣ прибиты одним гвоздемъ. л. 114 об. A гдѣ укануша кровъ Господня, и то мѣсто до полупяди широко, а глубины никто же вѣстъ. А церковь та на Голгофѣ вся была выслана каменемъ мраморнымъ пестрымъ, зѣло узорочиста. А ходятъ в нея разувши, в однихъ чулках. И у того мѣста сидитъ старецъ со свѣчами неотходно. А служатъ на томъ мѣсте греки. А от Лобнаго мѣста вправо лежит камень круглой, вделанъ в помостъ; а на том камени снятие было тѣлу Господню со креста344; а тут служатъ французы.

* А сшед с лесницы, налѣво под горою святыя Голгофы стоит церковь каменная345. А в ней на входе по обѣ стороны стоят два гроба царския; а какия были цари, никто не знаетъ. И мы спрашивали у грекъ, и они не знаютъ, а подписъ на нихъ латынская.

* A тѣ гробы зѣло хитро сделаны, мнится, не гробы - такое-то чюдо! А не целуютъ ихъ, толко спинами трутся об них; а не вѣмъ, чего ради.

* А за тѣ гробы пошедъ мало, в той же церкви на правой руке гроб царя Мелхиседека346. Да в той же церкви, от того гроба Мелхиседекова 3 ступени, видетъ л. 115. щелъ в гору: разселась гора Голгофа. Егда пришедъ единъ от воинъ и виде Христа, уже умерша, и копием ему ребра прободе347. И абие изыде кровъ и вода, а кануша на Голгофу кровъ - и ту разсѣдеся гора каменная от крови Господни. И истече кровъ на главу Адамову: бе бо глава Адамова в той горѣ348, распяша Господа иудеи, ибо то мѣсто зовѣтся Лобное. И та разсѣлина знать и до сего дни. A гдѣ глава Адамова лежала, и то мѣсто решеткою желѣзною задѣлано, чтоб не ламали то мѣсто каменя. А мѣсто невелико, и глава Адамова, по тому месту знать, невелика была, кабы нынѣшних людей. А на горѣ Голгофѣ престол греческой да два францужскихъ. А за француским престолом на той же горѣ, от Лобнаго мѣста к полудни итти 10 ступеней ножныхъ, и тутъ то мѣсто, идеже Авраам на жертву принесе сына своего Исаака.

* А церковъ великая Воскресения Христова греческия вѣры, гдѣ служивал патриархъ греческой. A нынѣ патриарха нетъ во Иерусалиме, а живетъ в Едринеполѣ при салтане. А во Иерусалимѣ на ево мѣстѣ наместникъ л. 115 об. да 4 митрополита по переменамъ живутъ: 1. Кесариской; 2. Лидской; 3. Птоломаидской и Назаретской; 4. Иорданской. И тѣ митрополиты живут во Иерусалиме, а служат по переменамъ, а въ епархияхъ своих мало живутъ от насилия турокъ и араповъ. А Великая церковь, основания царя Констянтина и матере его Елены, ограждена кругом на 4 стены. А церковъ великую Воскресения Христова держит греческой наместникъ з греки, а Гроб Господенъ - французы-латыни. А по обѣ стороны Великия церкви службы еретическия; а называются християне, a вѣра их проклятая еретическая. И тутъ мы всю нощъ ходили по Великой церкви, и святымъ мѣстам кланялися, и лобзали, и дивилися красоте тоя церкве, како всѣ страсти Христовы внутръ тоя церкви ограждены.

* У грекъ всенощныхъ не бываетъ, толко на вечерни на литии349 5 хлѣбовъ ставят: великия хлѣбы, да тонки. А в верхней хлѣб воткнетъ 3 свечи, отпевъ вечерню, л. 116. разломавъ хлѣбъ да и роздаетъ. И после утрени стали петь литоргию. И после литоргии попы греческия и митрополитъ облеклися во вся священныя одежды во олтаре, и взяша хоругви350, и часть древа животворящего, и иконы, и мощи святыхъ, - а ковчеговъ будет до 20 и болше, а ковчеги серебреныя, а иныя хрусталныя, - и тако пошли во все врата из олтаря, и приидоша ко предѣлу Гроба Господня. А за митрополитомъ - попъ и старцы, потомъ греки, християне. А напред пошлетъ митрополитъ турокъ з батожъем очищать дорогу. Зѣло управно, подобно что у нас на Москвѣ в ходы ходят, такъ служивыя напред идутъ, дорогу очищают. Так-то и турокъ тѣмъ же подобием и всякое бѣзчиние унимаетъ. Мы же зѣло сему подивихомся. И тако митрополитъ всем собором с християны обшед кругом предѣла Гроба Господня со кресты да и пошел в предѣл Гроба Господня. И поклонилися Гробу Господню, вышел вонъ; потом греки и мы с ними же; потом разных вѣръ еретическихъ. Потом поидоша в церковъ Воскресения л. 116 об. Христова и отпустиша литургию. Потомъ пришли турки и отперли Великую церковъ, и пошли вонъ из Великия церкви всѣхъ вѣръ. Потом турокъ заперъ Великую церковъ и запечатал.

* А у Великой церкви двои врата: 1 замуравлены, а другия отворяются, и тѣ запечатлены от турокъ, которыя на турка дань збираютъ. А у тѣхъ вратъ по обѣ стороны стоятъ 11 столповъ мраморных да 3 аспидных. И, какъ вышед из церкви, на правой руке, а в церковь идучи - на левой сторонѣ, другой столпъ от вратъ церковныхъ. И на том столпѣ язва великая разсѣлася, болши аршина вышины, подобно тому какъ громом древо обдеретъ. А сказываютъ, что ис того столпа в Великую суботу351 вышелъ огнъ из церкви тѣмъ столпомъ, так онъ от того разселся.

* Мы же про тотъ столпъ у грекъ спрашивали, такъ они намъ сказывали: «Надъ етем-де столпом бысть знамение великое, 24 рока тому уже прошло. Пришед-де л. 117. армяне к паши да и говорять такъ, что: Греческая-де вѣра неправая. Огнь-де сходитъ не по ихъ вѣре, но по нашей. Возми-де у нас сто червонныхъ, да чтоб де намъ службу пѣть в Великую суботу. А грекъ-де вышли вон из церкви, чтобы де они тутъ не были, а то скажут: «По нашей-де вѣре огнь с небеси сшелъ»352. И турчанинъ облакомился на гроши, и оболстился на болшую дачу, да грекъ и выслал вонъ из церкви. Потом турчанинъ отпер церковь и пустил армянъ в день Великия суботы. И митрополитъ греческой со християны стоял у столпа, у места царицы Елены, гдѣ она жидовъ судила, а то мѣсто вне церкви. И митрополитъ стоялъ у Великой церкви у того столпа, и плакал, и Богу молился. А армяна в Великой церкви въ тѣ поры по своей проклятой вѣре кудосили, и со кресты около предѣла Гроба Господня ходили, и кричали: «Кирие элей-сон!»353 - и ничто же быстъ.

* И какъ будет час 11, сниде огнь с небеси на пределъ Гроба Господня, и поигра, яко солнце к воде блескаяся, л. 117 об. поиде ко вратомъ Великия церкви, а не в предѣл Гроба Господня. И тамо не во врата поиде, но в целое мѣсто сквозь стену, столпъ каменной. И разседеся столпъ, и выде огнь ис церкви пред всемъ народомъ, что гром великъ шумом загремелъ. Тогда весь народ из церкви вышел на тот позор, смотретъ таковаго чюда, где огнь поидетъ. И огнь пошелъ по мосту, что вне церкви, и дошед до того мѣста, гдѣ митрополитъ стоитъ со християны и на коем столпе стоит кандило с маслом древяным бѣзъ огня, только фитиль плавает. И пришед огнь к столпу, потом загореся греческое кандило.

* И когда турчанин увидел такое чюдо, и в тѣ поры турчанинъ сидел у Великой церкви у великихъ вратъ, кой данъ збирает на турка, - и увиделъ турчанинъ такое чюдо, закричалъ великимъ гласом: «Великъ Богъ христианской! Хощу быти христианином!» Тогда турки, ухватя, стали его мучить. И по многомъ мучении, видя его непокаряющася, потомъ склаша великий огнь противу того столпа, где кандило с маслом л. 118. загорелося, и тут ево спалиша. А когда он во огни стоялъ на коемъ камени, и на томъ камени стопы его всѣ, что на воску, вообразишася. И тотъ камень и доднесь в том мѣсте лежитъ. А столпы оба стоять на показание: тотъ, что у вратъ, с разсѣдиною; а тотъ, что у царицына мѣста, черенъ весъ, дымомъ от огня опаленъ. Такое-то чюдо было!"

* И от тое поры уже огнь въяве не сходитъ на Гроб Господенъ, но толко кандило греческое загорается, а иныхъ вѣръ еретическихъ кандила не загораются. Таково чюдо Богъ показал над босурманы и над еретиками! От тоя поры уже турки в денъ Великия субботы никоихъ вѣръ у Гроба Господня не даютъ служить, кромѣ грековъ. Французы, хотя властъ имѣютъ у Гроба Господня, во весь год литоргисаютъ на Гробѣ Господни - имъ турокъ попустилъ, а в день Великия субботы французы очистятъ предѣлъ Гроба Господня, выдутъ вонъ, греком отдадутъ. И обносится л. 118 об. та молва в християнских церквахъ, паче же в нашей, что будто огнь с небеси нынѣ не сходитъ. И то неправо говорятъ: аще бы огнь не сходил, то бы почто грекомъ отдавать? А они люди убогия, а еретическия вѣры армяня, французы богаты зѣло. Они за такую добрую славу весми бы турку много дали казны, кабы турок пропустил такую славу, что по ихъ вѣре огнь сходитъ, да нелзя. Однова турки попыталисъ такъ здѣлать, да не удалосъ, такъ впредъ ихъ не обманутъ францы или армяна, боятся турка. И за то они, за неправую вѣру свою, турку дань платятъ пред греками вдвое. А таки греки в Великой церкви всѣхъ вѣръ еретическихъ чеснѣе у турокъ для того, что какое дѣло турку до христианъ, то преждѣ присылаютъ к греческому намѣстнику. A тѣ уже: армяня, францы, кофти - к греческому намѣстнику сходятся. Чемъ подарить пашу, такъ какъ греческой намѣстникъ придумает, л. 119. такъ и будетъ. И турокъ во всем ево слушает, а тѣхъ на совѣтъ не зоветъ. Такъ потому турки, хотя босурманы, однако знаютъ, что ихъ вѣра лутче.

* А что говорятъ, что де и нынѣ огнь с небѣси не сходитъ, такъ всякъ разсуди правовѣрный: естли бы такъ было, то бы уже Великая церковь часу не могла стоятъ; а то турокъ боится, что знамения бывают, такъ за то уступаетъ. Того ради турокъ по вся годы назираетъ и огнь в Великой церкви от Великаго четвертка погашаетъ. А того и смотрит, чтобъ которого году не сшол с небеси огнь, то бы онъ того часу Великую церковь разорилъ. А за что себѣ турокъ по вся годы такия труды даетъ и мучится? Погаситъ огнь в Великой церкви по всем кандиламъ и в домѣхъ у всѣхъ християнъ-то смотрит, корпитъ до Великия субботы, все назираетъ: таки ли правда христианская, не лгутъ ли? A нынѣ тако бываетъ сшествие огню. В день Великия суботы греческой митрополит со християны взявъ святыя иконы часу въ 9-м л. 119 об. дни и поидутъ кругъ Гроба Господня. И когда обойдутъ трижды около предела, тогда турчанинъ отпечатаетъ предѣлъ Гроба Господня и посмотритъ на кандило греческое. Будетъ естъ огнь, такъ онъ скажетъ митрополиту, а тако нетъ, такъ скажетъ: «Нетъ». И тако греки великимъ воплемъ кричатъ «Кири элейсон!» на многъ час, а турчанинъ поноровя да еще посмотрит. И когда увидит, скажетъ митрополиту. Тогда митрополит возметь свечъ великия пуки во обѣ руки, да и поидетъ в предѣлъ Гроба Господня, да и зазжетъ оба пука свечъ, да и вынесетъ христианомъ, а християне станутъ от ево руки разбиратъ. Потомъ за християны армяне поидутъ в предѣлъ Гроба Господня да и возмутъ огнь от греческого кандила. Потом всѣ кандила зажгут. А кто намъ не хощет вѣры яти, то всякъ собою отвѣдай: немного живота-то, два года проходитъ, да 200 рублей на путъ возмѣтъ, да и полно тово - такъ самъ и будетъ самовидецъ л. 120. всякому дѣлу.

* А пред враты Великия церкви площадь зѣло велика, выслана каменемъ. И тутъ по вся утра выходят с товары, разбираются. А товары всякия бываютъ для того, что богомолцы по вся утра приходятъ к Великой церкви на поклонение и у Великой церкви врата церковная целуютъ. А продаютъ чотки, свѣчи и всякие товары, мыло доброе; а торгу толко на одинъ час, болѣ нетъ.

* Да тутъ же, вышед из Великой церкви, на левой странѣ, придѣлано мѣсто к стенѣ Великия церкви царицы Елены, а то мѣсто высоко; a нынѣ тутъ престол латынской, служат французы. А то мѣсто преждѣ сего, сказываюсь, было позлащено, а нынѣ позолоты не знать, слиняло. А подле того мѣста церковь малая придѣлана к стенѣ, та церковь, гдѣ плакала Мария Египетская пред образом Пресвятыя Богородицы354. А к патриаршему двору придѣлана церковь Иякова, брата Божия355, а под колоколнею л. 120 об. - церковь 40 мученикъ, иже в Севастии356.

* И потом пошли мы в своя кельи и опочихом до утрия. И потомъ насъ позвали в монастыръ Святыя великомученицы Екатерины на ея празник357. Тут после литургии позвали насъ всѣхъ за трапезу хлѣба есть; и, ѣдши хлѣба, давали за трапезу по червонному, по талеру, по полуталеру. Потомъ стали звать во обитель к Савѣ Освященному, тамъ был митрополитъ Иорданской. И греки ходили, а мы уже не ходили для араповъ, за нужнымъ проходом, а ходили на ево память358. Потом пришолъ митрополитъ от Саввы Освященного, и позвали всѣхъ богомолцов в Николской монастыръ359. А литоргию служил митрополитъ Иорданской, орапъ; и казанье челъ по-арапски. И тутъ богомолцом давали по финжалу араки, а закуска была изюм сухой, а трапезы не было; а брали по тому жъ, что въ Екатерининском монастыре.

* A всѣхъ монастырей во Иерусалимѣ внутръ града: первой - монастыръ Великой; 2 - Введения Пресвятыя л. 121. Богородицы; 3 - Иоанна Предотеча; 4 - Архангела Михаила; 5 - Великомученика Георгия; 6 - Феодора Стратилата; 7 - Екатерины-мученицы; 8 - Анны, матере Пресвятыя Богородицы; 9 - Святаго Евфимия Великаго; 10 - Святаго великомученика Димитрия; 11 - Преподобного Харитона Исповѣдника; 12 - Воскресение Христово. А все тѣ монастыри внутръ града: 9 мужескихъ, 3 женскихъ да два монастыря, француской да армянской. А всеми тѣми монастырями владеютъ греки. A гдѣ монастыръ Иякова, брата Божия, и тот зѣло узороченъ, в том монастыре глава Иякова, брата Господня; а та глава под спудом; и то мѣсто обложено сребром и позлащено.

Описание святаго града Иерусалима

* Град Иерусалимъ стоит на востокъ, какъ придешъ от Царяграда, от Лиды, а в немъ четверы ворота360: 1 - на востокъ, на Елеонскую гору и к Гепсимании; 2 - на полдень, на Сионскую гору; 3 - от Лиды, в кои приходят от Царя- л. 121 об.града; 4 - от Дамаска. Град Иерусалимъ на четыре стены, каменной, и стены высоки, крепокъ силно, камень-дичъ великой; а кругъ его будетъ версты с три. А стараго града стены все до основания разбиты; а старой градъ Иерусалимъ, сказываютъ, кругъ его было 6 верстъ. Градъ Иеросалимъ людми не жилъ: много пустыхъ мѣстъ, и полатъ пустых много, а иныя развалились; а за городом нѣтъ жилыхъ мѣстъ, кромѣ дому Иоанна Богослова361.

* Внутръ же града Иеросалима в полуденномъ угле стоитъ церковъ Святая Святыхъ, а владеютъ ею турки и мечты в ней творятъ по своему беззаконию. А будет кто похочетъ той церкви от християнъ посмотреть, и того потурчат; а кто не похочетъ, такъ ево повесят. Да в том же углѣ врата, в которыя Христосъ въѣхал на осляти362. А в полунощном углѣ в градѣ Иерусалимѣ стоит великая церковъ Воскресения Христова. А от десныя страны Великия церкви стоитъ колоколня л. 122. каменная вел ми чюдно, на четырехъ углехъ бѣз вѣрху - турки збили, и высока была. Под тою колоколнею стоитъ церковь Воскресения Христова. Тутъ лежитъ камень, на коемъ Христос сиделъ и явился Марии Магдалыни363. А двор патриаршей приделан к Великой церкви, и колоколни, и к церкви Иякова, брата Божия. А что трапеза была патриарша, и турки отняли да в мечеть претворили. В Великомъ монастыре 2 церкви, а в которой служат греки - царя Констянтина и матере его Елены, а вторая - церковъ Святыя мученицы Феклы364. А по левую страну великого притвора церков придѣлана близ Лобного мѣста, где ангелъ Господенъ показа мѣсто Аврааму вознести на жертву Богу и заклати сына своего Исаака.

* А в полуденномъ угле стоитъ церковъ пречюдна Святая Святыхъ. Егда созда святый град Иерусалимъ повѣлением Саламона, царя Иудейска, и совокупиша имя церковное царскимъ именемъ, приложиша имя тому граду Иерусалимъ. Соломонъ же ту церковъ созда повелѣниемъ ангела в 2 дня365. И егда прииде Господъ л. 122 об. нашъ Исусъ Христос во святый град Иерусалимъ, и рече на сонмищи ко иудеомъ: «Разорите церковь сию, и треми денми воздвигну»366. Иудее же не разумеша, что имъ Господъ рече: создана быстъ церковъ сия 45-тию лѣты - и жидове гневашеся на Христа. В той же церкви приятъ Симеонъ Христа на руки и глаголаше: «Нынѣ отпущаеши раба своего»367 и протчая. В ту церковь введѣна бысть Пресвятая Богородица трию лѣтъ, в той церкви питана быстъ от ангела хлѣбомъ нѣбеснымъ двоюнадесяти лѣтъ368.

* А на восточной стране къ Елеонской горе стоятъ врата желѣзныя старого града Иерусалима, a тѣ врата не отворяются и доднесь. В тѣ врата Христос въѣхал на осляти от Вифании369. Дети же еврейския рѣзаху от древ вайя и постилаху по пути ризы своя, от тѣхъ вратъ пояху до церкви: «Благословенъ гряды во имя Господне! Осанна в вышнихъ, царъ Израилевъ!»370. Ис тоя же церкви изгна Господъ нашъ торжниковъ, продающия овца и голуби, и деки пенежникомъ л. 123. опроверже, и пѣнязи разсыпа. И рече имъ: «Не творите дому Отца моего дому купленого. Дом молитвѣ - домъ Отца моего»371.

* Да тутъ же, подлѣ той же церкви, стоитъ малая церковъ муравлена, а в ней, сказываютъ, Мерило праведное372 сотворено мудрымъ Соломономъ: в скалу висят две чаши великия желѣзныя на железныхъ чепяхъ; хотя и зѣло мало что положишъ, а они и пойдутъ - а посмотреть не пустят турки. Да сказывают, тутъ же пред церковию лежит камень широкъ и плоскъ, дикой. Когда Христосъ пред церковъ приѣхал на осляти и стал на том камени, и каменъ позна своего создателя, сотворися что воскъ, и стопы жрепцовы вообразишася в камень; и те-дѣ стопы знать на камне и до сего дни. А церковь Святая Святыхъ, создание Соломоново, разорена вся до основания Титомъ, царем Римскимъ373, толко осталося одно Мѣрило праведное, ничим же вредимо. A нынѣ на томъ мѣсте стоят два мечета турецкия; а турки, сабаки, отнюдъ не пустят посмотреть.

* А когда поидешъ от Великия церкви к Гепсиманским вратам, и тою улицою итти зѣло скаредно: тутъ по той л. 123 об. улицы турки делают сафьяны374. И пошед немало, тутъ потокъ Кедрской375; а на правой руке, какъ выдешъ на потокъ, и тутъ стоит дом богатого: на самомъ потоке врата, подъездъ под тотъ дворъ, сквозе его улица. А какъ поидешъ вверхъ по потоку и на повороте направо в улицу, тутъ на углу лежитъ камень, на выходе потока Кедръска, широкъ, в аршинъ длины. На том-дѣ камени Христосъ упал со Крестом, когда ево воини вели на пропятие. И тогда жидовѣ задѣли понести Крестъ Христовъ Симону Киринею376, с села грядуща, отцу Александрову и Руфову. И нес Симон Крестъ Христовъ до горы Голгофы. И тотъ мы камень целовали часто.

* И от того камени поидеш на гору якобы вержением из лука, стоит Преторъ, гдѣ Христа судилъ Пилатъ377, и гдѣ по ланитам Его, света, билъ Пилатъ, и воини ругашеся Ему. И тотъ Преторъ целъ и доднесь, не покрыть, инде каменья вывалилися, переходом зделанъ чрезъ улицу. А кое страны Христосъ по улицы веденъ, и та дорога вымощена каменемъ высоко. И по тому пути от християнъ л. 124. не ходят, толко турки да арапы ходят. А камня того, гдѣ Христосъ упалъ, турки не даютъ ломатъ.

* И от того Претора немало пошед, стоит купель Овчая, - в ней же ангелъ Господень по вся годы возмущаше воду, а при той купели былъ притвор Соломоновъ, - глаголемая Вифезда378, 5 притворовъ имущая; тутъ слежаше множество болящих. А притвор Соломоновъ весъ разбитъ до основания, толко одна купель Овчая во дворе худе. А тутъ живетъ турокъ, бѣретъ с человека по 2 денги, а со старцов не бѣретъ. А купель глубока, здѣлана кладеземъ, кругла; а жрало в купели уско, толко кошел проходит; а вервъ у кошеля мы сами навязывали, саженъ будетъ 10. Мы же ис той купели воду пили, зѣло вода хороша. В той купели в притворе Христосъ разслабленнаго исцелил и хананею помиловалъ379. А та купель зѣло у турокъ в презоре: пустой дворъ, а городба около ево зѣло худа. А та купелъ противу рва, гдѣ Иеремия Пророкъ вверженъ быстъ380; а ровъ Иеремиевъ на другой стране улицы.

* А от купели мало пошед, л. 124 об. якобы вержениемъ камени, дом Иоакима и Анны381 на той же стране. В томъ дому церковъ сотворена во имя ихъ; да в томъ же дому пещера, гдѣ родилася Пресвятая Богородица. Ис той пещеры два окна вверхъ; а сказываютъ, что однимъ окном вийде ангелъ Господенъ ко Анне благовѣстити зачатие382, а другимъ изыде; до того, сказываютъ, тѣхъ оконъ не было. А живутъ в ней турки, а християне приходятъ помолитися; и погании турки берутъ мыто, а с калугеров не бѣрутъ, потомъ и в церковь пустят. И мы сподобилися всѣмъ тѣмъ мѣстам поклонитися. Да в том же дому стоит древо дофиново383, на нем же видела святая Анна гнездо птичье и молитву творящи. И то древо зѣлено стоит и до сего дни, и с плодом, мы и плод видѣли.

* А противу того дому подле градской стены ров велик, в него же вверженъ бысть Иеремия Пророкъ. А тотъ ров под грацкою стеною. A нынѣ онъ неглубокъ, заволокло тиною; а глубиною подобно как у насъ на Москвѣ у Спаскихъ ворот у Кремля384 или поглубже. А в нем растутъ древа масличныя, и овощи турки садятъ.

* Да на той же странѣ л. 125. к грацкой стенѣ бывал домъ Каиафин385, a нынѣ весъ засыпанъ землею. А та земля ношена з горы Голгофы, гдѣ Крестъ Христовъ обретенъ. Тотъ Каиафа, когда велѣлъ Крестъ Христовъ схоронить, и засыпалъ землею под горою Голгофою, а со всего града заповедалъ жидомъ всякой соръ и гной на ту гору носить, гдѣ Крестъ Христовъ засыпаша землею. Помыслиша себѣ иудеи, яко будетъ Христову Кресту взыскание. А с Крестомъ Христовым и два разбойнича быша сохранены. А когда быстъ взыскание Кресту Христову, тогда царица Елена повелѣла ту землю носить на Каиафинъ домъ - и нынѣ то мѣсто высоко насыпано.

* А от дома Иоакима и Анны мало пошедъ, тутъ градския врата, что к селу Гепсимании. А когда войдешъ в башню внутръ града, во вратѣхъ в стене камень великъ, кабы до нево в груди человѣку, а в камени вообразилося стопа человѣческая, глубока, что в воскъ, вся знатъ. А сказываютъ про ту ногу, что ангелово воображение. Когда-де иудеи ведоша Христа на распятие, тогда-де тѣ врата жидове заперли и народу смотреть не пустили, тогда-де аггелъ Господенъ тѣ врата отворил плечем, а ногою в каменъ л. 125 об. вперъ - и тако народ весь изыде на позор. A тѣ врата от Святая Святыхъ недалече. Мы же ту стопу целовахомъ.

* А какъ выдешъ изъ Гепсиманскихъ воротъ и сшедъ в полгоры, тутъ лежит камень, на немъ же убитъ архидиаконъ Стефанъ386. И на том камени кровъ ево знать и до сего дни - тотъ камень красенъ. Мы же тотъ камень целовали и на благословение брали.

* И от того камени пошли во юдоль Асафатову387. В самой юдоли стоит село Гепсимания святыхъ богоотецъ Иоакима и Анны. А от грацкихъ вратъ до села Гепсимании якобы из лука стрелити. Село Гепсимание стоит по конецъ юдоли Плачевной. А в церковъ тое внутръ лесница утвержена, что в погреб походной; а церковъ каменная; а на полу леснице стоит гроб Иоакима и Анны. А когда сойдешъ с лесницы внутръ церкви и направо поворотишъ к востоку, тут стоит предѣлецъ невеликъ, каменной, а в нем гроб Пресвятыя Богородицы изсѣченъ от мрамору бѣлого. А над гробомъ виситъ 12 кандилъ скляничныхъ с масломъ древянымъ от разныхъ вѣр. А зажигают тѣ кандила, когда бываетъ служба. А служба л. 126. бываетъ по воскресеньям, потому что стало вне града. А иногда такъ недели 3 не бываетъ, когда турки воротъ Гепсиманскихъ не отопрутъ. А приходятъ к службѣ греки да латини; а в предѣлъ ко гробу Богородицыну входят человекъ по 5, по 6, а боле нелзя, поклоняютца и гроб целуютъ. А гроб Пресвятыя Богородицы подлиннѣя Христова полупядью, да уже. А от того гроба Пресвятыя Богородицы 5 саженъ вверхъ церкви - окно кругло. А сказываютъ про то окно греки, что де тѣмъ окномъ взято тѣло Пресвятыя Богородицы из гроба388, a гдѣ - Господъ вестъ. А ту пещеру турки запираютъ. И вышед вонъ из церкви Пресвятыя Богородицы.

* А когда вышедъ из церкви из Гепсиманской, и на лѣвой странѣ тутъ пещера невелика каменная. Тутъ Иуда Христа продалъ беззаконнымъ иудеомъ на пропятие389. И тутъ мы ходили, и в пещере мѣсто целовали. И оттоле идохом налѣво, на Елеонскую гору прямо. От тое пещеры на полдни стоит древо масличное. Под тѣмъ древом Христосъ постился и ко Отцу молился: «Отче нашъ, аще возможно, да идетъ чаша сия мимо мене, аще ни - буде воля твоя»390. А то древо и до сего дни зелено, и на благословение ево бѣрутъ от иныхъ стран. Да тутъ же есть камень зѣло великъ, и плоскъ, л. 126 об. и высокъ, якобы в груди человеку. На том камени ученицы его спаша, когда Христосъ молился. И пришолъ к нимъ, а они же сномъ отягчени. Тогда Христосъ имъ рече: «Спите протчее, почивайте, бдитѣ да не внидете в напасть. Умъ бодръ, а плотъ немощна есть. Понеже обѣщастеся са мною умрети, a нынѣ не можете единаго часа побдети со мною. Вы же спите, а Иуда спешить предати мя иудеомъ»391 - и потъ с него лияше, яко капля крове392. И тотъ камень целовахомъ.

* И оттуда пошли на гору Елеонскую. И мало пошедъ от того мѣста, лежит каменъ великъ. А сказываюсь, что с того-де камени Христос сел на осляти, когда въѣхал во Иерусалимъ. И тотъ камень мы целовали.

* Гора Елеонская зѣло красовита, велми высока, а по ней растутъ древа масличная. На самомъ верху горы есть масличное мѣсто Господне, гдѣ Христосъ стоялъ со ученики своими. И вопросиша его ученицы о кончинѣ века сего. Онъ же рече имъ: «Не можетъ сего ни Сынъ человеческий вѣдати, никтоже, токмо Отецъ»393. И от того камени, гдѣ Христосъ сидел со ученики своими, видеть Иорданъ- л. 127.реку и Содомское море. На томъ же верху горы Елеонския стоитъ церковъ Вознесения Христова, а в той церкви на предъдверии лежитъ камень великъ, плоскъ. И с того камени вознесеся Христос на небо пред ученики своими394. И на томъ камени вообразишася стопы Христовы, и нынѣ одна ступень знатъ и донынѣ. Мы же тотъ камень целовахомъ, и иныя странныя от християнъ целуютъ.

* А на полуденную страну Елеонския горы стоитъ гроб святыя мученицы Пелагии395, и владеютъ тѣм мѣстомъ турки. И стоит над тѣмъ мѣстомъ мечетъ турецкой, а к нему турки не пускаютъ. А от той горы Елеонския до Вифании, гдѣ праведный Лазарь умеръ и ту Господъ воскресилъ его396, яко три поприща от Иерусалима до Вифании. И тутъ стоитъ церковъ Воскресения Христова друга Лазарева397; а въ ней гроб Лазаревъ и сестръ его Марфы и Марии398. А когда мы пришли к пещере, гдѣ быстъ Лазаръ, тогда арапы принесли нам огня. Мы же л. 127 об. им дали с человека по алтыну и пошли в пещеру. И тамо целовали мѣсто, где Лазарь лежал, да и вышли из пещеры. От Вифании до камени, гдѣ Христосъ сиделъ и глагола ученикомъ своим: «Другъ нашъ Лазарь успе; идем и разбудим его!»399 - и от того камени на востокъ до реки Иордана, гдѣ Христосъ крестился400, день ходу. И тако мы из Вифании пошли опять на Елеонскую гору. И пришед к тому камени, гдѣ Христос вознесеся на небеса, поклонилися тому камени и целовали. И ходили доволно по Елеонской горе и веселихомся.

* Потомъ пошли съ Елеонския горы. И когда поравнялися противу Гепсимании, и тогда нас вождь, старецъ-арапъ, повѣл налѣво по юдоли Плачевной. И мало поидохомъ, тутъ лежит камень невеликъ, плоскъ. А на немъ воображена стопа ножная, а в ней вода, полна стоит стопа. А сказываютъ про тотъ камень: "Когда Христосъ стретился со слепцом, и ста на том камени, л. 128. и плюну на землю, и сотвори брение, и помаза очи слепому, и посла его к Силоамстей купели умытися401. И какъ Христосъ стоялъ на камени, такъ ево стопа в камени вообразилася, что в воскѣ. И тотъ мы камень целовали, и воды пили, и ею умывалися. А вода в стопе не убываетъ, опятъ наполняется. А подле того камени яма зѣло глубока, а в ней на дне вода чють знатъ. И в тое яму не вѣлят смотретъ; а что то за пропастъ, никто не знаетъ.

* И от того камени пошли внизъ по юдоли, на левой странѣ стоит гроб Авесолома, сына Давыдова402; а на верху круглая башенка; а около гроба накидано каменья мелкого. Мы же вопросили: «Что ето за каменье?» И они сказали: «Ето-де жидове накидали. Они-де не любят Авесолома за противление отча». А когда поидешъ от Авесоломова гроба внизъ по юдоли, на лѣвой странѣ в той горѣ все гробы пророческия, жидовския; a тѣ гробы выбиваны в горе из одного камени.

* И от того мѣста пошли вниз по юдоли. Над грацкою стеною, под горою, тутъ естъ купель Силуамская. Вход в нея учинена лѣсница каменная, широка да крута зѣло, л. 128 об. а ступеней в ней 12. И по конецъ той лѣсницы купель Силуамская, аки озерцо широко, а глубина - в груди человеку. И приходятъ всякия немощныя, и погружаются, и здравы бываютъ. А когда мы пришли к устью купели, ажно в ней купается арапъ болящей, босурманъ. И когда стали на него крычать, такъ онъ и вонъ вышел. Сидятъ арапы, берутъ мыто - по копейки и по грошу с человѣка. А та вода не стоит, идѣтъ сквозь гору; и по конецъ горы вышел ручей хорошей, тутъ турецкия жены платье моютъ, прудомъ запруженъ. А та вода до юдоли Плачевной не дошла, вся в гору вынырнула; а юдоль Плачевная суха, нетъ в ней воды. А сказывают про ту купель, что она прежде сего не была. А когда-де возврати Господъ плѣнъ в Сионъ от Вавилона403, и тогда пришед к тому мѣсту Иеремия Пророкъ и весь пленъ с ним л. 129. на тот потокъ, тогда сухъ бысть. Иеремия помолися Богу, и даде Богъ в томъ мѣстѣ воду.

* Ис той купели арапы возятъ воду во Иерусалимъ да продаютъ, а рекъ и кладезей во Иерусалиме нетъ. И тое воду покупают турки богатыя, а убогия питаются дождевою. А дождь во Иерусалимѣ приходит ноября-месяца. А когда мы пришли во Иерусалимъ, такъ первой дождъ былъ в нощи противъ дни архангела Михаила404, дождъ да февраля-месяца.

* A хлѣб во Иерусалимѣ сеят окол Филипова заговенья405, а поспевает к Свѣтлому воскресению; а овощи всякия поспевают на Рожество Христово и к Богоявлению. У нас зима, а там лѣто. A лѣтом во Иерусалимѣ от солнечного зною и ходить нелзя: зѣло печет. А во всю зиму комары летают и босы ходят арапы. Во Иерусалимѣ зимой снегу не бывает, не морозовъ, а гром и молния бываетъ во всю зиму. Иерусалимъ - л. 129 об. среда земли. Когда в Петровки406 солнце станет на полдняхъ, то в темя главы светитъ, такъ и стени не бывает. А когда день станет убывать, такъ и стень станетъ познаватся. А день во Иерусалимѣ лѣтней болшой - 15 часовъ, а нощъ зимняя - 9 часовъ. Во Иерусалимѣ колодези каменныя копаны; со всѣхъ застрегъ приведены х колодезямъ, - а верхи плоския, а по угламъ замазаны, - трубы. Вода бѣжит да и в кладесь идетъ.

* И мало пошед, в полгоре над юдолью на правой руке стоит древо масличное, окладено каменемъ, с храмину будетъ. А под тѣмъ древомъ, сказываютъ, что Исайю Пророка пилою притерли жиды407. И то древо зѣлено и до сего дни. И от того древа пошед под гору и перешедъ юдолъ, на другой стране тутъ село Скудельниче408, - от града то село с версту, - в погребѣние страннымъ, что окуплено л. 130. кровию Христовою, иже Христа Июда предал жидомъ на 30 сребреницехъ. А которыя православныя християне, от всѣхъ странъ приходящие во Иерусалимъ на поклонение, монахи и бѣлцы, и кто из нихъ умретъ, и тѣхъ християнъ погребают в томъ селѣ Скуделниче. В томъ селѣ ископан погреб каменной, какъ пещера, а дверцы малы здѣланы; и в томъ погребѣ переделаны закромы. А кладут християн в том погребѣ бѣз гробовъ на земли. А лежит тѣло 40 дней нетлѣнно, а смраду от него нетъ. А егда исполнится 40 дней, и об одну ночъ станет тѣло его зѣмля, а кости его наги станутъ. И пришедъ той человекъ, кой приставленъ в той пещере, и ту зѣмлю лопатою соберетъ в закромъ, а кости в другой; а кости тѣ целы и до сего дни. А земля ихъ прежде сего, сказываютъ, голубая бывала, a нынѣ черна, что и протчихъ человѣкъ, толко смраду нетъ. А в пещеру когда л. 130 об. войдешъ, такъ духъ тяжекъ; мы ходили в ту пещеру, платом ротъ завязавши. А закромовъ в той пещере много; а ходятъ со свечами, а то темно в пещере, ничего не видать. А та пещера стоитъ над юдолью Плачевною; а юдоль Плачевная пошла под лавру Святаго Саввы Освященного и к Содомскому морю. А сказывают, что тою юдолью Плачевною в день Страшнаго праведнаго суда Господня река огненная потечет409.

О домѣ Давыдовѣ

* Дом Давыдовъ стоит от западной страны у вратъ Лидскихъ, и от Египта приходят в тѣ же врата. Домъ Давыдовъ приделанъ к градской стене: 3 стены внутръ града, а четвертая градская. Кругъ ево копанъ ровъ, а чрезъ ровъ мостъ, прежде сего бывалъ каменной, a нынѣ древяной. А у вратъ л. 131. великаго дома лежат пушки болшия и сторожа, караулъ великой, стоятъ турки и арапы, янычара. А живутъ в немъ турки, а християн не пущаютъ. А величиною тотъ дом - какъ из лука перестрелить; а равенъ и поперегъ, и вдоль. А хоромъ в немъ разве одна полата, из нея же Давыдъ виде Вирсавию, мыющуюся в виноградѣ410. И мы в томъ доме были, турки нас пущали: а мы имъ дали подарокъ, такъ они нас водили в полату Давыдову. А в полате живетъ турчанинъ. Толко одно окно, и другое - в предѣле, а в полате на окне яма в камен вогнулася.

* А сказываюсь про ту ямицу: «Когда Давыдъ Псалтырь писал411, так-де возлегъ лактемъ опочнуть на тотъ камень». Тут горитъ кандило с маслом древяным день и нощь; а ставят то кандило турки, почитаютъ Давыда. И мы тотъ камень целовали. А что глаголетъ Святое Писание: «В дому Давыдовѣ страхъ великъ»412, - л. 131 об. и нынѣ в том дому страху никакова нетъ, и в немъ турки живут. И ту будетъ совершатися таинство во время страшнаго Христова пришествия. От того же дому Давыдова естъ потокъ сухъ под градскою стеною, имя потоку тому - юдоль Плачевная, идеже хощетъ тещи река огненная в день Страшного суда.

* А на полуденною страну града у врат за стеною стоит гора Сионъ413 - мати церквам, Божие жилище. На той же горе прежде сего бывалъ монастыръ, a нынѣ турецкой мечетъ, в немъ же турки живутъ. На той же горѣ близ грацкой стены домъ Заведеовъ, отца Иоанна Богослова414. В томъ дому тайную вечерю сотворилъ Исусъ со ученики своими415. В том дому Иоаннъ возлеже на перси Господни416. В томъ же дому жила Пресвятая Богородица, егда Господь нашъ Исусъ Христосъ, стоя на крестѣ, л. 132. глагола матери своей: «Жено, се сын твой». Потомъ глагола ученику: «Се мати твоя». И от того часа поят ю ученикъ в тотъ дом свой417. В томъ дому было сошествие Святаго Духа на святыя апостолы в день пятьдесятный418. В томъ дому и преставление быстъ Божия Матери. В той же дом по воскресении прииде Христосъ ко ученикомъ, дверем затвореннымъ, ученикомъ собраннымъ, и показа Фоме руце и ребра своя419. На той же горѣ гроб святаго первомученика Стефана. На той же горѣ естъ пещера, гдѣ Давыдъ Псалтырь сложил. На той же горѣ аггелъ Господенъ отсекъ руку жидовину, прикоснувшемуся гробу Пресвятыя Богородицы420. А от дому Иоанна Богослова на левую страну - Голилея Малая, тамо первѣе по воскресении своем Христосъ из мертвыхъ явися421. И та вся мѣста на Сионской горѣ. А домомъ Зевѣдеовым владеют нынѣ армяна проклятые, у турка купили. л. 132 об.

* Потом пошли за грацкую стену в пещеру Варухову422; та пещера от градской стены якобы вержениемъ из лука. И в той пещере живутъ махометанския диаволския пророки. А та пещера ограждена и зѣло велика. А сказываютъ про ту пещеру: «Когда плененъ быстъ Иерусалимъ, Иеремия Пророкъ веденъ былъ в пленъ и тамо пребыстъ, в Вавилоне, семдесятъ лѣтъ. Варухъ же Пророкъ, жалѣя учителя своего Иеремию и Ерусалимова разорения, и затвори себя в той пещере, и плакашѣ о разлучении учителя своего Иеремии, недомыслиемъ себѣ смотряя, даже до возвращения людскаго затворенъ быстъ в пещере вне града же. Людие ко Иерусалиму возвратишася, тогда и Варуху, ис пещеры изшедшу, Иеремию погребѣ». И та пещера зѣло удивителная; прежде сего бывала внутръ старого града, a нынѣ внѣ новаго града, за стеною градскою. И многия знатъ полаты старого града Иерусалима, строение и сады; и нынѣ тут л. 133. всѣ пусто, пещера Варухова. Генваря въ 18 день поидохом мы в пятницу пред Неделию мытаря и фарисея423 из святаго града Иерусалима. И намѣстникъ патриаршей приговорил намъ извощика-арапа, христианина греческой вѣры. И тако мы, убравшися на кони, пошли из града и, вышедъ за градския врата, стали на поли ерусалимском. И приказалъ насъ питропос проводитъ толмачу-старцу; и толмачъ, выпроводивъ за градъ, стал извощику приказыватъ, чтоб насъ в целости на пристани поставил и никакой бы шкоды не учинил. А намъ стал толмачъ говорить: «Естли де извощикъ вам на пути кое зло учинитъ, то де пишите ко мнѣ, я-де на немъ за рублъ 20 рублевъ доправлю». И велѣлъ намъ толмачъ дать извощику, всякому человеку, по 60 пар на роздачу по дороге арапомъ-разбойникомъ, чтобы насъ не трогали. И тако мы, убравшися совсемъ, л. 133 об. пошли, Богу помолясь, в путъ свой на пристань морскую.

* И того дни минули село Емъмаусъ и дошли до града Ромеля. И пришли в метоху, и старецъ того подворья принел нас с любовию. А мы зѣло с пути утомилися, и старецъ поднес намъ вина церковнаго; а нам з дороги горелка зѣло в ползу. И препочивши мы ту нощъ, утре рано извощикъ привелъ намъ коней, мы же убравшися и пошли ко граду Иопии.

* И того же дни пришли во Иопию и стали на подворье Иерусалимскомъ. И старецъ-попъ принялъ насъ с любовию, угости нас трапезою обилно. А когда мы шли от Ерусалима до пристани, и намъ на пути от арапъ зла никакова не учинилосъ. Слава Богу-свету! Извощикъ-арапъ от нихъ, сабакъ, все насъ очищалъ тѣми нашими данными ему денгами. А когда мы наедемъ, они лежат, что собаки, свернувши; какъ увидятъ насъ, такъ и вскочат да и бросятся на нас. Такъ мы укажемъ на извощиковъ, такъ они к нему кинутся. А мы л. 134. в тѣ поры ну да ну впередъ по дорогѣ, да так-то Богъ и спасъ насъ от всѣхъ бѣдъ. А за извоз мы давали по два талера на коня, а ходу полтора дни. А всякому человеку по два коня, а иныя и пеши шли, толко под рухледъ наимовали.

* А когда мы пришли на пристанъ во Иопию, и в тѣ поры кораблей не было. И намъ было зѣло о томъ печално. Какъ такъ, что кораблей нетъ? Что дѣлать? Стала наша дорога. А градъ пустой, харчу нетъ, зѣло убогое мѣсто - гладом было умерли, тутъ живучи. А у турокъ, собакъ, в то время прилучился их праздникъ424. Месяцъ целой они постятся, такъ на базаре не добудешъ никакова харчу. A хлѣбъ уже вынесутъ на вечер, какъ солнце станетъ садится, и тот весъ разорвуть турки. А иныя у нас и день иной целой не ѣтчи бываютъ. А жили мы тутъ на пристани две недели. А когда мы пришли на пристань, такъ попъ чорной, кой л. 134 об. тута живетъ в метохи, на другой день взбѣсновался, такъ мы вси ту нощ над нимъ возилися. Былъ у нас крестъ московского литья медной, такъ тѣмъ крестом ево всѣ ограждали. А диявол-отъ в немъ крычит: «Студено-де, ознабили-де меня!» Да указываетъ ко иконамъ на полку: «Вон де ставрос деревянной, темъ-де меня ограждайте, а етем-де ознобили меня!» А тотъ крестъ не по подобию написанъ: двоечастной, а не троечастной425 - такъ диаволу-то хочется, чтоб я ево темъ крестомъ ограждалъ, ему уж то лехче. А я таки не слушаю, ограждаю да даю целоватъ ему. А онъ зубами скрежещет, съестъ меня хочетъ. Да Богъ ему не попустил, такъ онъ мнѣ ничего зла не учинилъ. И так-то мы с нимъ да полуночи провозились. Такъ онъ утомился да сталъ просится: «Дай-де мнѣ отдохнуть!» Такъ мы ево положили на постелю, такъ онъ до утрия уснул. Потомъ л. 135. утре всталъ, да меня призвалъ, да стал говоритъ мнѣ: «Пожалуй-де, проговори надо мною Евангелие, всѣ четыре евангелиста». Такъ я над нимъ по два дни говорилъ Евангелие. Такъ ево Богъ, миленкова, помиловалъ - сталъ в разумѣ здравъ и зѣло до насъ был добръ.

* Потомъ пришолъ малой кораблъ из Акрей. И сказали намъ корабленники, что есть-де во Акри корабли египетския; такъ мы наняли кораблъ малой и стали збиратся. Потомъ прислалъ за нами паша турецкой, услышилъ, что мы идемъ во Акри. И я пришолъ пред пашу; и паша велѣлъ толмача призватъ и велѣлъ у меня спросить: «Есть ли де у него от салтана турецкого указъ?» И я ему взявши лист да и подал, такъ онъ и стал честь. И прочетши листъ да и молвилъ: «Вотъ де, попас московъ, смотри на меня». И свернулъ листъ салтанской, да и поцеловалъ, и на главу положилъ. А сам чрезъ толмача говоритъ мнѣ: «Слышал-де я, что ты в ночи едешъ в Станбулъ. И ты поѣзжай, Богъ-де тебѣ в помощъ! л. 135 об. Сказывай-де в Цареграде и въ Едрине, что мы так указъ салтанской почитаемъ, таковы-де мы, турки, своего государя опасны. Мнѣ-де до тебѣ дѣла нетъ; чтоб де ты, выѣхавши на Русъ, молвилъ про нас доброе слово». Да и велелъ мнѣ сестъ, да и говоритъ: «Станем-де со мной когве питъ.» И я ему сказалъ чрезъ толмача: «Я, молъ, когве не буду питъ: у насъ, молъ, на Руси нетъ етово питья, такъ мы не повадились ево пить. Челомъ бью, мол, за твое жалованье.» И онъ мне молвилъ: «Чем же де мне тебя потчивать? Вина-де мы не держим, для того что де мы и сами не пьем. Иди же де з Богомъ!» И я вставши, да и поклонился, да и вонъ ис полаты пошолъ.

* И пришед на монастырское подворье, да и стали в кораблъ класться. А корабленникъ нашъ сталъ бѣсится, и не сажаетъ нас на кораблъ, и не сталъ нашей рухледи на кораблъ класти, л. 136. да поднявши парус да и пошелъ ночью. А мы и остались на брегу моря, и намъ зѣло горко стало и слезно. Да что дѣлать? Бытъ такъ! И стали мы опятъ рухлетъ носить на подворье. И той день намъ бысть зѣло печално. Потомъ мы смотримъ: анъ пред вечеромъ пришол тот же кораблъ назад - и мы зѣло обрадовалисъ. И пришол к намъ корабленникъ да и сталъ прощатся: «Простите-де, Бога ради, оскорбил-де я васъ. Я-де верстъ съ 8 отошѣлъ да опаметовался. И мнѣ-дѣ стало вас жаль. Какъ такъ здѣлалъ, что ихъ не помиловалъ? Хоша бы и босурманъ былъ, ин бы де мощно помиловать». Да и велѣлъ намъ кластися в кораблъ. Потом паша призвалъ корабленника и сталъ ево бранитъ: «Для чево-де ты не взялъ московского папаса?» И зѣло ему пригрозил, чтоб нас взялъ.

* И мы в ту же нощъ поклавшися да и пошли. И ту нощъ немного отошли, и на зоре сталъ вѣтръ великъ. И того дня навечеру пришли во Акри - ан караблѣй л. 136 об. египетскихъ нету! И намъ зѣло стало печално, когда нашъ корабль присталъ ко брегу. Потомъ мы рухлѣдъ свою взявши да и пошли в метоху митрополичью. И старецъ далъ нам келью и потом намъ трапезу поставил. И мы стали у него спрашивать: «Давно ли, молъ, корабли пошли во Египетъ?» И старецъ сказал, что: «Третьево-де дня пошли и вновь-де скоро будутъ. Не печался-де, вскоре пойдетъ во Египетъ». И намъ от старцовыхъ речей стало радостно.

* И наутрии февраля во 2 дне, на праздникъ Стретения Господня426, позвалъ нас к себѣ в гости арапъ-християнинъ, и зѣло насъ угостилъ, и к намъ любовъ показал, и употчивалъ насъ. И тако от него изыдохомъ в подворъе митрополитское.

* И по триех днехъ, в среду на Сырной недели, якобы от полудни, пришли 4 корабля египетския с товарами. Потом, приставъ ко брегу, стали выгружать товары. Мы же пришедъ х корабленнику и порядили с человека по талеру до Малова Египта. А у турокъ в тѣ поры прилучился праздникъ: в субботу на Сырной л. 137. недели была у них ис пушекъ стрелба.

* Потомъ, в воскресенье въ Сырное заговены427, велѣлъ намъ корабленникъ рухледъ носить. Мы же рухлѣд на кораблъ перевозили и с корабля пошли во град погулять. А корабленникъ не сказал нам, что де: «Сегодня буду отпущатся». А когда мы во град вошли, тогда насъ градской жителъ, лутчей человекъ, арапъ-християнинъ позвал к себѣ на обѣдъ. Мы же пошли, а опасение у нас было, чтобы нашъ кораблъ не ушолъ. Но господинъ, у кого мы обѣдали, тотъ насъ окротилъ: «Я-де ведаю, что сегодня корабль не пойдетъ», - такъ мы поослабли. А трапеза была зѣло доволна.

* А кораблъ в те поры сталъ отпущатся, а насъ нету. А матрозы по граду бѣгаютъ да нас спрашиваютъ, а взять не вѣдают где. Потомъ матрозамъ сказали, где мы, и они, к тому дому пришед, про нас спрашиваютъ. И рабы, пришед, господину говорят, что де уже кораблъ отпустился. А мы языка не знаемъ, что говорят. А господинъ перемогается, а намъ не скажетъ. Такъ мы стали припознаватъ, что онъ сталъ скорбѣнъ. Такъ мы у толмача л. 137 об. спросили: «Что, молъ, господинъ печаленъ?» Такъ толмачъ сказалъ: «Вить де кораблъ вашъ ушол!» Такъ мы какъ услышали, что кораблъ ушол, такъ вставъ из-за стала да и побѣжали к пристанищу морскому - анъ нашъ кораблъ верстъ зъ 10 ушол на море, чютъ видеть. А стало к ночи. И мы толко розно руками.

* A y пристани прилунились в тѣ поры турки, и по нас стали тужить, да и стали с кораблей кликатъ матрозовъ. Такъ тотъчасъ подбѣжали греческия матрозы; такъ мы ихъ порядили нагнатъ караблъ, дали талер з дву человѣкъ. Толко мы в сандал сели - анъ тотъ господинъ, у кого мы обѣдали, и прибѣжал на пристань, а мы уже отпущаемся, и спросил у матрозовъ: «Что-де порядили извозу?» И они сказали, что талер. А он выхватил ис кормана талер да кинулъ в лотку: «Вотъ де вамъ извоз за него, л. 138. боле-де того не берите.» А самъ сталъ со мною прощатся: «Прости-де, Бога ради, моя-де вина!» Я, су, лише подивился: етакая христианская душа! Потомъ мы поклонихомся ему и отпустилися на море.

* Отвезли насъ матрозы от брега версты с три да и покинули грести, а сами стали еще за провоз просить: «Тово-де мало, не хотимъ вѣсти!» И стало наше дѣло. Мы то такъ, то сякъ - анъ не везутъ: «Талер дай-де еще!» А тот, кой взяли за извоз, и бросили мнѣ в сандалъ. И я, су, что петъ дѣлать, и принял: «Ну, молъ, поѣзжайте назад, и я, молъ, буду паши на вас бит челомъ!» А к зори-то видетъ: нашъ кораблъ поворотил на нас, ветръ стал утихать. А они тоже видятъ, что корабль стал, такъ они перестали гресть да и стали шуметь одно, что: «Дайте другой талер!» И много шумели, и мы-таки говоримъ: «Повезите, мол, назад». Такъ они стали уже и тот талер назадъ просить, такъ я отдал. Они же погребши мало да и опять перестанутъ грестъ. И зѣло безумныя л. 138 об. горестъ нанесли и во грѣхъ ввели, едва злодеи до карабля довезли. Такъ нас на кораблъ тотчас матрозы приняли нас, такъ они со стыдом от корабля поѣхали. А я раизу на их жаловался, такъ онъ сталъ на них шуметъ.

* Потомъ ветръ сталъ утихатъ. И подшедши под гору Кармилскую да и стали на якори. Потомъ поутру вставши матрозы и хотели парусы распущать и якори вынимать. А и раиз сталъ на море смотреть в далную пучину, и сталъ присматривать, и позналъ, что хочетъ бытъ погода великая в мори, потому раизъ не велѣлъ якоря вынимать. И стояли мы от погоды под Кармилскою горою 5 дней.

* И в пятницу на 1 недѣли на вечер, уже в ночном часу, погода стала затихать. Такъ раизъ увидел, что от города от Акри стали корабли отпускатся; такъ и он велѣл якори вынимать и парусы поднимать. Потом пошли в ночъ противъ суботы, и быстъ нам понос доброй, и от полудни пришли к устью л. 139. Нила. И не дошед устья, якобы верст за 5, и стали на якоре. И потомъ из Малова Египта пришли малыя корабли, да и взяли кладь всю ис корабля, да и кораблъ порозжей привязали, да и повели под Домятъ.

* И на вечер пришли под Домятъ. И тутъ пришли к намъ на кораблъ арапы, да и взяли нашу рухляд, да и понесли в метоху. И игуменъ насъ встретилъ с честию да и дал намъ келью, обедъ намъ устроил. И мы ему от наместника грамотку подали, а в грамоткахъ писано, чтоб об нас раделъ, чтоб намъ кораблъ дабыл в Царьград. Потом игуменъ сталъ намъ кораблъ добыватъ и добылъ доброй греченина Ивана, а проименование ему Холова. А жили мы в Домяти недели з две.

* Потомъ в Домяти учинился бунтъ от турок, и дня зъ 2 и торгу не было, а нас игуменъ из монастыря вонъ не пущал. И помалу бунтъ утишился, и мятежъ был в народе великой. Пришол от турка указъ, чтоб малыми денгами не торговать, да чтоб туркам л. 139 об. вина не питъ и не шинковатъ, а греком бы платья зеленого, красного не носитъ, но носитъ бы черное, бѣлое. Такъ за то было учинился бунтъ. А в Домяти пришла в тѣ поры слава, что будто турецкой салтанъ приѣхал и ходит по Домяту скрытымъ образомъ. Такъ турки всѣ улицы мѣтлами мѣли, опасалися. Оне чаяли: и вправду салтанъ пришол - анъ всево тово ничего не бывало, такъ мялися.

* Потом, пред походомъ нашимъ, звал меня архимандритъ Домяцкой обѣдать. Обѣд зѣло хорошей устроил, всего было много наспето. А тотъ архимандритъ бывалъ на Москвѣ за милостынею. А когда, обѣдавъ, я пошел от него, такъ онъ мнѣ далъ на дорогу с пуд финиковъ. Зѣло добръ архимандритъ да и разуменъ! Мнѣ он много разсказывал, какия тутъ на него бѣды бывали от турокъ, какъ ево грабили и церковъ. Невозможно его бѣд писанию предатъ! И жили мы в Домяти недели з двѣ, л. 140. Потому стояли: карабли стали отпускатся и на устье Нила к морю и тамъ в малыя перегружатся. А мы дня с три спустя ихъ после наняли коикъ да и поѣхали с рухледью к морю - анъ еще нашъ не вышел карабль на море, такъ мы и стали противъ заставы. И тут насъ остановили и стали нашу рухлѣдъ досматривать, такъ я юмрукчею подалъ салтанской листъ. Такъ онъ прочетши да и не велѣлъ разбивать рухлед, велѣл намъ полату очистить, гдѣ намъ стоятъ, докудова кораблъ пойдет. А сам юмрукчей спросил у меня: «У ково-де ты идешъ на корабле?» И я сказал, что у Холова. И турчанинъ мнѣ сказалъ: «Пеки адамъ, доброй-де человекъ Холава, я-де знаю. Поиди-де з Богом!» И тутъ мы на заставѣ жили два дни.

* Потом, седши в коикъ и рухлѣд положа, да и поехали х кораблю. И подъѣхавъ х кораблю с рухлѣдью, и сели на корабль. А иныя карабли, убравшися, пошли л. 140 об. к Царюграду. А нашего раиза задор бѣрет, что корабли пошли, а онъ отсталъ, такъ сердить былъ зѣло. Мы в тѣ поры к нему не потходили, какъ онъ убирался. Потомъ тотъчас велѣлъ парусы поднимать, да и пошли. Потомъ нашъ раизъ сталъ весел, такъ мы подшед къ нему да и поклонилисъ. Такъ и онъ намъ поклонился, а самъ молвилъ: «Добро-де тебѣ будет, сиди здеся!» Да и велѣлъ мнѣ мѣсто хорошеѣ очиститъ, а сам под мѣсто рогожи стелетъ. Спаси ево Богъ, миленкого, доброй былъ человѣкъ! И хлѣбъ намъ велелъ давать, и всячину, что ни варятъ - все велит давать.

* И шли мы четверы сутки, потом на четвертой день стали горы показыватся. И на вечер подошли под град Мирликийской, гдѣ Никола Чудотворецъ родился428. Потом к ночи вѣтру доброго намъ не стало. И сталъ л. 141. нашъ корабль ходить по морю то туды, то сюда, чтоб не стоятъ, а прибыли нѣтъ. И тако ночъ всю шатался. Наутрие по морю появилосъ кораблей много: которыя преждѣ нас пошли, все тутъ стояли. Потом караулщикъ нашъ сверху крычитъ, что идутъ-де карабли разбойническия. Потомъ мы смотримъ - анъ и всѣ корабли поворотили к нашему кораблю. Потом и наш раизъ велѣлъ кораблъ назад обратить, да и пошли под городокъ Костелоризъ429. А когда мы стали входить в ворота меж гор в лиманъ, тогда из городка к войску выѣхали граждане и сказали намъ, что в городке мор естъ. Такъ нашъ раизъ хотѣлъ назад поворотить - анъ бѣжать и некуда: тутъ, в городке, мор, а назади разбойники. Такъ некуда деватся стало, да и положилися на волю Божию, и пошли под город, и стали на якоре. Потомъ за нами пришли все корабли турецкия да и стали; а разбойническия карабли л. 141 об. за лиманомъ стали на воротѣхъ да и не выпустятъ никово. Всѣ тутъ, сталъ путъ, некуда деватся!

* И на третей день на турецкомъ карабле умер раизъ-турчанинъ. Бился с разбойниками: такъ онъ от нихъ отбивался; такъ они, разбойники, у карабля дерево подбили да сопецъ разбили, а раизу руку отрубили - так он в третий день и умер. A забѣжали наши корабли в тотъ лиманъ в среду Крестопоклонную430, и стояли мы под тѣмъ городкомъ до Святой недели. Потомъ стали раизы сьезжатся да думатъ, какъ бытъ. И придумали: послали почту в Царьград к салтану, что разбойники не выпущаютъ. И зѣло ту наше житие было печално. А когда мы под тѣмъ городом стояли, и в те поры на одном корабле моръ сталъ. И зѣло намъ была нужда: харчъ приѣли, а взять негдѣ, а людей на корабле остается немного. Так раиз дождавши вѣтру добраго и пошел на уход сквозь разбойническия л. 142. корабли. И гнали за нимъ верстъ зъ 200 до Родоса-града, однакожъ Богъ спасъ его; а кораблъ былъ христианской, греческой.

* Потомъ на Вербное воскресение разбойники поймали попа да дьячка. И, поимавъ, пытали, спрашивали у нихъ: «Сколко-де стоит караблей под градомъ?» Такъ они сказали: "20 караблей стоятъ" - такъ они ихъ и отпустили. Потомъ учинился в городке великой моръ, такъ корабли и пошли от городка прочъ на другую сторону, в другой лиманъ, под горы зѣло высоки. И под тѣми горами стояли с неделю. Тутъ и Свѣтлое воскресенье взяли. И зѣло печално было: такой пресвѣтлой праздникъ в пустом мѣстѣ взяли. И в Свѣтлое воскресенье раизъ прислал мнѣ яицъ и молока. Спаси ево Богъ, миленкого! Часто к себѣ обѣдать зывал.

* Потом в самой праздникъ после обѣда пошли корабли опять под город и стали на якоряхъ. А нужда стала: хлѣба на корабляхъ не достало. У нашего раиза много брали сухарей на все л. 142 об. карабли, у него было запасу много. Человекъ онъ старинной, 40 лѣтъ уже на корабляхъ ходит, такъ всякия нужды видал.

* А когда мы стояли под горами, и тутъ мы в горахъ видели идолския капища древния431. И мы по тѣм горамъ гуляли и в тѣхъ капищахъ внутръ ихъ были. Диво да и все тутъ, какая-то на людей-то слепота была! А гробищи пусты, костей нетъ ничего. И капищи выбиваны ис камени кирками и некладеныя. А гробищи поставлены зѣло на высокихъ горах, едва с нуждою взойти; и нынѣ на тѣхъ горахъ турецкия села.

* Потом в среду на Свѣтлой недѣли увиделъ караулщикъ з горы, что идутъ голены турецкия с войскомъ нас выручать. И кораулъ стал кораблям кричать, такъ с кораблей турки, греки побежали, и мы туда же пошли смотреть. И когда мы увидели голены турецкия, и зѣло обрадовались. Все к ночи пришли к намъ, и разбойническия все побѣжали в пучину. И в вечере прибѣжалъ сандал с голенъ съ янычары л. 143. к нашим кораблям, и велѣли утре выходитъ вонъ на море.

* И в четвертокъ на Светлой недели стали наши карабли подыматся и пошли на море. И шли корабли подлѣ гор, а голены турецкия от моря, от степи, а иныя позади нашихъ кораблей шли, обѣрегали от разбойников.

* И на другой день пришли в Родосъ, город турецкой. И тутъ корабли не приставали: ветръ былъ доброй - и пошли мимо. А когда верстъ зъ 10 отошли, тогда из города ис пушки трижды выстрелили, и корабли все остановились. Потомъ вѣдомость пришла из города, чтоб оберегалися, что разбойническия голены прошли. Потомъ мы дождались голенов да и пошли вмѣсте.

* Потом во 2 дне в ночном часу стала всходитъ полоса. Потомъ на всѣхъ карабляхъ стали парусы подбирать. И когда лишъ парусы подобрали, и взяла фуртуна великая, и почала насъ по морю носить, и разбила всѣ карабли - кой куда, неизвѣстно куда занесло. л. 143 об.

* И утре рано в понедѣлникъ Фомин432 стала погода переставать. Мы же по морю смотрили с корабля, и не видетъ в мори ни единого корабля, всѣ разбило. Потом от полдни стали кораблъ по караблю показыватца, и к вечеру все опятъ сошлися. И того дня минули Патмосъ-островъ, где Иоаннъ Богословъ былъ заточенъ433. А от Патма-острова во вторый день взяла нас опять фуртуна в Уском море, тут было едва не все корабли разбило. А стало межъ гор; а море глубоко зѣло, саженъ 500 было глубины. Такъ едва снастей толко стало, и все снасти связывали - едва нашъ корабль остановили. И тутъ мы стояли двои сутки.

* Потомъ стала погода утихатъ, да и пошли все корабли, и голены с ними же. И в ту же нощъ встал вѣтр противенъ, и погнало корабли назад, л. 144. и на кораблях поставляли парусы боковыя. И пришли под Ефесъ-градъ, гдѣ лежит Иоаннъ Богословъ с Прохоромъ-ученикомъ434. Градъ зѣло узорочной; и митрополит в немъ живетъ греческой. Тутъ мы стояли сутки.

* Потомъ пошли и пришли в Стинковъ-город435, и тутъ мы стояли двоя сутки. Тут мнѣ неволникъ руской дал два мешка лимоновъ. И в том городѣ Стинковѣ всего много, садов всякихъ; вино дешево - по копейки око, а гарелки - око по грошу; лимоновъ 40-50 за копейку; и все дешево. Такова града в Турецкой земли поискать другова! Всякия овощи идутъ караблями из него в Царьград.

* И тутъ насъ турчанинъ-паша сталъ просить на мнѣ горачу, такъ я ему листъ показал турецкой. А онъ листъ и спрятал в пазуху да и поѣхал по кораблямъ горачъ збиратъ. A мнѣ сказалъ: «Поѣзжай-де в город, там-де листъ л. 144 об. отдам». И я поѣхал в город и стал ево на берегу дожидатся. А когда онъ приехалъ, и я стал у него листъ просить, и онъ у меня спросилъ: «А колко-де вас человѣкъ?» И я сказал, что четыре человека. И онъ мнѣ молвилъ: «А то-де вас двоя, а ето-де двоихъ греченъ за собою провозишъ». И я было дву старцовъ руских из Ерусалима взялъ за тем же листомъ. И он, собака, разсмотрел, что они в листѣ не написаны, да и стал просить 12 талерей з дву человекъ.

* Так я пошелъ да воеводы и стал бит челомъ, что, мол, у меня отнял паша горачной салтанской листъ. Такъ воевода послалъ за нимъ, чтоб онъ листъ принес; такъ онъ листъ прислал. И воевода листъ прочел да и велѣлъ мнѣ отдатъ: «Хоша бы де их было 20 человекъ, не токмо 4, не указано с них брать!» И турчанинъ взялъ листъ у воеводы да и прятатъ сталъ, а я збоку да и вырвалъ у него, да и в пазуху спрятал. А когда мы от воеводы л. 145. пошли, турчанинъ нас не отпускаетъ: «Поидите-де до паши, онъ-де какъ хочетъ с вами».

* Такъ мы и пришли пред него. Такъ онъ сталъ проситъ листа, и я ему не даю. «Инде посадите ихъ в тюрму!» Такъ я ему сталъ говоритъ: «За что ты меня в тюрму велишъ сажатъ? Что моея вины?» И турчанинъ молвилъ: «Дай-де за 2 человека горачъ!» Такъ я ему молвилъ: «И ты ихъ себѣ и держи, а меня за что?» Такъ онъ велѣлъ тѣхъ двух посадить, а меня отпуститъ.

* Такъ я пошолъ опять к воеводе да сталъ бит челомъ на пашу. И онъ сказалъ: «Что ж де мнѣ с воромъ дѣлать? Я-де стану на него в Стонбул писатъ, а себя-де очищать. Веть де ты и самъ видишъ, какъ де я бранился с нимъ. Прииде-де завтра, и я-де тебѣ дамъ писмо на него к салтану, и ты-де бей чѣлом на него. А мне-дѣ что с ним л. 145 об. дѣлатъ?»

* Такъ я от него и пошол на пристань - анъ коика нашего нету! Уже позно стало, такъ я в городъ и пошолъ, да у неволника руского начевалъ. И поутру с тем неволникомъ пошелъ к митрополиту. Такъ митрополитъ у меня взял листъ да и пошелъ к воеводе. Такъ воевода послалъ с великою грозою к паше. Такъ паше стало не лицо, велѣлъ тѣхъ старцов выпустить, да еще имъ дал по 5 копеек на дорогу, а самъ с ними прощался.

* Потом о полудни наши корабли пошли всѣ к Царюграду, и голены с ними же. И на вечер вѣтру не стало, и пристали ко острову Милитинскому436. И тотъ островъ зѣло великъ, и городов в немъ много. И тутъ мы стояли двои сутки. И потомъ паки пошли, а голены уже от нас отстали, пошли назад к Стинкову-граду. И на другой день пришли к устью Ускому морю, что в Царъград поворачиваютъ. И тутъ намъ вѣтръ противной л. 146. былъ, не пустилъ нас в Уское море. И стояли мы тутъ пятеры сутки. А на тѣхъ воротѣхъ стоятъ два города турецких для воинскова дѣла, зѣло ружьемъ запасны. A гдѣ мы стояли, и от тѣхъ мѣстъ до Афонския горы 160, а до Царяграда 140 верстъ.

* Потом сталъ ветръ заварачиватся намъ в попутье, такъ на всѣхъ кораблях подняли парусы да и пошли. И прошедъ городки два, а имя имъ Костели437, да и стали: опять вѣтръ не нашъ сталъ. Тутъ было нашъ корабль камѣньем проломило, и едва заканапатили. И в тѣ поры раизъ с навклиромъ побранились. Навклиръ говоритъ: «Пора якори кидать!» А раизъ говорит: «Еще рано!» Да так-то в том шуму на камень корабль и ударился, чють не пропал было корабль, и с людми. Да еще-то Богъ помиловал, что тихонко потерса о каменъ.

* И утре рано, поднявши парусы, пошли под Царъград. И на другой день после полденъ л. 146 об. пришли под Царъград. И в среду четвертой недели по Пасце, в Преполовение438, и стали на якоряхъ на Бѣлом море противъ Царяграда, не дошедъ пристани версты з двѣ, гдѣ корабли пристаютъ. Потомъ к нашему кораблю приѣхали ис таможни турки и стали на корабле товаръ досматривать. Потом стали нашу рухледъ разбивать, такъ я имъ показалъ салтана турецкого листъ, такъ они и не стали разбивать. А началной турокъ в честь у меня попросил чотки иерусалимской, такъ я ему дал, а крестъ с нихъ снялъ. Такъ онъ стал говоритъ: «А ставросъ-де на что снимаешъ?» И я ему молвилъ: «Да босурманъ, молъ, не требуетъ ставроса». Такъ онъ разсмеялся: «Е, попасъ, гайда-де, гайда, поспешай-де! Вашъ московской бозыръянъ скоро ѣдетъ к Москвѣ, так дѣ тебѣ с ними хорошо, они-де уже выбираются с товарами въ Ениково-село439». И я, какъ услышалъ, что еще наши московския купцы л. 147. не уехали, такъ я зѣло обрадовался. Да нанявши коикъ и убравшися с рухледью, да поклонился раизу, да и поѣхали на Фенаръ440 в метоху Иерусалимскую. И приѣхали в мѣтоху, и игуменъ намъ радъ, сталъ здравствовать: «Здорова ли де васъ Богъ носил?» Мы же ему грамотки подали от наместника, а онъ намъ далъ келью и хлѣба прислал и вина, всего доволно.

* Потомъ пошли в селдеган441 к московскимъ купцам, и еще они не уѣхали въ Ениково. И купцы намъ зѣло обрадовалися, нашему пришествию. Калуженинъ Иванъ Кодмин и братъ ево Ерастъ Стефановичи, спаси их Богъ, трапезу намъ зѣло устроили добрую, и ренскова было доволи. Рады миленкия, а сами говорят намъ: «Слава-де Богу, что вы насъ застали! Хороше-де с нами ѣхатъ к Москвѣ. Мы-де вамъ не чаели назад выѣхать». И зѣло удоволися на трапезе; и, вставши от трапезы, л. 147 об. воздали хвалу Богу; потомъ пошли гулятъ по Царюграду.

* Потомъ, на третей денъ нашего пришествия, учинился бунтъ в Цареградѣ от янычаръ турецкихъ. Сказана была имъ, янычарамъ, служба - итить на катаргахъ на Черное море под Керчу и на Кубань-реку, в мори устья заваливатъ каменьемъ, чтоб московския корабли с войскомъ не пришли442. И тѣ янычары пришли к пушкарскому двору у головы жалованья просить, и голова жалованье имъ выдалъ полное. А янычары стали просить за прошлыя годы от азовской службы походное жалованье443. И голова сказалъ: «Мне-де указу такова от салтана нетъ, чтоб вамъ за прошлыя годы подъемъ даватъ. Веть де вы службы не служили, за что-де вамъ датъ?» Такъ они голову взявши да и удавили, и удавивши да и пошли по рядамъ, грабить ряды. И мы в тѣ поры прилунились в рядахъ - едва ушли на гостин двор да и заперлисъ. л. 148. А в рядахъ и в дворахъ вездѣ толко стукъ да громъ стоитъ, какъ запираются по рядамъ и по дворамъ. Потомъ бунту было часа на 2.

* Потомъ прибѣгли янычары царския да и перехватали янычар - такъ бунтъ унялся. А мятежъ по всему Царюграду до ночи не утишился. И вездѣ в домехъ по всему Царюграду ужас великой: крикъ, пискъ бабей, робячей. А то и крычат: «Москва пришла, московския корабли! Увы, погибѣлъ пришла Царюграду!» А дворы заперши да ямы копали. И турки ходячи по Царюграду з дубьемъ да бьютъ в ворота, чтоб не мятежились, а сами говорятъ: «Нетъ Москвы, нетъ, то-де янычары взбунтовали!» И к ночи едва уняли мятежъ. Мы же зѣло подивилися: «Куда, моль, на турокъ ужасъ напалъ от московского царя?» А сами удивляемся. Да что, су, и удивлятся? Время-то приходит, такъ на нихъ и страхъ Богъ попускаетъ, знамение предпосылает страхованное444. л. 148 об.

* Потом мы стали убиратся в село Яниково: на Черное море корабли все изъ Яникова-села отпущаются; а товары в коикахъ возять; а село Ениково от Царяграда 10 верстъ. Мы же убравшися с рухледью в коикъ, да и поѣхали въ Ениково, и стали на том же дворе, гдѣ московския купцы стоятъ. А купцы еще в караблъ не клалися, ожидали из Андреянъполя указу. И не дождалисъ указу, стали кластися в кораблъ. Толко поклалисъ - ан указъ пришол, что ѣхатъ горами на Голацы чрез Дунай-реку, а на турецкихъ подводахъ, да 200 человекъ турокъ-провожатыхъ дано до Киева провожатъ, да воловъ 120, во всякую арбу по 4 вола. А Иванъ Кадминъ с товарыщи, с которыми уклался в корабль, не поѣхалъ сухимъ путемъ, не сталъ ис корабля выбиратся. Толко поѣхали Житковы, прикащики гостя московского Ивана л. 149. Исаева да Матвея Григорьева. Они поѣхали сухимъ путемъ, а мы съ калужаны - морем, в карабле.

* Мы же после ихъ отпустилися, три дни спустя, и пришли на устье моря Широкова. Тутъ стоят два городка турецкихъ по обѣ стороны, пушекъ зѣло много. А городки вновъ подѣланы: боится турокъ нашего государя приходу под Царъград. Тутъ стоит застава, осматривают ружье у нас на корабли у московскихъ купцовъ. А у нашихъ купцов былъ взят листъ у паши, чтоб пропустить по щету ружье московское. И тако пришед турчанинъ да и пересмотрелъ, и против указу перечел ружье великое да и отпустил.

* Мы же того дня не отпустихомся: ветру не было. И того дни в вечер противъ Сошествия Святаго Духа445 поемъ мы вечерню - анъ приѣхали турки к намъ на кораблъ х купцам товар досматривать л. 149 об. да и взошли на карабль. А мы в тѣ поры поем стихеры, такъ мы ладону напустили поболе росова446, а турки ладоннаго духу не любятъ, а ладонъ вездѣ по караблю разошолся. Они же увидели, что караблъ полнъ ладону напущенъ, тогда залопотали, стали насъ бранитъ по-турецки. А сами ис корабля побѣжали, такъ мы по тѣхъ мѣст ихъ и видели, а то бы наши купцы были от них рублей бѣз десятка.

* Мы же того дни после обѣда и стали отпущатся в море на ширину, и на вечер внидохом в море в болшое, и тако пошли к Дунаю. И ту нощъ добраго ветру намъ не было, такъ шаталися и туда и сюда. И поутру все тож, не было намъ ветру доброго до пятницы. И в пятницу взялъ насъ ветр доброй, и в самыя заговены на вечер с моря внидохом в Дунай-реку. Мало отшедши от устья реки Дуная, где в море впало, да и начевать л. 150. стали на пустом мѣсте, тутъ и заговливали.

* И утре в понеделникъ Петрова поста447, вставши, пошли бѣчевою вверхъ по Дунаю; и пришли в третий день под град турецкой, имя ему Тулча; а шли и бѣчевой, и парусомъ. А Дунай-река зѣло куликовата и уска, многими разшиблася гирлами. И тутъ мы под тѣмъ городком стали.

* И утре рано приѣхали к намъ на кораблъ турчана товаров и лишних людей, неволниковъ, досматривать. Взошли на кораблъ да и стали досматривать. Потом и нашъ указъ турок прочел да и сказалъ: «Нетъ де мнѣ дѣла до папаса и до рухледи его. Вы-де, московъ бозыряны, дайте-де вы с своего товару пошлину». Такъ наши купцы заупрямились, пошлины не стали даватъ. Так турчанинъ, началной человекъ, взявши указы наши в город да и списал, а в вечеру к намъ прислалъ. А списки прислал в Килию-град къ изупаши448, по-нашему к полковому воеводе. л. 150 об. А изупаша в тѣ поры стоял в Килии с войском турецкимъ. В тѣ поры белогороцки татары збунтовали, а от турка отложились да волохи все разорили. Такъ тотъ паша от турка присланъ розыскивать и волохомъ грабежное добро отбирать на нихъ впятеро: у кого взяли лошадь татары, такъ на нихъ доправить за одну лошадь 5 лошадей.

* Потомъ, на четвертой день, пришол указъ от паши, что на московскихъ купцах брать пошлина. Такъ турчанинъ и приѣхал на кораблъ правитъ пошлину. Такъ наши купцы не похотели дать да и поѣхали сами в Килию ко изупаши. Такъ паша указъ имъ далъ, что на Голацахъ платить. Потом наши купцы приѣхали ис Килии и стояли под Тулчею 9 дней, потом пошли к Голацам.

* И во вторый день пришли в Ренъ-город. И стали тутъ наши купцы думатъ: хотели коней покупать да из Рени итьти на Русь - инъ городъ весь разоренъ от татар, коней л. 151. не добыли. Потом купецъ Иванъ Кадминъ нанялъ у турчанъ коикъ, да и поѣхали мы с нимъ напредъ на Голацы для коней и для телегъ, а кораблъ не пошелъ за вѣтромъ. Да в ночъ мы и пошли на койку, а ружья с собою не взяли. И ту ночъ мы зѣло страху набралися: а то мѣсто отчень от татар воровато, а турки и сами трепетали. Едва мы тою ночью добились да Галацъ, и пришли часа за два до дни, да тут на брегу и начевали.

* И поутру рано взявши рухледъ да и пошли, а застава нас и ни пустила, да и привели нас к бѣю, к началному турчанину. И турки в тѣ поры еще спали, такъ мы дожидалися, покудова они встали. Потом сели на мѣстехъ, такъ мы подали указы. И прочетши указы да и велѣлъ намъ итьти. Такъ мы и пошли в монастыръ, да тутъ намъ игуменъ дал кельи. Так мы шедши на бѣрегъ Дуная-реки, и купили рыбы бѣлужины, и наварили, и нажарили. А рыба зѣло дешева: белуга дать великая 20 копеек, а сазана л. 151 об. свежего - 3 копейки. И тутъ мы переначевали.

* Пошли сухимъ путем с провожатыми турецкими и перевезлися реку, выклали товар на берѣгъ. Потомъ и нашъ кораблъ пришолъ, а товару турки не давали ис карабля выгружать, потому что за пошлину былъ шум великой, и помирились на малое дѣло. Потомъ стали мы кони покупать, а кони были недороги, средня цена. Потомъ, в третий денъ, приехали наши провожатыя турки от изупаши, 200 человѣкъ. Потомъ пригнали валовъ под товары и стали на подводы убиратся.

* И в последнею нощъ учинилосъ у насъ бѣда великая: диаволъ похотилъ молотчика Козму Кадмина, взбѣсновался. И быстъ мятежъ великой всю нощъ с нимъ: кричитъ, да свищетъ, и платье на себѣ деретъ в куски, да все разбросалъ. Потом его сковали да все сковавши и везли до Киева. Зѣло бѣсъ прокудливъ в нем был, лихой, бросал окаянной! Потомъ тово дни стали убиратся, и утре л. 152. рано во вторый день выѣхали из Голац вонъ, и на поле зжидалися. А провожатыя турки напредъ выѣхали верстъ за 10, в степи дожидались. А какъ наши купцы московския выбрались к полдням, да и пошли всемъ кораваномъ. Потомъ наѣхали мы на провожатыхъ, такъ турки поѣхали и перед нами, и за нами. Зѣло опасно насъ проважали! А естли осъ изломится или иное что испортится, корованъ таки не остановится, пойдетъ, а турокъ человекъ 20 или 30 останется да дожидается. А какъ исправятся, да и поѣдутъ с темъ возомъ, да на стану доѣдут. А когда поидешъ на сторону за нуждою, а турчанинъ стоит над тобою, дожидается. А по дороге везде перед нами мостили мосты да гати. А где на мостахъ, на гатехъ - человекъ зъ 20-30 слезут с коней да через переправу перепроваживаютъ. Уже зѣло бѣрегли! Да нелзя имъ и не бѣречъ, такъ в указе имъ написано насъ беречъ. «Что естьли хошъ человекъ утратится, - турецкой салтанъ сказал, - всѣхъ-де 200 человекъ л. 152 об. повешу за одного московского человека!» Да приказалъ, чтобы в Киевѣ с московскимъ воеводою отдать нас в целости с роспискою. А тое бы расписку привести во Адриянъполъ к самому салтану, а от купцовъ писмо за ихъ руками - к послу московскому к Петру Ивановичу Толстому449, что в целости доѣхали да рубѣжа и никакой шкоды турки ни татары ни учинили. И зѣло намъ от татар было неопасно, а то была слава великая у татаръ, что московския купцы едутъ богаты, так бы бѣз попытки не было.

* И, не доѣхавъ до Ясей за 30 верстъ, поѣхали мы, человекъ съ пять московских купцовъ да началной человекъ турчанинъ с людми, напред въ Яси в ночъ. И ѣхали, и приѣхали въ Яси часу в другом дни. И господаръ воложской отвелъ намъ двор стоялой. Потомъ, во 2 день, пришол нашъ корованъ и с турками-провожатыми; и стали в монастыре у Николы, порекломъ Голя. И стали покупать кони, телеги, л. 153. а иныя нанимали извощиковъ киевскихъ, воложских, давали до Киева на подводу полрубля. И в то время въ Яси приѣхали турки, да господаря волоского сковали, да со всемъ домомъ повезли к турецкому салтану450. А какое до него дѣло, про то никто не ведает.

* И стояли мы въ Ясехъ дней с пять И, убравшися, изъ Ясей выѣхали вонъ за 5 дней да Петрова дни. И ѣхали до Сороки 5 дней, а в Сороку-град приѣхали в самой Петров день после полденъ. И тутъ Днистръ до вечера перевезлися да и начевали. И тут ляхи про нашихъ купцов обедъ дѣлали и зѣло почтили.

* И во вторый день после обѣда убравшися да и поѣхали в степъ к Немерову; и ѣхали до Немерова 5 дней. А когда мы приѣхали к Немерову, и Немеровъ весь разоренъ от Палея с казаками, а нынѣ стоит войско лятское 5000. А голы зѣло, и воровство страшное, в очах крадут. И мы в город поѣхали за харчомъ, такъ того часу сафьянъ с седла схватили, л. 153 об. и не видали. А у иного нашего молотца и кошелекъ с талѣрами совсемъ вырвали, онъ хлѣба покупалъ. И губѣрнатор градской купцовъ нашихъ звал к себѣ на обѣдъ, так на дворе кораулщики бурку451 украли. Стали бит челом губѣрнатору, и губѣрнаторъ сказалъ: «Укажите-де в лицо, я-де доправлю, а то де такъ нелзя сыскать. И вы-де, для ради Бога, берегитеся. Какъ-де имъ не воровать? А жалованья нетъ, толко де по 5 копеек на неделю, за неволю-де имъ воровать».

* И стояли мы в Немѣрове часу до 5 дни. И убравшися да и пошли. А купцы поѣхали к губѣрнатору обѣдать, а корованъ с турками пошол напред из Немерова. Турки прощались, чтоб ихъ купцы отпустили. И купцы имъ сказали: «Мы-де васъ не держим, поѣзжайте себѣ. А какъ-де у вас в указе написано, такъ-де и творите». Такъ они и стали проситъ отпуску, чтобъ расписались. И купцы сказали: «Мы-де здесь росписыватся не станемъ: земля - л. 154. не нашего государя владение, зде-де веть губѣрнаторъ полской не станетъ за нашего боярина расписыватся». Такъ они сказали: «Мы б де вас с радостию и до Киева проводили, да мы-де боимся Полея вашего, он-де насъ не выпустит вонъ от себя, тут-де нас побьетъ». Такъ мы имъ сказали: «Али, моль, у нас Палей какой своеволной, у государя нашего?» И турки сказали: «У нас-де про нево страшно грозная слава. Да мы-де никого такъ не боимся, что ево. Нам-де зѣло и самимъ хочется его посмотреть». Да затемъ и за нужу поѣхали, что расписатся не с кемъ, а имъ бѣс писма приѣхатъ к салтану нелзя.

* И ѣхали мы степью чрез Лядскую землю четыре дни, и въ 5 день приѣхали в Паволочи-мѣстечко, Палеево владение. И, не доѣзжая Паволочей верстъ за 15, стали коней кормитъ, а сами обѣдать. И наши передовыя поѣхали напред в Паволочи ради овса и сказали наказному полковнику452, что ѣдутъ купцы московския, л. 154 об. а провожаютъ турки. Такъ полковникъ тотчасъ велѣлъ ударить в бубны да в политавры. И палѣевщина того часу слеталися: тотчас оседлали кони, и приправилися в ружье, и выѣхали к намъ в поле з знаменами. Толко мы с версту от стану не отъѣхали, а прилучился лесокъ, дубничокъ молодой, а турки толко нашъ обоз стали объезжать напред - анъ полковникъ Палѣевъ и вывернулся, что заецъ в лесу, а с нимъ человекъ съ 300. Да почали по дубнику скакать, гдѣ 20, гдѣ 30 человек, какъ есть зайцы: тотъ оттудова, а иной с ыной страны. А какъ турки увидели палѣевщину, такъ стали ни живы ни мертвы. А уже зѣло злодеи храбростъ показали и почали на конехъ винтовать, копья бросать, из луковъ стрелять и с пистолетовъ.

* И нашъ караванъ остановился, и турки тотъчас. Полковникъ к нашимъ купцамъ подъехал да и стал здравствовать, и наши купцы полковнику также поздравствовали. И тогда слезли с коней л. 155. да стали наши купцы воткою потчивать; и выпивъ вотке по чарке, и сели на кони. А дубникъ уже выѣхали, к Паволочи - чистое поле. И какъ они минувъ нашъ караван и турокъ, да какъ ударили по конемъ - ино какъ брызнули, какъ, что молния, у насъ из глас мелкнули, какъ по полю-то разсыпались: где 20, где 10 да самого города скакали. И турки толко головами качаютъ. A выѣзжали все бранная молодешъ.

* А какъ мы приѣхали к Паволочи, и полковникъ прислалъ к намъ корму, овса, меду. А турки зѣло ужаснулись да и не захотели ѣхать до Киева. И стали нашимъ купцамъ бит челомъ, чтобы полковникъ Палѣевъ расписался с ними, что принял насъ в целости. И наши купцы велѣли полковнику расписатся да сами писмо к послу дали, что, дал Богъ, в целости доѣхали. И ихъ с честию отпустили да и на дарогу дали имъ 8 талерей да яловицу. Такъ турки и поѣхали назад, а насъ уже стали провожать Палѣевы казаки.

* А какъ мы стали л. 155 об. приезжать к Хвастову, такъ Палѣева жена453 выслала к намъ навстречу казаков конницы 500 человекъ з знаменами, и встретили нас верстъ за 5. А какъ мы приѣхали в Хвастово, и стали за городом на поле. А Палея в тѣ поры дома не было, в Киеве былъ. И Палѣева жена прислала к нам в таборы яловицу, и колачей, и вина, а конемъ овса. И тутъ мы стояли весь день. A Палѣева жена купцовъ брала к себѣ обѣдать, и зѣло угостила, и говорила: «Для чего-де до нас турокъ не довели? Я - де бы 500 дала имъ провожатыхъ также ихъ проводить чрез Ляцкую землю». И, обѣдавши, купцы выѣхали в поле и стали коней седлать и запрягатъ. Потомъ выехал к нам полковник наказной с казаками да и поѣхал с нами насъ провожатъ до Киева. И ѣхали мы от Фастова до Киева два дни.

* Потомъ приѣхали мы в Киевъ в день недели, и у вратъ Златых454 насъ на карауле остановили. Потомъ пятьдесятникъ пошелъ л. 156. к генералу об нас докладывать, и генерал велѣл насъ пуститъ в городъ. А когда мы приѣхали в город, и в тѣ поры полковники стояли у обѣдни, а генерал - немчинъ, некрещеной455. И переѣхавши чрез Верхней городъ да и пустилися в Нижней, а гора зѣло крута. Потом генерал велѣлъ намъ отвести дворы стоялыя. И стали на дворе, и убрали рухледъ, и опочили той день.

* И во 2 день пошли в Печерской монастыръ, в лавру преподобныхъ отецъ нашихъ Антония и Феодосия. И были в церкви соборной, и лобзали образъ Пресвятыя Богородицы чюдотворный. Потом пошли в пещеру Антониеву и тамо мощи святыхъ всѣхъ лобзали; и, помолившеся, изыдохом. И пошли в Феодосиеву, и тамо такожде мощи святыхъ лобзали. И оттоле пошли в монастыръ, и ходивше по монастырю доволно. А сами удивляемся человеколюбию Божию: како в такую далнюю страну ходихомъ и назад возвратихомся. А когда мы шли во Иерусалим, и тогда приходили в монастырь Печерской, и молились преподобным л. 156 об. отцемъ, и обѣщали, что естли, Богъ даст, сходимъ поздорову, то не возвратимся инымъ путемъ, но тѣм же путем к вамъ, отцы преподобнии, пришедъ, поклонимъся и обѣщанной долгъ вамъ, отцы святии, отдадимъ. И преподобнии отцы Антоний и Феодосий молились за нас, и за молитвъ их, преподобныхъ отецъ нашихъ, Богъ насъ сохранилъ от всякихъ наветовъ вражиихъ. И тако мы молитвами ихъ дошли града Киева и достигли святую обитель преподобныхъ отецъ Антония и Феодосия. И тако, поклонившеся, изыдохомъ.

* И сведавши про нас жители града Киева, мещане и служилые люди московскихъ полковъ, и стали нас к себѣ зватъ в гости. И зѣло нам ради миленкия, и покоили насъ. И полковники за нами присылали, к себѣ в дом звали, да мы за недосугами у нихъ не были. Звали для речей, что видели в Турецкой землѣ. /л. 157./

* Потом дождались мы калужени: приехали къ ярмонки к Успениеву дни456. А когда увидели насъ, и зѣло намъ обрадовалися, и взяли меня к себѣ на двор хлѣба есть, и много было вопросовъ от нихъ о похождении нашемъ. Потомъ приѣхалъ любѣзный нашъ другъ Давыдъ Стефановичъ со своею дружиною. А когда мы его увидели, а онъ насъ, и тогда мы обои от слезъ не могли удержатися, и зѣло мы другъ другу обрадовалися. Спаси Богъ Давыда Стефановича, много нашимъ путемъ раделъ! А когда приѣхал назад в Киевъ, и тогда нас не забыл и з дружиною своею. И тако мы той день зѣло в радости были, и все, и ту путную скорбь забыли. Будто наши искренний сродницы! Потомъ и множество калуженъ приѣхало, и всю ярмонку с ними добре проводили, в радости и веселии.

* И жили мы л. 157 об. в Киевѣ шестъ неделъ, и обходихом многия святыя отеческия мѣста. И в пустынныхъ мѣстахъ были, и пустынныхъ жителей видели, и доволно ходили по пещерамъ. Покудова в Киевѣ жили, всѣ в Печерской монастыръ хаживали, и зѣло наша душа насладилася и утешилася, ходя по такимъ святымъ. Ненасытная радость и веселие! Уже такия драгия лавры подобной не сыщешъ в нашемъ Российскомъ государстве!

* И поидохом ис Киева с калужены после Успенской ярмонки. И ѣхали три дни, и пришли в Нежинъ-градъ. И в Нѣжине взяли насъ всѣхъ к воеводѣ; и воевода л. 158. князь Мосалской, Колцовъ тож457, прочетъ нашъ московской указъ, да чествовалъ насъ пивомъ и вином, и далъ намъ хлѣба на дорогу, и отпустилъ нас с любовию. Мы же поидохомъ в тѣ поры, а купцы все у воѣводы обѣдали. И того дни выѣхали из Нѣжина.

Вторая редакция

* л. 1.Се азъ, недостойный и грѣшный старецъ Леоньтий, и всѣхъ хуже, смирен сый грѣхи моими многими, неизьдоволенъ о всякомъ дѣле блазѣ, понужденъ мыслию своею и нетерпѣнием, восхотѣ видѣти святый градъ Иерусалим и землю обѣтованую, и благодатию Божию хранимъ, доидохъ до святаго града Иерусалима, и видѣхъ многая святая мѣста, и обходихъ отчасти землю обѣтованную и дивную, гдѣ же Господь нашъ походилъ своими пречистыми стопами и многая чюдеса показа по мѣстамъ святымъ, - то все видѣхъ очима своима грѣшныма.

* Аще бы кто путемъ симъ походилъ со страхом и смирением, л. 1 об. то не погрѣшитъ милости Божия николиже. Азъ, грѣшный, неподобно ходихъ путемъ симъ святымъ, во всякой слабости и лѣности, яды, и пия, и всякоя неподобная дѣла творя, но надѣяся на милость Божию и на вашу молитву, негли простить мя Христосъ Богъ грѣховъ моих многихъ. Да се описахъ мѣста сия святая и похотъ сей, не возносяся, ни величаяся путемъ симъ, яко что добро сотворихъ, но любве ради сих святыхъ мѣстъ и понужденъ нѣкими отцы и братию. Се писахъ, еже ми покоза Богъ видѣти, недостойному, убояхъ же ся осуждения оного раба лѣниваго, скрывшаго талантъ господина своего и не сотворившаго имъ л. 2. прикупа458.

* Да се написахъ вѣрныхъ ради человѣкъ, дабы кто любо, слышавъ о мѣстехъ сихъ святыхъ, возвеселилъся бы душею и мыслию своею распалился ко святымъ симъ мѣстамъ - и равну мзду приимутъ от Бога с тѣми, иже ходили до сихъ святыхъ мѣстъ.

* Мнози бо суще добри человецы, дома сѣдяще въ мѣстех своихъ, мыслию своею доброю, и милостыною ко убогимъ, и добрыми дѣлы своими достигаютъ сихъ мѣстъ святыхъ - тии же болшую мъзду получатъ от Бога, Спаса нашего, Исуса Христа. Мнози же, ходивше до святыхъ сихъ мѣстъ и видѣвше святый градъ Иерусалимъ, и возънесеся умомъ своим, яко нѣчто добро сотворивша, и по- л. 2 об.губляютъ мзду труда своего - от них же азъ есмъ первый459. И мнози же, ходивше во Иерусалимъ, идутъ и опять; много добра видѣвше, тшатся опять вборзѣ творити, но потиху и с продолжениемъ тоже можетъ видѣти вся святая мѣста во градѣ же и внѣ града. Азъ бо, недостойный, пришедши во Иерусалимъ и пребыхъ в немъ 14 недѣль. Тако ходити и испытати святая мѣста невозможно бо есть безъ вожда добра и без языка испытати всѣхъ святыхъ мѣстъ. Аминь.

* л. 3. Описание пути ко святому граду Иерусалиму: от Москвы до Киева, от Киева до Воложъской земли, от Воложъской земли до Дуная, великия реки, - и сей ходъ все по сухой земли, а от Дуная до Царяграда и от Царяграда до святаго града Иерусалима - то все хождение моремъ, токмо полтора дъни земълею.

* Лѣта 7210 году месяца декобря въ 17 денъ хождение во Иерусалимъ съ Москвы грѣшнаго старца Леонътия.

* Поидохомъ мы, грѣшнии, из царствующаго града Москвы на первомъ часу днии в среду, на память святаго пророка Данила и трехъ отроковъ Анания, Азария и Мисаила. л. 3 об. Бысть намъ той день велми печаленъ и унынъливъ: бяше бо той везъ день дождъ сьнѣгомъ и с вѣтромъ великим. И зѣло бысть печално о томъ и скорбьно, но положихомся на милость Божия: буди ево, Свѣта, воля, Творца нашего! И тако тово дъни отидохомъ от Москвы 35 версть, а уже день к вечеру преклонился, и стахомъ на дворѣ у крестьянина въ вотчинѣ царевича Милитискаго. И бысть намъ та нощъ покойна, и печаль свою всю забыхомъ.

* И востахомъ заутра рано, въ 3 куроглашения, и поидохомъ в пудъ свой. И отидохом 25 версть, и стахомъ въ селѣ всемилостиваго Спаса, пореклом Купля, л. 4. и тутъ мы обѣдали. И, ядши хлѣба, поидохомъ въ путь. И отидохомъ 35 версть, и стахомъ начевать въ вотчинѣ боярина Лва Кириловича Нарышкина деревни Лыкова. И тут мы переночевахомъ, и заутра рано востахомъ, и поидохомъ в путь свой. И отидохомъ 25 версть, и стахомъ въ вотчинѣ Новодевичья монастыря, порекъломъ Добрякина. И тутъ ядши хлѣба, поидохомъ къ богоспасаемому граду Калуги въ пятокъ въ 3 часу нощи. И стахомъ у боголюбца, у посацкого человѣка, у Никифора Иосифова сына Коротаева и сына ево, у Иосифа Никифорова, имѣеть у сѣбе два вънука женатыхъ, самъ уже въ старости маститии, л. 4 об. сединами украшенъ. И прия насъ с любовию, и угости насъ добрѣ, сотвори намъ вечерю добру и пространну, и конемъ такожде корму и покои, намъ же посла одры мяхкия. И пребыхомъ у него два дни в радости велицей. Спаси ево Богъ за любовъ его!

* Градъ Калуга стоитъ на Окѣ-рекѣ на лѣвой странѣ на горѣ высоко, красовито, немного такихъ градовъ в Московскомъ царствѣ. А города нѣтъ: былъ древянной, да згорѣлъ, толко башня одна с проежими воротами. А церквей в немъ каменыхъ 11, древянных 18; жильемъ зѣло пространенъ; люди зѣло доброхотны; приволенъ зѣло хлѣбомъ и овощемъ; и лѣсомъ всякимъ, и дро- л. 5.вами доволенъ. Другаго поискать такова града в Московъскомъ государствѣ! Площедь торговая зѣло хороша и редовъ много, торговыхъ людей велми много и зѣло проходцы в чюжия земли с купецкими товары: в Сибирь, в Китай, в Немецкия земли и въ Царьградъ, в Шленскъ и во Гданескъ.

* И декобря въ 23 день, въ понедѣлникъ, поидохомъ мы, грѣшнии, во обитель Всемилостиваго Спаса и Пречистыя Богородицы, чеснаго и славнаго ея Въведения, ко честному отцу игумену Спиридону ради благословения на путъное шествие. И приидохомъ во обитель ко отцу Спиридону. И отецъ Спиридонъ с братиею нашему приходу зѣло обърадовался, а самъ зѣло боленъ: ноги л. 5 об. у него болять. И строитель Лаврентий, и казначей Аврамий, и келарь Корнилий зѣло такожде нашему приходу обрадовалися и помогали намъ о путном шествии, чтобы отецъ Спиридонъ подалъ намъ на путное шествие свое отеческое благословение. И онъ зѣло с радостию насъ благословилъ и с раствореную своею теплою душею. И празновахомъ у него празникъ Рождество Христово в радости велицѣй, и пѣхомъ всенощное стояние, потомъ часы и молебное пѣние. Потомъ поидохомъ за трапезу ясти хлѣба. И, воставъ изъ-за трапезы, воздаша благодарение Богу, и отцу Спиридону поклонихомъся, и начахомъ благословения просити л. 6. на путное шествие. И отецъ Спиридонъ подаде намъ, грѣшнымъ, свое отеческое благословение и отпусти насъ с миромъ, сам же слезы от очию своею испускаше. И отецъ, и братия - вси насъ любезно проводиша, такожде слезы от очию испускаху, и далеко насъ проводиша. И поклонихомся до земли, и мы имъ такожде, и цѣловахомъ другъ друга, и разыдохомся с великою любовию.

* И паки возвратихомся вспять в Колугу. И бысть намъ печаленъ и несътроенъ путь, зело мятеженъ: затмение была с вѣтромъ великимъ противнымъ. И когда обвечерѣхомъ и дорогу истеряхомъ, едва с великим л. 6 об. трудомъ обрѣтохомъ, близъ смерти быхомъ. И приидохомъ во градъ якобы от полунощи к тому же боголюбцу к Никифору Иосифовичю и къ сыну его. И прияша насъ с любовию теплою, и угостиша насъ добрѣ, сотвори намъ вечерю добру. И, воставши от трапезы, благодарение Богу воздахомъ, и тому господину поклонихомся до земли за его премъногою любовъ. И тако забыхомъ бывшую скорбъ и нужду свою, случивъшуюся на пути. И посла намъ одры мяхкия, и уснухомъ добрѣ до заутра. И потомъ услышаша наша братия о нашемъ приезъдѣ и приидоша к нам на посещение. И тако мы пребыхомъ у него 4 дни; зѣло насъ упокоилъ л. 7. добрѣ и напутъствовалъ. И пребыхомъ у него 4 дни, и зѣло любовъ к намъ явилъ, и проводилъ насъ Иосифъ за Оку-реку. От Москвы до Колуги 180 верстъ.

* Декобря 30 дня, в среду, поидохомъ ис Калуги на первомъ часу дни. И в той денъ бысть намъ нужда великая, дождевная: снѣг весъ согналъ, Ока-река зѣло наводнилася, едва за нея переправихомся. И проводи насъ Иосифъ Никифоровичъ за Оку-реку. И отдахом последнее цѣлование другъ другу, и поклонихомся до земли. А сами плакахомъ: уже мнѣхомъ себѣ, что поелѣднее наше видание. И егда възыдохомъ на гору на другую сторону Аки-рѣки, и обратихомся ко граду, л. 7 об. и поклонихомся церквамъ Божиимъ, и гражданомъ поклонихомся, и рехомъ: «Увы, нашъ преславный градъ Калуга, отечество наше драгое!» И тако поклонихомся граду и поидохомъ в путъ свой.

* И бысть намъ той день труденъ вельми и тяжекъ: снѣгъ въвесь збило дождемъ, рѣки всей ледъ взломало. И тово дни мы отидохомъ 30 верстъ от Калуги и приидохомъ на виноварницу за Добрымъ монастыремъ къ боголюбъцу орленину, - имя ему Лазарь, - к тестю Евсѣя Басова. И тутъ ево тесть принелъ насъ с любовию и сотвори намъ вечерю добру и конемъ кормъ. И той Лазаръ угости насъ добрѣ и на путь намъ рыбки пожаловалъ л. 8. и конемъ овса. И преспахомъ у него до заутра, и востахомъ заутра на первомъ часу, и поидохомъ в путь свой.

* И генъваря въ 1 день. На празъдникъ Обрѣзание Господа нашего Исуса Христа, приидохомъ подъ Лифинъ-градъ на Окѣ-рѣке. Ока-река зѣло наводнилась, и ледъ взламало - и тутъ мы чрезъ реку Оку не перѣехали. И приидохомъ во ино мѣсто, на устья Упы-рѣки, и тамо такожде нужда великая переезъжать чрезъ Оку. Тако мы с нуждею переправихомся Оку-рѣку, все вонъ выбрали изъ саней, а иное помочили. И когда мы перѣехали Окурѣку и стали рухлед в сани вкладывать, и тутъ нас настиг л. 8 об. орленинъ Евсѣвий Басовъ и правожал насъ до засеки Николъской. И тутъ с нами ялъ хлѣбъ и, ядши хлѣба, возвратилъся вспять той Евсевей Басовъ. Такову любовъ намъ показалъ, спаси ево Господь Богъ! Всю ночь не спалъ, ис Калуги за нами бѣжалъ; и на варъницы не засталъ насъ, и, не слазя съ коня, вслѣдъ по насъ гналъ - и тако насъ постигъ на устья Упы-рѣки и проводилъ насъ до засеки. И тако возвратися вспять, мы же поидохомъ ко граду Бѣлеву.

* Градъ Лифенъ стоитъ на Окѣ-рѣке на лѣвой сторонѣ, городина неболъшая. От Колуги до Лифена сорокъ вѣрстъ. л. 9.

* Мы же поидохомъ чрезъ засеку ко граду Бѣлеву и минухомъ тово дни Николу Гостунъскова. И, не дошедъ Бѣлева за 10 верстъ, объвечерѣхомъ, и поидохомъ в ношъ ко граду. И аще бы не случился с нами на пути доброй человѣкъ белѣвецъ, - спаси ево Богь, - то бы намъ пути не найтъти ко граду было, вездѣ воды разлилися; а ему путь вѣдомъ, такъ насъ отводилъ нуждъная мѣста.

* И приидохомъ подъ градъ Бѣлевъ ко Окѣ-рекѣ, и в Спаском монастыри 4 часа нощи ударило. И Оку-рѣку ледь ввесь взломало и от брега далече отбило - перѣехать невозможъно. И тутъ, на брегу Оки-рѣки, л. 9 об. начують множество народа поселян: приехали к торгу с хлѣбомъ и со всячиною. И мы тут же близъ ихъ таборовъ стали. И той белѣвецъ, кой насъ велъ, пошелъ со мною пути искатъ; и преидохомъ нуждою за Оку-рѣку по икрѣ межи стругами.

* Градъ Бѣлевъ стоитъ на Окѣ-рекѣ на лѣвой странѣ на горѣ, високъ, красовитъ; жильемъ с половину Калуги; градъ древяной, ветхъ уже.

* И приидохомъ к нему в домъ, и подружия его въстретила насъ с любовию и сотворила намъ вечерю добру. Той же боголюбецъ тоя же нощи сыномъ своимъ, связавши везанку сѣна, пошелъ въ таборы л. 10. за Оку-рѣку к нашей братии, а меня, грѣшнаго, не отпустилъ изъ дому своего и посла ми одръ. И тако уснухомъ до заутра, забыхомъ путную нужду. Той же боголюбецъ тоя же нощы, отнесши корму конем, возъвратися в домъ свой, а тамо зъ братиею нашею оставилъ сына своего.

* И утрѣ востахомъ и на первом часу приидохомъ ко брегу Аки-реки. И Ока-рѣка зѣло наводниласъ той нощи, и едва с великою нуждою преидохомъ на онъ полъ рѣки къ братии нашей. Братия же наша зѣло намъ обрадовались и стали промышлять, како бы с возами переправится. И градцкия жители мо- л. 10 об.ломошныя стали промыслъ чинить, как бы переправу здѣлать, и стали икры наводить в порожънихъ мѣсътахъ, и тако здѣлали перѣездъ. Такожде и мы перѣехали, дали перевозъ и поидохомъ с миромъ во градъ Бѣлевъ. И перѣвощики миленкия свѣдали, что мы едѣмъ во святый градъ Иерусалимъ, и, нагънавши насъ на пути, отдали намъ перевозъ, а сами стали с нами прощатся. Спаси ихъ Богъ, миленких, добрыя люди - бѣлевича!

* И приидохомъ в домъ к тому же боголюбцу. И приидохомъ мы въ Бѣлевъ генваря во вторый день. И покоилъ насъ добрѣ и коней нашихъ. И прииде л. 11. к намъ боголюбецъ, посацкой человѣкъ, именемъ Иродионъ порекломъ Вязмитинъ, и возметь насъ со всемъ к себѣ в домъ свой, и угости нас нарочито. И многия к намъ гражъдане прихождаху, и в домы своя насъ бирали, и покоили насъ добрѣ. И пребыхомъ у того боголюбъца два дни, поилъ и кормилъ насъ и коней нашихъ.

* Въ Белѣве люди зѣло доброхотны, людъ зѣло здоровъ и румянъ, мужескъ полъ и женскъ зѣло кърупенъ и поклончивъ. А вода в городе нужна: все съ Оки-рѣки возят. От Лифина до Бѣлева 30 верстъ, толъко пространъныя тѣ версты. л. 11 об.

* Генваря противу 5-го числа в нощи. Поидохомъ изъ Белѣва к Волхову со орълениномъ Евъсевиемъ Басовымъ. А въ ту нощъ стало морозить, зажоры великия были, нужно силно было. И приидохомъ въ Болховъ утре рано, на первом часу дни, и пребыхомъ той денъ въ Волхове да ночи. И нача насъ той орленинъ к себѣ въ гости на Орелъ звати. Нам же не по пути с нимъ ехати, но обаче не преслушахомъ ево любви, поидохомъ до Орла с нимъ.

* Градъ Болховъ стоить на рѣке на Нугрѣ на лѣвой стронѣ на горахъ кърасовито. Городъ древянной, ветхъ уже; церквей каменыхъ есть от малой части; монастырь хорошъ, от л. 12. града якобы поприще; рядовъ много, площедъ торговая хороша; хлеба бываетъ много, а дровами скудно. Люди в немъ невѣжи и дулѣпы, и искусу у нихъ нѣтъ ни у мужеска полу, ни у женска, не какъ Колуга или Белѣвъ, ети люди - своя мѣры дулѣпы. Спаси Богъ миленъкихъ калужанъ и белѣвичъ, добрыя люди! От Белѣва до Волхова 40 верстъ.

* Генворя въ 5 день в нощи, противу Богоявлениява дъни, въ 6-мъ часу. Поидохомъ из Волхова на Орелъ и нощъ ту всю идохомъ. Нужда была великая: степъ голоя, а заметъ была болшая, и мразъ былъ великъ - болно перѣзябли.

* И генваря въ 6-й, л. 12 об. на празникъ Богоявления Господня, приидохомъ во градъ Орелъ в самой выходъ, какъ вышли со кресты на воду, и стахомъ у боголюбца, у посацкого человѣка у Ильи Басова. И той боголюбецъ былъ в тѣ поры на водѣ, а когда пришелъ с воды, и зѣло намъ обрадовался и учреди нам трапѣзу добру, а конемъ овса и сѣна доволно. Покуды мы у него стояли въ его доме, все насъ поилъ и кормилъ. Болши тоя любви невозъможно сотворить, якоже Авраамъ Странъноприимецъ. И свѣдоша про насъ христолюбцы, начаша насъ къ себѣ звати в домы своя и покоити насъ. Спаси л. 13. ихъ Богъ, добрыя люди - миленкия орляне! И люди зѣло къ церквамъ усердны, и часто по вся годы ездят въ Киевъ Богу молитца и зъ женами, и зъ детми, и с нами многия хотѣли итьти во Иерусалимъ, да за телесными недостатками не пошли.

* Градъ Орелъ стоить в степи на нискомъ мѣсте на Окѣ-рѣке на лѣвой сторонѣ. Городъ дерѣвянъной, ветхъ уже, жильемъ не-многолюденъ; пристанъ соленая и хлѣбная зѣло велика - матица хлѣбная! А Орелъ-река сквозъ градъцкое жилище течеть и упала во Оку с левой страны. Лѣсомъ и дровами велми нужно. Церквей камѣныхъ л. 13 об. много; монастырь мужеской зѣло хорошъ, ограда каменъная. И пребыхомъ мы на Орлѣ 5 дней; не было намъ товарищевъ, затѣмъ много прожили. От Волхова до Орла 40 верстъ.

* Генваря въ 11 день заутро рано поидохомъ на Кромы. И того же дни приидохомъ въ Кромы, и тутъ мы обѣдоли. И зѣло около Кромъ воровато, мы очень боялися.

* Городъ Кромы самой убогой, нѣтъ в немъ и бозару. Люди в немъ зѣло убоги, все шерешъ наголо, а живутъ что кочевыя татары, изъбенки зѣло нужны.

* И тут ядши хлѣба и поидохомъ въ Комарѣцкою волость. Зѣло было заметь л. 14. велика, вѣтръ противной. Нужно было конемъ, и самимъ посидетъ нельзя, а егунье лошедей своихъ погоняють, ни малѣхонка не норовять. Бѣда с ними! Многа и грѣха приняли, неблагодарно было на них, коней у насъ злодѣи постоновили. И идохомъ Комарецкою волостью от Орла до Сѣвска три дни.

* И генваря въ 14 день приидохомъ во градъ Севескъ и стахомъ у боголюбца. Мы же подахомъ ему грамотку от орленнина Евсевия Басова, и мы ему не знаемы. И когда прочиталъ нашу грамоту, той же боголюбецъ по той же грамотке сотворися намъ знаемъ, и зѣло насъ с любовию л. 14 об. принелъ. И сотвори трапѣзу пространу, и созва своихъ сродниковъ и приятелей, и возъвеселися с нами.

* И во въторый день поиде с нами къ воеводѣ з грамотою царскою, к Леонтию Михайловичю Коробину с товарищем. И воевода, прочетъ царской листъ, спросилъ у мене: «Что-де тебѣ надо-бить, подводы-де что ли?» И я ему сказалъ, что: «У насъ свои кони есть, и я для того къ твоей милости пришолъ обьявитца: въ листѣ къ тебѣ писано мене здѣ не задержать, что городъ здѣ порубежной». И воевода мнѣ сказалъ: «Поежъжатя-ди, Богъ тебѣ въ помощъ!» Смиреной человѣкъ - воевода. И тако л. 15. мы изыдохомъ из дому воевоцкаго.

* Той же господинъ во 2 денъ такожде созва к себѣ сродниковъ, и дърузей, и приказныхъ людей, и учрѣди насъ трапезою пространою, и посълужи намъ добрѣ. Мы же возъвеселихомся добрѣ, и метку было доволно. Такову намъ любовъ сотворилъ, якоже искрений сродникъ. И все нами радѣлъ, всякою нужъдою пекся, и промышлялъ, и напутствовалъ, и в таможнѣ печать пропускную възялъ, и проводника намъ далъ дорогу указать. Спаси ево Богь за ево любовъ! Дивъной сей человекъ! Ажно у Бога-та есть еще добрыхъ людей много: л. 15 об. спастися миленкой всячески хощет!

* Градъ Сѣвескъ стоитъ на рекѣ Сѣве. Городъ дерѣвянной, другой острогъ дубовой, третей земленой. Городъ хорошъ велми Сѣвескъ, ряды хороши, и торги хорошыя. А люди в немъ живутъ все служивыя, мало посацкихъ, и московъския есть тутъ стрелцы - все терътыя люди, зѣло доброхотны и привѣтливы. Тутъ и денги всякия мѣняютъ: чехи на московъския и тарели. И пребыхомъ в Сѣвске два дни. От Орла до Сѣвъска 120 верстъ.

* Генъваря въ 16 день поидохомъ из Сѣвска в малороссиския горо- л. 16.ды за рубѣжъ, а день уже к вечеру приклонился. И отидохомъ от Сѣвъска 15 верстъ, и тутъ стоить зостава из Сѣвска. И вопросили у нас печати, мы же имъ отдахомъ и тутъ у нихъ въ шалашахъ въместе с целовалниками и начевали. И мало опочихомъ, и востахомъ. И бысть наше шествие благополучно: нощъ бысть тиха и лунъна, и покойно было итить. И поутру стахом в селѣ, тутъ коней кормили и сами ели.

* Генваря въ 17 день приидохом в малоросиский городъ Глуховъ.

* И тутъ насъ наши калуженя и белѣвича приняли к себѣ на постоя- л. 16 об.лой дворъ, к себѣ взяли с любовию. И покоили насъ два дни, и коней нашихъ кормили, и всякое намъ споможение чинили, что сродницы, напаче и сродницъ - такая огненъная в нихъ любовъ! Да провожали насъ за градъ версты з двѣ; а сами, миленкия, такъ плачють, не можемъ ихъ назадъ возвратить и едва ихъ возвратихомъ вспять: «Кабы де мочно, мы бы де с вами шли!» И уже мы поле одъшедъши поприша зъ два, оглянемся назадъ, и они, такия миленкия, стоятъ да кланяютца въслѣдъ намъ. Такая любовъ огненая! Мы подивилися такой Христовой л. 17. любви. Спаси ихъ Господь Богъ, свѣтовъ нашихъ! Люди добрыя и хорошия - калуженя и белѣвича, нелзя ихъ забытъ любви.

* Городъ Глуховъ земленой, обрубъ дубовой, велми крѣпокъ; а в нем жителѣвъ велми богатыхъ много, пановъ. И строенье в немъ преузорочитое, свѣтлицы хорошия и рядовъ много; церквей каменых много, девичей монастырь предивенъ зѣло, соборная церковь хороца оченъ. Зѣло лихоманы хохлы затѣйливы къ хоромному строению! В малоросисъкихъ городѣхъ другова врядъ такова города сыскать, лутче Киева строениемъ и жиламъ. От Севъска л. 17 об. до Глухова 50 верстъ.

* Генваря въ 19 день изъ Глухова поидохомъ къ Королевцу и, не дошедъ, начевали. И утре, во второмъ часу дни, пришли в Королѣвецъ и стахомъ у боголюбца: преже сего былъ белѣвитинъ, да тутъ женился. И принялъ нас с любовию, хлѣбом нас кормилъ и коней наших, и к сотнику со мъною ходилъ. И сотникъ нам тарель на дорогу далъ, а оной хозяинъ на дарогу и винца нам далъ доброва, яко вотка, - зѣло милинкия любовны, - и за городъ выпроводилъ насъ.

* Въ Королѣвцу городъ земленой, обрубъ дубовой, а жильемъ средней; рядовъ много; жители небогатые; строение среднѣе. л. 18.

* Ярмонокъ великъ бываетъ, съежаются, многолюдно будеть противу Свинъской. Толко немного бываеть торгу, а товаровъ всякихъ бываеть много: и московских, и польскихъ; и грекъ много живеть. Толко хорошева торгу на три дъни, а то на празникъ, на Семѣнъ день, все въдругъ и разъедутца. И того жъ дни, ядши хлѣба, поидохомъ изъ Королевца въ Батуринъ. От Глухова до Королѣвца 30 верстъ.

* Генваря въ 22 день приидохомъ во градъ Батуринъ. И у градъскихъ воротъ караулъ, московъския стрелцы на караулѣ стоятъ.

* И короулъ остановилъ нас у проежей л. 18 об. башни, стали насъ спрашивать: «Что за люди? Откуды и куда едете? Есть ли де у васъ проезжая грамота?» И мы имъ сказалися, что мы люди - мосъковския жители, а едимъ во святый градъ Иерусалимъ Гробу Господню поклонитися. И они насъ повели до сьезъжей изъбы. И пятисотъцкой принелъ у насъ листъ государевъ, и, прочетъши, велѣлъ насъ отвести на дворъ стоять, и приказалъ намъ дать корму конемъ. А гетмана въ то время не случилося дома: поехалъ въ Москву, къ государю. И тутъ мы в Батуринѣ обѣдали и коней кормили. А хозяинъ дома, гдѣ мы стояли, зѣло намъ обѣдъ хорошей устроилъ. л. 19.

* И, ядши хлѣба, того жъ дни изыдохомъ из Батурина вонъ.

* Градъ Батуринъ стоить на рѣке на Семи на лѣвой сторонѣ на горѣ красовито. Городъ земленой, строение в немъ поплоше Глухова, и свѣтлицы гетманския рядъ дѣлу, не вычюроваты добрѣ. И городъ не добрѣ крѣпок, да еще столица гетманъская! Толко онъ крѣпокъ стрелцами московъскими, на караулѣ всѣ они стоят. Тутъ цѣлой полкъ стрелцовъ живут, Анненковъ полкъ с Арбату460. И гетъманъ, онъ веть стрелцами там и крепокъ, а то бы ево хохлы давно уходили, да стрелцовъ боятца; да он ихъ и жалуитъ безъпрестани, и безъ них л. 19 об. пяди не ступить. От Королевца до Ботурина 30 верстъ.

* Генваря въ 23 день приидохомъ въ Борзну. Градъ Борзна токова же, что Королѣвецъ, или полутчи. И, ядъши хлѣба, того же дни поидохом въ путь свой. От Ботурина до Борзны 30 верст.

* Генваря въ 23 денъ поидохомъ изъ Барзны и к Нѣжину, а дорога уже стала, и зѣло нужда. И съехалися с нами московския стрелцы: были торговыя люди, а живутъ они въ Путимли, а ехоли они к Нѣженъской ярмонки - такъ они с нами и поехали. А мы имъ зѣло ради, потому что имъ путь вѣдомъ, а намъ дорога незнакома. И того дни нача- л. 20.вали въ корчмѣ, едва добилися съ великою нуждою; и утре востахом и поидохомъ. А уже снѣгу ничево нетъ, и земля голая. Нужда была великая: ветръ былъ намъ противной; не токмо что намъ было лзя ититъ, и лошеди останавливалъ, и людѣй всѣхъ. Охъ, нужда! Сѣдетъ нелъзя, носилу по земли сани волокут, а насъ вѣтръ валяитъ. Станещъ за сани держатца, такъ лошедъ остановишъ. Увы до горе! Была та дарошка слатка, слава Богу, нынѣ уже забыто! Едва мы добилися до Моксимовай корчмы. И тутъ дали конемъ корму, и отдохнули, и сами хлѣба поели, да опять побрели, л. 20 об. a вѣтръ мало утихъ. Едва с великою нуждою добились до Нѣжина, конѣй зело умордовали, а сами такожде утомилися, что сонныя воляемся.

* И когда мы вошли во градъския вората, тогда кораульщики стали насъ звать до воеводы. Мы же поидохомъ къ воеводѣ, а воевода былъ немчинъ. И воевода у насъ проезъжей грамоты досматривалъ и отпустилъ насъ с миромъ. Мы же поидохомъ и обретохом братию свою - калуженъ, купецких людей, приехали къ ярмонки торговатъ - и стахомъ с ними на одномъ дворѣ. И они намъ, миленкия, ради, что сродницы. Спаси ихъ Богъ за ихъ любовъ!

* Да спаси Богъ, Давыда Стефановича! Тот-та, л. 21. миленъкой, християнъская душа, тот нам и всячиною промышлялъ, и пеклъся нашим путемъ, и денъги намъ объменялъ (золотыя и тарели на московския денъги), и тилѣги намъ покупилъ, и товарищевъ въ Царьградъ сыскалъ, грековъ. А насъ, покудава мы жили в Нѣжинѣ, поилъ, и кормилъ, и денгы на дорогу и масла крынку далъ, a мнѣ Новой Завѣтъ далъ острожской печати. Спаси ево Богъ, свѣта, и дружину его! Онъ у нихъ что полковникъ, во всемъ его слушаютъ. И спаси Богъ Галактионушка, Мосагина по прозъванию, доброй человѣкъ и Семѣнъ Григорьевичъ Ольферовъ всѣ, миленъкия, нашим путемъ радѣли, что л. 21 об. родныя братия!

* Городъ Нѣженъ стоить на плоскомъ мѣсте. Два города в немъ: одинъ земленой, астрогъ древянъной; великъ жильемъ, и строенъе в нѣмъ хорошо. Грековъ много в немъ живуть торговыхъ людей. И Давыдъ Стефановичъ проводилъ насъ з дружиною своею за градъ якобы поприща три, и плакали они по нас.

* Уже намъ от братии нашей послѣднее таковое провождение. И простихомся, другъ другу поклонихомся.

* Генъваря 27 дня поидохомъ из Нѣжина къ преславному граду Киеву рано, на 1 часу дни. л. 22. И того дъни была намъ нужда великая: земля вся ростворилася, такъ тяжко было лошедям и самимъ было нужно ититъ. И того дни едва с великою нужъдою доехоли до корчмѣ, часа в два ночи приехали. А в коръчмѣ толко одна жонка, и та курва. И мы тут с нуждою великою начавали, и всю ночъ стерѣглися стала къ полю, а пъяныя таскаютца во всю ночъ. И утре рано востахомъ и поидохом в путь свой. И той день такожъде с нуждою шли и приидохомъ в сѣло. Тутъ едва выпросились начевать, и хижина зѣло нужна. Тутъ к намъ же нощию приехалъ л. 22 об. ис Киева протопопъ глуховъской: ездил къ дѣтемъ, а дѣти ево въ Киевѣ въ школѣ учатца науки. Да, спаси ево Богъ, не потѣснилъ насъ, въ кибѣтки легъ спать, такъ намъ покой былъ. И утре рано востахом и поидохомъ къ Киеву. И приидохом в село Баворовичи за 15 верстъ от Киева. И от того села увидѣли мы преславный градъ Киевъ, сътоитъ на горахъ высокихъ. А сами возърадовахомся и от слезъ удержатися не возъмогохомъ. И тогда сьседохомъ с коней, и покълонихомся святому граду Киеву, и хвалу Богу возъдахомъ, а сами рекохомъ: «Слава тебѣ, святый град л. 23. Киевъ! Яко сподобилъ еси насъ видѣти преславъный градъ Киевъ, сподоби насъ, Господи, видѣти и святый градъ Иерусалима» И тако поидохом къ Киеву. А ходъ все боромъ, и все пески; нужно силно, тяжело пѣсъками.

* И того же дня приидохомъ къ Днепру подъ Киевъ, а Дънепрь толко разъшелся. И того дни мы не могли превестися за погодою. Тут же к намъ приехоли греки, наши товарищи, - они изъ Нѣжина прѣжде насъ тремя деньми поехали, да за Днѣпромъ простояли: нѣлзя было ехать, Днѣпръ не прошел въ те поры, - такъ мы с ними начѣвали. И утре рано тутъ же къ намъ л. 23 об. пришелъ московской столникъ: шолъ соболиною казною к цесарю, а в тѣ поры погода на рѣке зѣло велика, отнюдъ нелзя боло перъходитъ. И столникъ сталъ кричатъ на перѣвощиковъ, и они, миленкия, едва с великою нуждою перевозъ на нашу сторону перегнали. И когда мы стали на поромѣ, тогда порому и от брегу не могли отслонитъ. И столникъ велѣлъ греческия возы даловъ с порома скатитъ, а наши не велѣлъ. Спаси ево Богъ! И тако мы стали на поромѣ на первомъ часу, и перевезлися на ту сторону часъ ночи: зѣло ужѣ было мало нужно, и перевощики л. 24. миленъкия устали было.

* И егда мы пристали ко брѣгу ко граду Киеву, тогда приидоша к перевозу сотенной со стрелцами и с караулщиками и стали насъ вопрошати: «Откуду и что за люди?» И мы сказали, что московъския жители, а едемъ во Иерусалимъ. «Есть ли де у васъ государевъ указъ?» И мы сказали, что есть. «Покажите-де, безъ тово во градъ намъ не вѣлено пущатъ». И мы показали указъ, и сотенной прочетши указъ. Отвели насъ к столнику; и столникъ такожде указъ прочелъ, послалъ к бурмистромъ, чтобы намъ дворъ отвели стоять. И стахом на дворѣ близъ ратуши, и в то время три часа ночи ударило. Да слава л. 24 об. Богу, что нощь была лунъна, а то грязъ по улицамъ зѣло велика, едва с нуждою проехоли. И тако начевахомъ, слава Богу.

* И утре рано прислалъ по мѣне столникъ, чтобы я ехолъ с нимъ въ Верхьний градъ к боярину объявитца: зѣло крѣпко въ Киевѣ приежимъ людемъ. И тако мы пришли сътолникомъ предъ воеводу Юрья Анъдреевича Фамелдина, и я ему подал листъ государевъ. И онъ, прочетши листъ царской, честь намъ возъдал и отпусти с миромъ. А бурмистры прислали намъ рыбы, колачей, а конем сѣна и овса. Спаси ихъ Богъ, честь нам хорошою воздали! л. 25. Градъ Киевъ стоитъ на Днепре на правой сторонѣ на высокихъ горахъ зѣло прекрасно. Въ Московъскомъ и Росъсискомъ государствѣ таковаго города красотою вряд сыскатъ. Верхней городъ - валъ земленой, велми крѣпокъ и высок, а по градъцкой стенѣ все караулы стоять крѣпкия, по сту саженъ караулъ от караула. И въ денъ и в нощ все полковники ходятъ тихонко, досматривают, толико крѣпокъ, все караулъ от караула кричатъ и откликаютъ: «Кто идеть?» И зѣло опасно блюдутъ сей градъ, да и надобно блюсти - прямой самой закон Московъскому государству.

* В Киеве мо- л. 25 об.настырь и окола Киева зѣло много пустынякъ есть, и подобно райския мѣста, есть гдѣ погулять. Вездѣ сады и винограды, и по дикимъ лесамъ все сады. Церквей каменыхъ такожде в Киевѣ много на Подолѣ, строение узоречное - тщателны люди! И много у нихъ чюдотворныхъ иконъ, и писмо, кажетца, иное и живопись. Сердечная вѣра у нихъ велика къ Богу (кабы къ етому усердию и простотѣ правая вѣра - всѣ бы святыя люди были), и к нищим податливы велми. Да шинъки ихъ велми разорили въконѣцъ да курвы, и с тово у нихъ скаредно силно, и доброй л. 26. человекъ худымъ будетъ.

* Церковь Софии Премудрость Божия зѣло хороша и обросъцовата, да в нѣе презорство, строение нѣтъ ничево, иконъ, пусто. А старое было стѣнъное писание, a митрополит-нѣхай все замазалъ изъвезъю. А у митърополита поють органское, еще пуще органъ. Старехонекъ миленкой, а охочъ да органова пѣния. И въ Верхнемъ городѣ церковь хороша Михаила Златоверховъ. Тутъ, въ той церкви, мощи святыя великомученицы Варвары; и меня, грѣшънова, Богъ сподобилъ ея мощи лобзати.

* Въ Верхнемъ городѣ воевода живеть, и полковники, и стрелцы л. 26 об. всѣ полки. А в Нижнемъ городе - всѣ мешъшани, хохлы и торговыя люди, ратуша, и ряды, и всякия торги. А стрелцамъ в Нижнемъ городе не дають хохлы в лавкахъ сидѣть, толко на себѣ всякия товары вразносъ продають. Утромъ все стрелцы сходять на Подолъ торговать, а въ вечеръ, передъ вѣчернею, такъ въ Верхнемъ городе торгъ между собою. И ряды у нихъ свои, товарно силно, и изъвощики по-московски, мясной рядъ у нихъ великъ. Въ Верхне городѣ снаряду зѣло мъного и хлѣбнаго припасу.

* Около Киева зѣло приволъно лугами, и всякими овощами, и рыбы л. 27. много; и все недорого. Черѣзъ Днепръ-рѣку 4 моста живыхъ со острова на островъ, мосты зѣло вѣлики, а Днепръ подъ Киевомъ островистъ. А помостовшину берут с воза по два алтына, а с порожней - по 6 денегъ, а с пѣшева - по копѣйки. А ети мосты дѣлають все миленкия стрелцы. А зъборная козна мостовая гдѣ идеть, Богъ знаетъ. А они, милѣнкия, зиму и осенъ по вся годы изъ лѣсу не выходят, все на мостъ лѣсъ рубятъ да бърусъя готовятъ, a лѣтомъ на полковниковъ сѣно косять да кони ихъ пасутъ. Хомутомъ милѣнкия убиты! А кои богатыя, л. 27 об. тѣ и на караулъ не ходять, всѣ по ярмонкамъ ездятъ. Мѣлачъ-та вся задавлена!

* А жилье въ Киевѣ, въ Верхнемъ и в Нижнѣмъ, всѣ въ городѣ, а за городом нѣтъ ничѣво, толко по мѣстомъ бани торговыя. Въ Киевѣ школниковъ оченъ много да и воруютъ много - попущено имъ от митрополита. Когда имъ кто понадакучитъ, тогда пришедъши нощию да укакошать, а з двора корову или овцу сволокуть. Нет на нихъ суда, скаредно силно попущено вороватъ, пущи московскихъ солдатъ. А вечеръ пришелъ, то и пошли по избам л. 28. псалмы пѣть да хлѣба просить. Даютъ имъ всячиною, денгами и хлѣбомъ, а убояся ихъ, дають. A гдѣ святый апостолъ Андрей крестъ поставилъ, и тотъ холмъ въ городовой стѣне зѣло красовитъ. На томъ мѣсте стоитъ церковъ древяная вѣтха во имя святаго апостола Андрѣя Первозваннаго.

* Февроля во 2 день, на празъдникъ Стрѣтения Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа. Поидохомъ мы въ Печерский монастырь. И приидохомъ в соборную церковь, и помолихомся чюдотворъному образу. И поидохомъ во л. 28 об. Онтониеву пещеру, и ту видѣхомъ преподобныхъ отецъ в нетлѣныхъ плотѣхъ - что живыя лежатъ! И толь множество ихъ, что звѣздъ небѣсныхъ, всѣ яко живыя лѣжатъ - дивное чюдо! Тако Богъ прославилъ угодниковъ своихъ, боящихся его. Видѣхомъ и мъладенцовъ нѣтлѣныхъ, лежащихъ тут же.

* Видѣхомъ храбраго воина Илию Муромца в нѣтлѣнии подъ покровом златымъ: ростомъ якобы нынешнихъ крупных людей нѣтъ такихъ; рука у него лѣвая пробита конемъ, а правая ево рука изображена крестнымъ знамениемъ, и сложение перъстовъ л. 29. какъ свидѣтельствуетъ Феодоръ Блаженый и Максимъ Грекъ; крестился онъ двемя персты - тако ясно и по смерти плоть мертвая свидѣтелъствуетъ на обличение противнымъ. И тут же въ пещерѣ, преподобны Иосифъ такое же изображение въ перстахъ иматъ. Что уже боле свидѣтелъства, что нагия кости свидѣтелъствуютъ?! Мы уже и кои с нами были достовѣрно досматъривали сами и деръзнули: поднимали ихъ руки и смотрѣли, что съложение перстовъ - два перста и разъгнуть нелзя, развѣ отломатъ, когда хощетъ кто разъгнутъ.

* А тут же видѣхомъ дванадесятъ зотчих, л. 29 об. сирѣчъ церковныхъ мастеровъ, под единымъ подъ кровомъ тѣ мастеры, ихже Пресвятая Богородица сама послала изъ Царяграда в Киевъ. И тако, грѣшъни, мы сподобихомся мощи святыхъ всѣхъ лобзати, а сами дивихомся, и рекохомъ, и от слезъ не могохомъ удержатися: «Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ, Святый, яко от многихъ лѣтъ желаемое получихомъ! Что воздадим Господеви, яко сподобилъ еси насъ таких гражданъ небесныхъ видѣти и мощи ихъ лобзати?!»

* И ходихомъ по пещере, и удивляхомся, и пихомъ воду с Маркова креста, что на себѣ нашивалъ преподобной, - желѣзной, великой и оной крестъ желобоватъ здѣлан. л. 30. Тут же видѣхъ крестъ Антониевъ: древянъной, великий, с возъглавиемъ, троечастной, на ево грабницы стоит. Тут же стоять столбики древянъныя, а к нимъ придѣланы цепи желѣзныя; тутъ на ночъ в те цепи бѣсноватыхъ кують.

* Из Антониевы пещеры поидохомъ въ Федосиеву пещеру. И тамо такожде мы, грѣшнии, сподобихомъся мощи святыхъ лобзати, и покълонихомся, и возърадовахомся радостию неизреченою, и возвратихомся в монастыръ. И ту сподобихомся мы, грѣшнии, чюдотворный образ Пресвятыя Богородицы лобзати и мощи святыя Иулиянии-княжны; рука л. 30 об. у ней десная вся перснями унизана - чюдо, что у живой рука та!

* Въ Печерскомъ монастырѣ церковь зѣло пречюдна, строение короля Жигимонта на том же мѣсте, на старом основании; а въ церкви стѣнъное писмо: всѣ князъя руские написанъны. Да тут же видѣхом: въ той же церкви у праваго столпа изъвоянъ изъ камѣни князъ Константинъ Острожский, лѣжитъ на боку в латахъ, изображенъ какъ бутъто живой. Нынѣ къругъ монастыря ограду дѣлаютъ камѣнную великую, дѣлают же и полату друкарною, гдѣ книги печатаютъ. Около монастыря зело л. 31. слобода велика и садовъ многое множество, торгъ у нихъ около монастыря свой. И потомъ стали молитца Пресвятѣй Богородицы и преподобнымъ отцемъ Антонию и Феодосию, и протчимъ преподобнымъ отцемъ поклонихомся. И тако изыдохомъ изъ монастыря, и поидохомъ въспять во градъ Киевъ. И наша братия убираютца къ походу своему: денъги объменяли, телѣги купили. А наши товарищи грѣки превѣзлися чрезъ Днепръ въ Киевъ; погода ихъ не пускала перевѣстися, такъ они на томъ боку жили двои сутки.

* И товарищи наши такожде изъготовилися, совсемъ л. 31 об. убравшисъ. И помолившися Господу Богу, и Пречистѣй Богородицы, и святому и славъному пророку и предтечи Иоанну, и призвавъ на помощъ святаго анъгела-хранителя.

* Февроля въ 3 день поидохомъ изъ Киева в Лядъцкою землю и Воложъцкою, поидохомъ на первом часу дни. И едва на киевския горы с великимъ трудомъ възъехоли, нужда была велика: грезна велми земля и иловата; все двойкою возъежали. И поидохомъ в путь свой, и бысть радосно и плачевно: радостно, яко к толикому мѣсту поидохомъ, печално же, яко пусти- л. 32.хомся в чюжую землю, паче жѣ въ босурманъскою. А сами рѣкохомъ: «Буди воля Господня и Пресвятыя Богородицы!» И призвахъ всѣхъ святыхъ на помощъ, и глаголахъ: «Владыко-человеколюбче, помози ми за молитвъ отца нашего, инока-схимника461 Спиридона!» И тако поидохомъ в путь свой.

* Того же дъни минухомъ городокъ, именѣмъ Белогородъко, на правой руки въ сторонѣ, съ полъверсты от дороги. Тутъ стоить на дороги коло на деревѣ высоко, тутъ купецкия люди плотятъ мыто. А та Бѣлогоротка Софийскаго монастыря, такъ на монастырь мыто збирают. И того л. 32 об. дни мы начевахомъ на бару, в лесе съклали огнь великий. И утро рано поидохомъ, и той весъ денъ не видехомъ ни селъ, ничего, шли все дубравами. И начевахом у плотины, прежде сего мелница была. И та нощъ зѣло холодна была, перѣзябли въдрѣбъзгъ.

* И утре рано приидохомъ подъ Хвастовъ, городокъ Палѣевъ, и стахомъ у вола земленаго. А в том городку самъ полковникъ Палѣй живѣтъ. Прежде сѣго етотъ городокъ былъ ляцкой, и Палѣй насилиемъ ево у нихъ отнялъ да и живутъ въ немъ. Городина хорошая, красовито стоить на горѣ, но и по виду некрѣпокъ, а лю- л. 33.ди въ немъ что звѣри. По земляномъ валу ворота частыя, а во всякихъ воротъ копаны ямы да соломы наслано. Въ ямахъ такъ полѣевшина лѣжатъ человекъ по 20 и по 30: голы, что бубны, безъ рубахъ, наги и страшны зѣло. A в воротѣхъ из сѣлъ проехатъ нѣлъзя ни с чемъ; все рвутъ, что сабаки: дрова, солому, сѣна, - с чемъ ни поезъжай. Харчъ в Фастовѣ всякая зѣло дешева, кажетца, дешевле киевъскаго, а от Фастова пошъло дороже въдвое или вътрое. И тутъ купецкия люди платили мыто. Стояли мы въ Фастовѣ съ полъдня.

* И поидохом, и начевахомъ л. 33 об. в селѣ Палеевѣ Мироновкѣ. И во 2 денъ, въ месные заговеньи, приидохомъ в городокъ Паволочъ. Тот городокъ у Палѣя уже порубѣжной от ляховъ. А когда мы приехоли и стали на плошеди, - а того дни у нихъ случилосъ много свадебъ, - такъ насъ объступили, как есть окола медвѣдя, все козаки, полѣевшина, и свадбы покинули. A всѣ голудъба безъпортошная, а на иномъ и клока рубахи нѣтъ. Страшны зѣло, черны, что арапы, а лихи, что сабаки, - изъ рукъ рвутъ. Они на насъ, стоя, дивятца, а мы и вътрое, что такихъ уродовъ отроду не видовали.

* Въ томъ горо- л. 34.дку мы начевали и всю ночъ стереглися. Тутъ купецкихъ людей мытомъ силно ободрали.

* Февроля въ 6 денъ, въ понедѣлникъ Сырныя недели, от полудни ядъши хлѣба, и забравши всякаго харча себѣ и конемъ овса и сена, и поидохомъ въ степъ глубокою. И бысть намъ сие путное шествие печално: бяще бо видѣти ни града, ни сѣла; аще бо быша прежде сего гради красни и нарочиты селы видѣниемъ, но нынѣ точию мѣсто пусто и ненасѣлено; не бѣ видѣти человека, точию пустыня велия и звѣрей множество - разорено все от крымцовъ.

* А земля велми л. 34 об. угодна и хлѣбородна, и овощу всякого много, сады что дикой лѣсъ: яблоки, арехи воловъсъкия, сливы, дули, - да все пустыня, не дают сабаки-татары населитца! Толко населятца села, а они, сабаки, пришедъ и разорятъ, а людей всѣхъ в полонъ поберутъ. Не погрѣшу ету землю назватъ златою, понеже всего много на ней родитца. И идохомъ тою пустынею пять дней, ничто же видѣхомъ от человекъ.

* Февроля въ 11 денъ приидохомъ во градъ лацкой Немерово и стахомъ на постоя- л. 35.ломъ дворѣ у волошенина.

* Градъ Немеровъ жилъемъ нѣ добре великъ да и весъ разорен от татаръ; кругъ его валъ земленой; а в немъ жидовъ зело много, почитай всѣ они. И родъ жидовской зѣло пригож и велми красовитъ, какъ есть написаныя; и другихъ жидов такихъ не наеживали во всей Турецкой земли и въ Воложъской. Хлѣбъ дорогъ, и всяка харчъ, и вино; холсты зѣло дороги; яблоки недороги. Приходили к намъ мытники лацкия и у грекъ товары досьматривали. Толко у менѣ инъ- л. 35 об.дучникъ увидѣлъ боченку винъную, такъ в честь перепросилъ, я ему и поступился, такъ они мнѣ и печать дали пропускную. И тутъ в Немерове инъдучники грекъ, купецкихъ людей, зѣло затаскали. От Киева до Немѣрова приходъ простъ и равная мѣста. И стояли мы в Немѣрове два дъни, себѣ и конемъ искупихомся харчъю доволно на четыре дни и поидохомъ въ пустыню глубокою.

* Февроля въ 14 денъ поидохомъ мы изъ Немерова въ Воложскую землю къ горо- л. 36.ду Сороки. И того же дни приидохомъ на Богъ-реку. Рѣка Богъ шириною с Москву-реку, да порожиста велми, каменья великия лежатъ во всю реку, шумитъ громко, далече слышно, вся вода пѣною идетъ перѣбита; окола ея горы високия каменныя. И ту рѣку того же дни перевѣзлися: поромишка плохой, a рѣка быстрая, толко по одной первозили тилѣги. И, перевѣзъши реку, стали подниматца на гору; а гора зѣло высока. A Богъ-рѣка от Немерова 15 верст.

* И поидохомъ въ степъ глубокою; л. 36 об. все горы да юдоли: възъехавъ на гору да опятъ подъ гору; да все шли меже горъ яслены462. И шли тою мы пустынею, не видали ни человека, ни звѣря, не пьтицы, толко тропы тотарския конныя. A мѣста все разорѣны от татаръ. А уже нынѣ починаютъ заводитъ села, какъ миръ сталъ, и то въ старонѣ, далече от дороги. А когъда мы шли, и перед нами, и за нами все степъ вся голая. Идохомъ тою степъю 4 дни. И не дошедши Сороки-города за 15 верстъ, стоит крестъ каменъной подлѣ л. 37. дароги, а на немъ подъписъ: как степъ горѣла, такъ купецкихъ людей, грѣкъ, 18 человекъ и с товаромъ, и с конми згорѣли, толко 3 человека ушли. Мы же тутъ стояхомъ и дивихомся, какъ кости кучами лежатъ лошединыя, а человеческия собрали да в Сороки погребли. Дивное чюдо, какъ згорѣли: a всѣ не спали и видели, какъ огнь шелъ и трава горѣла по одной стороне, а они смотрятъ; какъ дунет вѣтръ вдругъ да и перѣскочил чрезъ дорогу, а они и не успели уйтитъ да такъ и згорели. л. 37 об.

* Февроля въ 17 денъ приидохом в городъ Сороку, и стахомъ на семъ боку на ляцкой старонѣ, и тутъ начевахомъ. И утрѣ к намъ с тово боку перѣехолъ индучникъ, по-турецки ермунчей. И сталъ зъ грѣками уговареватца пошлиною, чтобы шли на Ясы. И тутъ греки съ нимъ договорилися пошлиною. Того же дни стали Днестръ-реку перевозитца на ту сторону, на турецъкою и воложскую. И первозитъ договорилисъ по 5 алтынъ с воза, жиды зарондованъ перевозъ. Днестръ-река шириною с Москву-реку, подъ Сорокою бежитъ быстро и камениста. И, перѣеховши, ста- л. 38.ли на площеди.

* Городъ Сорока стоитъ на реке Нестрѣ, на правой сторонѣ, на берегу под горою; а над нимъ гора высокая. Городокъ каменъной, высокъ. Мы же ходихомъ внутръ его и мѣряхомъ: онъ круглъ, стѣна от стѣны 25 ступенѣй ножных и поперѣкъ тоже. Харчь зѣло дорога, да и нѣтъ ничего; орженова хлѣба отнюдъ не сышешъ, все ярой хлѣбъ, и ячменъ зѣло дорогъ: четверикъ московской по 5 алтынъ. Да имъ и самимъ нѣчего есть. Живутъ, а вонъ всѣ гледятъ; хаты стаять, и тѣ не огорожены. От туракъ и л. 38 об. от господаря воложскаго зѣло данью отягчены. Городъ Сорока - на одной сторонѣ ляхи живут, а по другую волохи.

* Февроля въ 20 денъ поидохомъ изъ Сороки-города къ Ясом, а стояли мы в немъ два дни. Гора зѣло высока подъ Сорокою, едва мы с великою нуждою на гору взъехоли: пришолъ дождь, такъ ослизло, и невозъможно конемъ итъти, а все каменъ. Велми той день намъ былъ нуженъ: дождъ въвезъ денъ шолъ, студено было, все перемокли да перезябли. Степъ, а дров възять нѣгде, толко на стану л. 39. нашли дровъ малое число, - стоял нашъ посолъ московъской, князъ Дмитрей Михайловичъ, - такъ мы ихъ собрали, да на возъ поклали, да до стану везли. А естъли бы не тѣ дрова, то бы совершено померли все: мокры, а ночъю сталъ морозъ да снѣгъ з дождемъ пришолъ, инъ не даст огню раскласть. A грѣки всѣ сухи: подѣлали епонечныя шалаши да и легли; а мы всю ночь, что рыба на уде, пробились. Да спаси Богъ, какова в те поры нужда была! Полно, забыто!

* И поутру востахомъ и поидохомъ въ степъ. И бысть наше шествие л. 39 об. зѣло печално и скорбно: перѣправы лихия, горы высокия; посидѣть негдѣ, чтобы отдохнуть; все пѣши брели, а кони устали. А пустошей, ни сѣлъ нетъ, ни лѣсу, все степъ голоя, - и ехоли 5 дней, не наехоли ни прутинъки, чемъ лошедъ погнатъ, - горы высокия да юдоли.

* Февроля въ 24 день приидохомъ на Прудъ-реку, - Прудъ-река поменши Москвы-реки, - и тутъ мы перевѣзлись. Приехоли къ другой рекѣ, и тутъ перевозъ, - та рѣка помѣнши Прута-реки, - и тутъ въскорѣ перевѣзлисъ на другую сто- л. 40.рону. И стахомъ на гору възъежать: глина лихая, a мѣсто тѣсно, - и едва с великимъ трудомъ възъехоли. И не доехали Ясъ за 5 верстъ, начевали. И поутру рано въстали, поидохомъ къ Ясом въ самою Неделю православия, и приидохомъ въ Ясы благовѣст к обѣдни.

* Ясы-градъ - сталица воложъская, тутъ самъ господарь живеть. И, пришедши, стали мы у томожни; и мытниковъ нѣтъ, а пошли к обедни; и мы ихъ дождалисъ. А когда пришли мытники, и стали у грекъ товаръ досматриватъ; и, досматревши у грек, л. 40 об. пришли и к намъ, стали и наши возы разбивать. Такъ я възявши листъ царски да положил перѣд ними; такъ они стали смотретъ и велѣли мнѣ честъ, а толмачъ имъ речи переводилъ. Такъ они тово часу велѣли возы наши завязатъ и отвели насъ въ монастырь к Николѣ, порекломъ Голя. И тутъ мы стахомъ, игуменъ далъ намъ кѣлию; потомъ игуменъ прислалъ намъ три хлѣба. А когда мы възъехоли на монасътырь, а игуменъ сидить предъ кѣлиею своею да тютунъ тянеть. И я какъ увиделъ, что л. 41. онъ тютюнъ тянетъ, и зѣло ужасно бысть: что, молъ, ето въже свѣту преставления, для тово что етому чину необычно и странъно тобакъ пить. Ажно поогледѣлся - анъ и патриархи, и митрополиты пьютъ; в нихъ то и забава, что табакъ пить.

* Градъ Ясы стоитъ на горѣ къросовито, и около ево горы високия. Зѣло предивной градъ, да разорѣнъ от турка и от ляховъ. А господарь воложской и до конца разорилъ данью и отяготилъ: с убогова человека, кой землю копаеть нанимаетца, пятъдесятъ тарелѣй въ годъ дасть господарю, л. 41 об. крамѣ турецкой подати, а нарочитому человеку - 1000 тарелей, среднему - 5 сотъ. Да какъ имъ и не естъ? А они у турка накупаютца дачею великою, такъ уже безъ милости дерутъ! Воложская земля вся пуста, разъбрелися всѣ: иныя - въ Полшу, иныя - къ намъ, въ Киевъ, а иныя - къ Палѣю. Кабы ета земля не разорена, другой такой земли не сыщешь скоро обѣтованной, земля всячину родитъ. Они и сами сказавают: «У насъ-дѣ естъ златая руда, и сребреная, да мы-де таимъ от турка. А когда бы сведалъ туракъ, такъ бы и поготову разори- л. 42.лися от такой руды».

* Въ Ясехъ монастырей зѣло много, предивъныя монастыри, старинное строение, да всѣ бѣзъ призору. У прежнихъ господарей зѣлное радѣние было къ церквамъ; писмо все стѣнъное старинъное. А старцы воложския всѣ вонъ изъгнаны изъ монастырей, а господарь тѣ монастыри попродалъ греческим старцамъ. А они уже, что черти, ворочеють, а онъ с них дани великия беретъ. А старцы велми разътлѣно живутъ и въ церквахъ стоять безъ клобуковъ, а волохи въ церкви в шапкахъ молятъца, а игуменъ самъ поеть л. 42 об. на крылосе. А инъде я пришолъ въ неделю к заутрени въ миръскую церковь, служить попъ воложской. На утрени пропѣвъ «Богъ Господь» да стали антифоны пѣть, да попъ прочелъ Евангелие. Потом стали ирмосъ пѣть гласу воскресному, а потомъ катовасиемъ «Отверзу уста моя» покроеть; да на девятой пѣсни пропѣли «Величить душа моя Господа» да «Достойно есть». А я смотрю: гдѣ у нихъ каноны те дѣлисъ, во окно, знать, улетѣли? Лѣхъко, су, хорошо етакъ служба-ту говорить, да, знать, лехко-то и спасение будеть! Что же потом будет? л. 43. Пропѣли «Святъ Господь Богъ нашъ», «Хвалите Господа с небесъ», не говорили стихеры хвалитныя, пропѣли и словословие великое, да и первой часъ. А на первомъ часу и псалъмовъ не говорили, толко «Слава, и нынѣ», «Что тя наречемъ» да «Святы Боже», потомъ «Христе свѣте» и отпускъ. Что говоритъ? Уже и грѣкъ перѣщепили службою церковною! А какъ литоргию пѣли, я уже того не вѣдаю, для того мракъ несщелъ ис того ихъ кудосенья-то. Исполать хорошо поють!

* Въ Ясехъ прежде сего строение было узоричитое, много полатъ каменныхъ пустыхъ; л. 43 об. а улицы были всѣ камнемъ мощены, a нынѣ все развалились, толко знакъ есть, какъ были каменье. А дворы въ Ясѣхъ не огорожены, развѣ у богатова, и то плетнемъ. Господарской дворъ зѣло хорошъ, много полатъ каменыхъ. Вино въ Ясехъ дешева, хлѣбъ, масло коровъе дешева жъ, конопляное дорого - съ Руси идетъ. Яблоки, орехи, чѣрносливъ необычно дешево; и кормъ лошединой дешевъ. Люди доброхотны, хоть убоги; а от дешеваго вина всѣ пропъютца и въконѣцъ от того разорились; вѣзде всѣ шинъки. Много и туракъ въ Ясѣхъ, л. 44. и жидовъ много, тут же живуть. А жиды у господаря ряды дегтеныя откупають, такъ деготь очень дорогъ: флягу дегтяную налить болшую - гривны четыре дать. Дрова оченъ дороги, a лѣсу много, да люди ленивы, непроворны, не какъ купецкия люди московския. Въ Ясехъ пошлиною болно грабят, затѣмъ многия объяжаютъ. Тут насъ грѣки въ Ясехъ, товарищи наши, покинули, не поехали с нами въ Царьградъ. Пришла имъ вѣдомасть изъ Царяграда, что лисица и бѣлка дешева, такъ они поехоли въ Молдавскую землю въ Букареши, а мы тутъ и остались. Жили л. 44 об. мы въ Ясѣхъ 13 дней, дожидалисъ товарищей, да не дождались. Печалъно намъ было: пути не знаемъ; зѣло было смутно и мятежъно; мысль мялась, всяко размышляли: итить или назатъ воротится? Нанели было языка до Иерусалима - волошенина, многия языки знаеть, - по 30 алтынъ на месяцъ, пить и есть наша, да стали у него рѣчи непостояны: нынѣ такъ говорить, а утре, пришедъши, другия; все переговариваеть, во адномъ словѣ не стоить. Помнилось ему, что дешево нанелся, чи шъ, Богъ ево знаеть. Мы же видѣвше его непостоянъство л. 45. да вовсе отказали. Печално было силно, да уже стало въ томъ, хошъ бес толмача, а ехоть. Господи, помилуй! Столко перѣехоли да столко нужды принели, да назатъ ехоть? Стыддъно будеть! Что дѣлать? Живем много, товарищей нѣтъ, а проводить никто не наимаетца. И сыскался миленкой убогой человекъ, нанелся у насъ до Голацы, дали мы ему 23 алтына двѣ денъги.

* Марта въ 7 день възяхомъ у господаря воложскаго листь и поидохомъ изъ Ясъ къ Голацамъ. Первый день идохомъ лѣсомъ, а в тѣ поры припалъ снежекъ маладой. Покудова до лѣсу доехоли, л. 45 об. а онъ и стаялъ - такъ горше стало: все ослизло, а горы высокия, неудобъпроходимыя. И едва дъвойкою выбилисъ, а въсего лесу верстъ съ 10. Да во всю дорогу такой нужды нѣ было, день весь бились. И едва къ ночи добились до местечка, и то все разорено; хаты три стоять для почтарей да церковъ каменая, зѣло хороша; и мы тутъ начевать стали.

* И въ полуночи прибѣгъ волак, а по-руски гонецъ, с тайными дѣлы от туракъ къ господарю. И пришли к намъ турки со свѣчами. И сталъ нашихъ лошедей брать подь себя, мы же не довахомъ им. л. 46. А они прося ключа конских желѣзъ: лошеди были скованы такъ ключа у менѣ просит, а я ему не доваю. Турченинъ вынел ножъ да замахнулся на Луку, а он, миленъкой, и побѣжалъ; и толмач скрылся. Възявши коней да и погнали скованыхъ до тово мѣста, гдѣ стоять, а за ними я одинъ пришолъ, да плачю, и Богомъ ихъ молю, чтобы отдали. А на ока вина такъ и възяли; самому турчанину будто стыдно такъ, а онъ вилѣлъ отдать. Слава Богу-свѣту, что отдали, а то бѣда была бъ немалая бъ: мѣсто пустое, нанять не добудешъ. л. 46 об.

* И въ третий день приидохомъ въ Борлатъ - местѣчко воложъское, самое убогое. Тутъ мы начевахомъ, искупихомся запасомъ себѣ и конем и утре рано поидохомъ. И дорога зѣло гориста. А толмачъ нашъ мало пути знаеть, такъ велъ насъ нѣ темъ путемъ. Иная бъ дорога была глаже, а он все велъ насъ горами да дубравами - и самъ, милой, не знаетъ. Много на него я и ропталъ, а инъде хотелъ и побить, да Богъ помиловалъ от таковаго грѣха - простой бѣдной мужикъ. Как нанимался, такъ сказывалъ: «Я до конъца знаю». А какъ поехалъ, л. 47. такъ ничево не знаетъ, да бѣгаетъ, и въспрашиваетъ; ошибался миленкай много. После уже повинился: «Я-де тою дорогою однова отроду проехалъ, и то де лѣтъ зъ 12». А какъ миленъкой полно насъ датощилъ? Да, слава Богу, таки доволоклись до Голацы. Спаси ево Богъ!

* И тутъ мы, идучи, видели горы Венъгерския славныя: зѣло высоки, подобны облакамъ. И мы тѣмъ горамъ подивихомся, что намъ необычно такихъ горъ видѣть, а на нихъ снѣгъ лежитъ. А откудова мы тѣ горы видѣхомъ, и вопросилъ языка: «Долече ль тѣ горы?» И онъ намъ л. 47 об. сказалъ: «Добрымъ-де конемъ бежать 3 дни донихъ». И намъ зѣло дивно стало: а какъ видится от Москвы до Воробъевыхъ горъ, кажется и древа тѣ на нихъ можно счести. Зѣло удивителъныя горы! Аминь.

* Марта во 12 день, уже часъ нощи, приидохомъ въ Голацы и выпросихомся у волошенина начѣватъ, и онъ пустилъ насъ.

* И утре рано пошелъ я до попа рускова, а то никто и языка рускова не знаеть. Такъ попъ пожаловалъ и велѣлъ намъ к се6е перѣехатъ. Такъ мы со всѣмъ и переехали да и стали у попа, л. 48. а рухледъ склали в ызъбу: нужно у миленкихъ, и хороминки особъной нетъ. Потомъ намъ стали сказыватъ, что есть-де корабли въ Царьградъ. И мы зѣло обрадовалися и стали конѣй продовать. А сказали, что севодъни карабли поидуть, такъ за безъцѣнакъ лашедѣй отдали и телѣги: не до тово стала, толко бы с рук спихать; такъ земле ноеть, путь надоелъ, помянуть ево не хочется. И когда опросталисъ от лошедей, и пошли корабли нанимать. И нашли корабль грѣческой, христианской, и уговорились: съ человека по левку до Царяграда. И раизъ приказал л. 48 об. намъ до свѣта на корабль со всем приезъжать.

* Градъ Голацы - неболшая городина, да славенъ корабелною присътанью, а то разоренъ въвесь от турка и от татаръ. Монасътырѣй много и хароши, а толка по старцу живутъ, подъданыя цареградъскихъ монастырей. И въ церквахъ пусто, а церкви узоречныя, каменъныя; и кресты на церквахъ есть, и колокола малыя, по два колокола. Град Голацы стоить на Дунай-рѣке, на брегу на лѣвомъ боку. Въ Голацахъ вино дешева и хлебъ, л. 49. а кормъ лошадиной дорогъ: сена адной лошади на сутки на два алтына мало. Дунай-река широка, и быстра, и глубока у берѣга, и крутоберегова, с берѣгами вровень идеть вода. В Голацахъ рыба дешева: свежей созанъ - дать великой алтынъ, и осетры недороги. И Дунай-рѣка рыбна, что Волга, много рыбы.

* Марта въ 14 денъ часа за два до свѣта въклавши рухледь въ телѣги и съехали на брегъ х корабълю. А корабленики уже готовятъся: мотросы парусы готовятъ къ подъему. И тутъ насъ турки, караулъ, не дали рухледъ скласть на л. 49 об. корабль, повели мене прежде к мытнику грѣческому. Я пришелъ, а инъдучникъ еще спить; такъ я дожидался, какъ онъ въстанеть. И сталъ менѣ спрашиватъ: «Что за человекъ? Откудова?» И я сказалъ, что с Москъвы, да и подалъ ему господаръской листъ воложъской. И онъ, прочетши листь, сказалъ: «Иди с Богомъ! Я-дѣ с твоего товару пошлинъ не возъму. А турчен-де возъметъ ли или нѣтъ, тово-де я не знаю; инъде я къ нѣму отпишу, чтобы де онъ съ тебя не бралъ». Такъ я ему покълонился, а онъ написалъ л. 50. къ нему писмо.

* И когда пришли мы къ турку, къ ярмунъчею, и онъ прочетши писмо грѣческое да и плюнулъ, а товаръ весь от коробля велѣлъ предъ себя принести. И, перѣсмотревши товаръ, вѣлелъ къ себѣ въ хоромину таскать, а самъ мнѣ чрезъ толмача сказалъ: «Дай-де мнѣ, юмрулеу, 20 тарелѣй». И я вынелъ листъ московъской да и подалъ ему. Такъ турчинъ сталъ листъ честь и, прочетши листъ, сказалъ: «Гайда! Пошолъ-де! Возъми свой товаръ, нетъ де до тебя дела!» И възявъши товаръ да пошли хъ кораблю. И стали кластися на корабль; тогда л. 50 об. убралися мы совсемъ, и харчъ тут всякую купили.

* Да тут же къ намъ присталъ черной попъ из Ляцъкой земли самъ-другъ, сталъ битъ челомъ, что: «Пожалуй, возъми съ собою во Иерусалимъ!» И мы ево приняли, а онъ въ тѣ поры пошелъ с коробля за сухарями. И раизъ, корабелникъ, не дождавъ ево, поднявши парусъ да и отпустился. А тотъ попъ Афонасей увидѣлъ зъ горы, что кораблъ пошолъ, бросился въ лотку къ рыбаку, далъ 5 алтынъ, чтобъ на корабль поставилъ. А лотъка дирява, налилась воды - чють нѣ потанули. л. 51.

* Марта въ 15 день во втором часу дни корабелникъ-раизъ велѣлъ поднимать парусъ; и, поднявши, распустили парусы, и от брега отпехнувши кораблъ, и пошли Дунаемъ; и бысть вѣтръ поносенъ зѣло. И того же дни, яко от полудни, пристахомъ къ городу, а имя ему Ренъ, воложской же, тутъ и туракъ много. Тутъ раизъ корабль пшеницею догрузилъ.

* Градъ Ренъ полутчи Голацъ; вино в немъ дешево, по денги око, и хлѣбъ дешевъ; толко такихъ монастырей нѣтъ, что въ Голацавъ; стоить на Дунае на лѣвой сторонѣ. л. 51 об. И тутъ мы начевахомъ. И рано въставши да и пошли по Дунаю.

* Марта въ 16 денъ, поднявши парусъ, пошли вънизъ по Дунаю. Дунай-рѣка многоводна и рыбъна, а къ морю разшиблась на мъногия горла, пошла подъ турецкия горотки. Верху она широка, а внизу уже, для тово что разъбилося на многия горъла, да глубока. И корабль подле берега бѣжитъ и от брегъ трѣтца. Песковъ на ней нѣтъ, все око ея трасъникъ; и быстра зѣло, зъ берѣгами въровень вода. И тово дъни минухомъ городъ турѣцъ- л. 52.кой на правой руки Дуная.

* Городъ Сакча: на нѣмъ мечѣты каменъныя, поболши Рени-города, а городъ каменой. А мы къ нему не пристовали.

* И того дни минухомъ другой городокъ турецкой Тулча. К тому горотку всѣ корабли пристають: какъ изъ Царяграда идут, такъ осматревають, не провозят ли греки неволниковъ. Въ томъ городѣ беруть горачь: съ человека по 5 тарелѣй; а когда неволники идутъ на Русь с волъными листами, такъ с нихъ беруть турки въ томъ горотку по червонъному съ человека, окромѣ горачю. л. 52 об.

* Градъ Тулча поменши Сакчи, у Дунай близъ воды стаить. И нашъ раизъ не пристовалъ къ нему: были люди лишния, а вѣтръ былъ доброй. А онъ надел на себѣ чалъму такъ, будъто турецкой корабль, да такъ и прошолъ. А намъ вилѣлъ покрытъца, и мы ему сказали: «Зачто намъ крытца? У насъ государевъ листъ есть, и мы горачю не дадимъ!» И тако минухомъ его; и, прошедъ городъ, пристахомъ ко брегу, и начевахомъ. И въ той нощи бысть погода велика. И тутъ стояхомъ весъ день и нощь: не пустилъ насъ л. 53. вѣтръ.

* И утре рано поидохомъ въниз по Дунаю. А на лѣвомъ боку Дуная въ другихъ горлахъ многихъ горотковъ есть турецкихъ, Килия-городокъ с товарищи. Тутъ и Бѣлогороцкая орда подлегла близъ Дуная, тотары белогороцкия.

* И во вторый день приидохомъ на устье Дуная къ Черному морю, и тутъ стояхомъ полътора дни. И Дунай-река зѣло луковата, не прямо течѣть, пущи малой реки. И тутъ мы стояхомъ у моря, и иныя корабли турѣцкия идутъ въверхъ по Дунаю. Мы же ходихомъ подле моря и удивляхомся моръскому шуму, как моря пѣнитца и волнами разби- л. 53 об.ваетца; а намъ диво: моря не видали. Тутъ кладъбища на брегу турецкая: которой турчинъ умреть на мори, такъ пришедъ к Дунаю да тутъ и схоронять. И раизъ наш възявши матросовъ, да зинбирь насыпавъ песку, да взялъ бревъно еловае, да сѣдши въ сандалъ и поехали к устью Дунаю на приморья искать ходу, кабы корабълю попасть въ ворота. И вымѣревъ ворота, и пустилъ мѣхъ съ пѣскомъ на воротѣхъ, а къ нему привѣзалъ бревно. Такъ бревно и стало плавать на воротѣхъ, так знакъ и сталъ ходу корабелъному. Тут же мы видѣхомъ на Дунаи л. 54. при мори всякихъ птицъ зѣло много, плавають всякой породы безъчисленое множество; а на мори не плавають, и не увидишъ никакой птицы: имъ морьская вода непотребна, для тово что она солона и горка. А море Чермное.

* Марта 20 дня утре рано бысть вѣтръ зѣло поносенъ, и пустихомся на морѣ Чермное. И егда въплыхомъ въ море, тогда морский возъдухъ зѣло мнѣ тяжекъ стал, и въ томъ часу я занемощевалъ и сталъ кармъ вонъ кидать, сирѣчъ блевать. Велия нужда, къто на мори не бывалъ, полтора дъни да ночъ всѣ блевалъ.

* Уже л. 54 об. нѣчему итить изъ чрева, толка слюна зелѣная тянетца и не дасть ничего не спить, ни сьесть - все назатъ кидаеть. А кораблѣники намъ смеютца да перѣдражневають, а сами говорятъ: «То-де вамъ добро». А Лука у насъ ни кърехнулъ. Что жъ здѣлаешъ? Богу не укажешъ. А, кажетца, по виду и всех хуже былъ, да ему Богъ далъ ничъто не пострадатъ. Да онъ и послужил намъ: бывало испить принесѣть или кусокъ съесть.

* А на мори зѣло бысть вѣтръ великъ, с верху коробля насъ всѣхъ збило, черезъ корабль воду бросало морскую. Охъ, ужесть! Владыко-человеколюбецъ! Не знать нашего корабля въ волнахъ, кажетца, выше л. 55. насъ вода-та, въверхъ саженъ пять. И видѣ такую неминучею раизъ, что меня на кораблѣ моръская вода всего подмочила, такъ онъ, миленкой, възялъ къ себѣ в каморку свою, гдѣ он самъ спить, и положилъ меня на своей постели, и коцомъ прикрылъ, да и тазъ поставилъ мнѣ, во что блевать. Спаси ево Богъ, доброй человѣкъ былъ! Кабы да еще столъко шъ плыть, то бы совершено бы умереть было! Ужѣ нелзѣ той горести пуще! Да по нашимъ счаскомъ, далъ Богъ, въскорѣ перебежали. Такову Богъ далъ погоду, что от Дуная въ полтора дъни перебѣжалъ корабль. И раизъ нам сказалъ: «Я-де уже 30 лѣт хожу, а то- л. 55 об.кова благополучия не бывало, чтобы евъте часы такъ перебѣжать. Бывало-де и скоро, 5 дней или недѣлю, а иногда-де и месяцъ - какъ Богъ дасть; по вашему-де счастию такъ Богъ далъ скорой путь». Мы же, грѣшнии, хвалу Богу воздахомъ: «Слава тебѣ, Господи! Слава тебѣ, святый!»

* И егда вошли межи горъ и моря къ Царюграду, тогда раизъ меня, пришелъ, волочеть вонъ: «Поиди-де вонъ, Станъбулъ блиско, сирѣчъ Царъградъ!» Такъ я кое-какъ выполасъ на верхъ корабля. А когда мы вошли въ проливу межу горъ, тутъ на воротахъ морскихъ на горахъ высоко стоять столпы. А ночью въ нихъ фо- л. 56.нари со свѣчами горять - знакъ показують кораблемъ ночью, какъ попасть въ гирло. Естьли бы не ети фонари, то ночью не поподешъ въ вустье. И мало пошедъ, стоять два города по обѣ стораны турецкия, и пушекъ зѣло много. Ете горотки для воиньскова опасу зъдѣланы зѣло крѣпко, мудро то мѣсто пройти. А тутъ уже до Царяграда по обѣ стороны селы турецкие и греческия. А от горла до Царяграда Ускимъ моремъ 58 верстъ.

* Марта въ 22 дня, на пятой недѣли Великаго поста, въ четвертокъ Анъдреева конона, якобы о полудни, приидохомъ въ Царьградъ и стахомъ л. 56 об. на Галаций странѣ. Тогда турченя изъ юмруку к намъ на корабль приехали и стали товары пересматривать. Тогда и нашъ товаръ възяли въ юмруку, сирѣчъ въ томожню. Мы же опосаемся, что дѣло незънаемо. И раизъ нашъ сказалъ: «Не бойся-де, ничего твоего не пропадет, все-де цѣло будетъ». Мы же стояхом на корабли и дивихомся таковому преславному граду. Како Богъ такую красоту да предалъ в руки босурманомъ?! А сами удивляемся: «Что ето будеть? Куда заехали?» Сидимъ что плѣники; а турки пришедши да въ глаза гледять, а сами гаварять: «Бакъ, попась московъ, л. 57. зачѣм бы ты сюда приехалъ?» А мы имъ гледимъ въ глаза самимъ, а языка не знаемъ. Потомъ к нашему кораблю стали подъежать руския неволники, каторыя изъвозничаютъ на мори, кои сами стали с нами помолѣку перѣговаревать - такъ намъ стало отраднее. Потом начевахомъ; и утре рано раизъ велѣлъ корабль на другую страну перѣвести, на Цареградцую сторону.

* И когда мы пристахомъ ко брегу, тогда мы помолившеся Богу, и Пречистой Богородицы, и великому Иоанъну Предтечи и стахомъ съ Царемъградом осматриватися. Потомъ приехоша к намъ въ корабли турки-гора- л. 57 об.чники и стали у насъ горачю просить. И я имъ показалъ листъ царской. И они спросили: «Качъ адамъ, сирѣчъ сколко-де васъ есть?» И я сказалъ: «Бешъ адамъ, сирѣчъ 5 человѣкъ». И они сказали: «Добре» - да и поехали далой с корабля. И бысть намъ печално велми и скорбно: пришли въ чюжое царство, языка не знаемъ, а товаръ възяли туръки; какъ ево выручить, Богъ знаеть, - и тако намъ бывъшимъ в разъмышлении.

* И абие прислалъ Богъ намъ - къ кораблю приплылъ въ куюку неволникъ; а самъ на насъ глядить да по-руски и въспросилъ: «Откуды ты, отче?» И мы л. 58. сказалисъ, что с Москвы. «Куда-дѣ, отче, Богъ несѣть?» И я сказалъ, что по обѣщанию во Иерусалима. И онъ молвилъ: «Хвала Богу, хорошо-дѣ. Что ж де вы тутъ сидите? Видъ де вамъ надобна подворье». И я к нему поближе подшелъ и сталъ ему говорить: «Какъ, молъ, тебя зовуть?» И онъ сказалъ: «Корнилиемъ». Такъ я ему молвил: «Корнилъюшка, буть ласковъ, мы люди здѣ заежия, языка не знаемъ, пристать нѣ х кому и нѣ смѣемъ. Турки у насъ товаръ възяли, а выручить не знаемъ какъ. Пожалуй, постарайся с нами». И онъ, миленкой, християнъская душа, такъ сказал: л. 58 об. «Я тебѣ-де, отче, и товаръ выручю, и дворъ добуду, гдѣ стоять». И я ему молвилъ: «У насъ, моль, есть государевъ листъ». И онъ у раиза спросилъ по-турецки: «Гдѣ-де ихъ товаръ, въ каторой юмруке?» И раизъ ему сказалъ, что на Колацкой юмруке възяли турки. Такъ онъ велѣлъ мнѣ възять листъ царской. Такъ я възявъши листъ, да сѣдши въ коикъ, да и поехалъ къ юмруку.

* И когда мы пришли въ юмрукъ, такъ тутъ сидять турки з жидами. И турчинъ-юмручей спросилъ у толмоча: «Корнилия, зачѣмъ-де попасъ пришелъ?» И онъ ему сказалъ: «Е, салтану басурманъ юмручей, л. 59. въчера-де у него на корабли възяли товаръ, а онъ-де не купецкой человѣкъ. Онъ-де едѣтъ во Иерусалимъ, то-дѣ у него что есть - непродажное у него-де то, пекнешъ, сирѣчъ подарки-де то-де везѣть туда». Тогда турчинъ велѣлъ разбить товаръ и перѣписать, да на кости выложил, и сказалъ толмачю нашему: «Вели-де попасу дать юмруку 20 тарелѣй и товаръ възять». И толмач мнѣ сказалъ, что 20 тарелѣй просит. И я ему, турченину, листь подалъ; и турчанинъ листъ прочелъ да и сказалъ: «Алмазъ, сирѣчъ не будетъ-де того, что не възять с него юмруку. Знаем-де мы указы!» И тутъ миленъкой толмачъ нашъ л. 59 об. долго с ними шумѣлъ, такъ они и вонъ ево со мною выслали: «Дашъ-де юмрукъ, такъ и товаръ возмешь!»

* И мы, вышедъши, стоя да думаемъ: «Что дѣлать?» Тогда видѣ насъ турченъ, какой-та доброй человѣкъ, да и сказалъ толмачю: «Что-де вы тутъ стоите? Е, тутъ-де не будеть ваше дѣло зъдѣлано; здѣ-дя сидятъ сабаки, ани-де возмуть пошлину. Поезъжайте-дѣ на Станъбулъскою сторону къ старѣйшему юмручею, тот-де милостивъ и разъсудливъ; а жиды-де немилостивы: они бы де и кожу содрали, не токмо пошлину възять!» Такъ мы и послушали турчина, хошъ и босуръманъ, да л. 60. дѣло и правду сказаваеть.

* Такъ мы сѣдши въ каикъ да и поехоли на Цареграцкою страну. И пришли въ юмрукъ; и сидитъ турчинъ да тютюнъ пьеть, и въспросилъ въ толмоча: «Зачѣм-де попасъ пришелъ?» И онъ ему сказалъ: «Ето-де попас московъской, идеть во Иерусалим, у него-де есть указъ московъскаго царя, чтобы по пѣремирному договору нигдѣ ево не обижали; и зъде-дѣ, въ Станбулѣ, въчера на кораблъ приехоли с Колацкаго юмъруку да и взяли-де у него пешъ-кешъ ерусалимъской, которой-де онъ туда везъ, » - да и подалъ ему листъ. Такъ онъ стал чести л. 60 об. листъ, а другой турчинъ, товарищъ ево, зъбоку тут же въ листъ смотрит; да другъ на друга възглядаваютъ да сами смѣются. И прочетши лист да сказалъ: «Я-де тово рухледи не видалъ, сколко ево, вотъ де я пошлю пристава въ юмруку, да велю-де роспись привести, да посмотрю: буде-дѣ что малоя дѣло, так-де поступлюся, а что де много, такъ-де нелзя не възять».

* И присътавъ-турчинъ сѣлъ в коикъ да и поехалъ на другую сторону въ юмруку; a мнѣ турчинъ велѣлъ сѣсть тутъ. Такъ и помешкавъ с полъчаса, и приставъ приехалъ, подалъ товару роспись. И юмручей, л. 61. прочетши роспись, сказалъ толъмачю: «Не будетъ-де тово, что не възятъ пошлину: много-де товару». И толъмачъ долго с нимъ спирался: «Онъ-де въсего отступитца, а не дасть ни аспры! Онъ-де поедетъ да Едрина, до самого салтана!» Спаси ево Богъ! Много с турчиномъ бился, что съ собакою. И турчинъ сказалъ: «Нелзя-де, что не възять хошъ половину, 10 тарелѣй». И онъ ему сказалъ: «А то де какова аспра, такъ де аспры не дасть!» И турчинъ расмѣялся да молвилъ: «Лихой-де попасъ, ничего не говорить, а ты-де шумишъ!» А онъ ему сказалъ: «А попасъ-де что языка не знаеть и вашихъ л. 61 об. поступакъ, так де ему что говорить? Я то все знаю, что говорить.» Я, су, что пешъ делать, сталъ бить челомъ, чтобы отдалъ. Такъ он разъсмѣялся да сказалъ: «Е, попасъ, гайда, гайда, пошолъ, да велю отдать!» И велѣлъ писмо написать да тѣхъ юмрукъчеевъ, чтобы товаръ попасу отдали. И я сталъ говарить толмачю, чтобы онъ пожаловалъ такое писмо на товаръ, чтобы ни въ Царѣградѣ, ни по пути на городахъ, ни во Египтѣ, ни во Иерусалимѣ - гдѣ ни будеть с нами тотъ товаръ, чтобы с него юмруку не брали. И толмачь сталъ мои рѣчи ему говорить, такъ л. 62. онъ расмѣялся да велѣлъ подъячему память написать да и запѣчататъ.

* И мы възявши того же пристава с памятью да и поехоли на ту сторону. И пришли въ юмрукъ, а они, сабаки-турки, въ тѣ поры въ мечетъ молится в самыя полдни пошли, такъ мы ихъ ждали. И когда пришолъ юмручей, такъ приставъ подалъ память, чтобъ товаръ отдалъ. И онъ память прочелъ, а самъ, что земля, сталъ чоренъ и велѣлъ отдатъ. Да в честь юмручей да жиды выпросили у менѣ 5 казицъ въ подарки, а не за пошлину. И туть я далъ приставу десять алтынъ за ево л. 62 об. работу; много и трудовъ было: дъважды ездилъ въ юмрукъ, а въ третѣй с нами. И тако мы възявши товаръ да и поехали на свой кораблъ. И приставши къ кораблю, и разъплотилисъ съ раизомъ за извозъ, да и поклалисъ въ коик всю рухледъ.

* И повезъ насъ Карнильюшка къ потриаршему двору. И вылезши ис каика мы съ нимъ двое, а протчия братия въ койку осталисъ, а мы пошли на потриаршей дворъ. И толмачъ спросилъ у старца: «Гдѣ-де патриархъ?» И старѣцъ сказалъ, что дѣ патриархъ сидить на выходѣ на крылцѣ. И мы пришли передъ нево л. 63. да поклонилисъ. И патриархъ спросилъ у толмоча: «Что-де ето за калугеръ? Откудова и зачемъ пришолъ?» И толмачъ сказалъ: «Онъ-де с Мосъквы, а идеть во Иерусалимъ». Потомъ я ему листь подалъ, такъ листъ в руки възялъ, а честь не умѣеть, толко на гербъ долго смотрелъ да опять отдалъ мнѣ листъ. Потомъ спросилъ у толъмоча: «Чево-де онъ от меня хочеть?» Ему помнилося, что я пришолъ к нему денегъ просить. И толмач ему сказалъ: «Деспота агня, он-де ничего от тебѣ не хочеть, толка де у тебѣ просить кѣльи пожить, дакудова пойдет во Иерусалим, - л. 63 об. такъ о томъ милости просить. Онъ-де человѣкъ странъней, языка не зънаеть, знати нѣтъ, главу подъклонить не знаетъ гдѣ, а ты-де здѣ християномъ начало. Кромей дѣ тебя, кому ево помиловать? Ты-де веть отецъ здѣ всемъ нарицаешися, такъ де ты пожалуй ему келию на малое время». И патриархъ толмачю отвещалъ: «А что-дѣ онъ мнѣ подарокъ привезъ?» И тогда толмачъ сказалъ ему: «Я-де тово не знаю, есть ли у него, нѣт ли, тово-де не вѣдаю». И патриархъ толмачю велѣлъ у мене въспросить: «Будѣ-де есть подаръки, такъ дам-дѣ ему кѣлью». л. 64.

* И толмачъ сказалъ мнѣ все патриарховы рѣчи. Такъ мнѣ сътало горъка и стыдна, а самъ сътоя да думаю: «Не с ума ли, молъ, он шъшолъ, на подарки напался? Люди всѣ прохарчились, а дорога еще безконечная!» И тако я долго ответу ему не далъ: что ему говорить? О далѣ от горести лапонулъ естъ что неискусно да быть такъ: «Никакъ, молъ, пьянъ вашъ патриархъ? Вѣдаеть ли онъ и самъ, что говорить? Знать, молъ, у нево ничево нѣтъ, что уже с меня, странънева и с убогова человека, да подарковъ просить. Гдѣ было ему насъ, странънихъ, призърить, а онъ л. 64 об. и послѣднее с насъ хощеть содрать! Провались, молъ, онъ, окаянной, и с кѣльею! У нашего, молъ, патриарха и придверники такъ искусънее тово просять! А то етакову стару мужу, шатуну, какъ не соромъ просить-та подарковъ! Знать, молъ, у него пропасти-та мало; умреть, молъ, такъ и то пропадеть!»

* И толмачь меня унимаеть: «Полно-де, отче, тутъ-де греки иныя руский языкъ знають». И я ему молвилъ: «Говори, молъ, ему мои рѣчи!» И патриархъ зардился; видить, что толмачъ меня унимаеть, такъ онъ у толмача спрашиваеть: л. 65. «Что-де онъ говорить?»

* И толмачь молвилъ: «Такъ де, деспота, свои речи говорить, не да тебя». Патриарх же у толмоча прилѣжно спрашиваеть: «А то де про меня говорить, скажи». И я ему велѣлъ: «Говори, молъ, ему! Я веть не ево державы и не боюся; на мнѣ онъ не имѣеть власти вязать, хошъ онъ и патриархъ».

* И толмачъ ему сказалъ мои въсѣ рѣчи со стыдомъ. Такъ онъ, милой, и пуще зардился да и молвилъ толмачю: «Да я-де у него какихъ подарковъ прошу? Не привесъ ли де онъ образовъ московъскихъ? Я-де у нево тово прошу.» И я ему сказалъ: «Нѣтъ, молъ, л. 65 об. у меня образовъ; есть, молъ, да толко про себя». Такъ онъ сказалъ толмачю: «Нѣтъ-де у меня ему кѣлии. Пойди-де въ Синайской монастырь: там-де ваши москоли церковь поставили, там-дѣ ему и кѣлию дадутъ». Такъ я плюнувши да и с лѣсницы пошолъ, а онъ толмачю говорить: «Опятъ бы де онъ ка мнѣ не приходилъ, не дам-де ему кѣлии!» Етакой миленъкой патриархъ, милость какую показалъ надъ странным человѣкомъ!

* Такъ, су, что дѣлать? Мы и пошли с потриархова двора; да сѣдши въ коикъ, да поехоли въ Синайской монастырь. Пришли ко игу- л. 66.мену, и толмачь сталъ говорить, что пришол-де с Москвы калугеръ а проситъ-де кѣлии да времѣни посидѣть. Тотъ, милой, себѣ възметался: «Какъ быть? Да у меня нѣтъ кѣлии порожней; инъ бы де ево во Иерусалимской монастырь отвели, готово-де тутъ къстати: онъ-дѣ во Иерусалимъ идеть, так де ему тамъ игуменъ и кѣлию дасть».

* И я подумалъ в себѣ: «Да, милѣнъкая Русь, не токмо накормить или мѣста не дать, гдѣ опочить с пути! И таковы-та грѣки милостивы: въ кои-та вѣки одинъ старецъ забрѣлъ - инъ ему места нѣтъ; а кабы десятакъ-другой,л. 66 об. такъ бы и готово - перепугалися! А какъ сами, блядины дѣти, что мошеники, по вся годы къ Москвѣ человекъ по 30 волочютца за милостиною, да имъ на Москвѣ-та отводять мѣста хорошия да и кормъ государевъ. А, приехавъ къ Москвѣ, мошеники плачють пред государемъ, и предъ властьми, и предъ бояры: »От турка насилиемъ оттягчены!" А набравъ на Москвѣ денѣгъ да приехавъ въ Царьградъ, да у патриарха иной купить митрополитство. Так-то они всѣ дѣлають, а пълачють: «Обижены от турка!» А кабы обижены, забыли бы старъцы простыя носить рясы луда- л. 67.нъныя, да комчатыя, да суконныя по три рубли аршинъ. Напрасно милѣнъкова турка тѣ старцы грѣческия оглашають, что насилуетъ. А мы сами видѣли, что имъ насилия ни в чемъ нѣтъ, ниже въ вѣре. Все лгуть на турка. Кабы насилѣны, забыли бы старцы въ луданыхъ да в комчатыхъ рясахъ ходить. У насъ такъ и властѣй зазирають, луданъную кто надѣнеть, а то простыя да такъ ходять старцы. А когда къ Москвѣ приедуть, такъ въ каких худыхъ рясахъ таскаютца.

* На первое возъвратимся. Что потом будеть, увы да горѣ!

* Незънаемо, л. 67 об. что дѣлать. Стоить тутъ старецъ, имя ему Киприянъ; тотъ, миленкой, умилился на меня, видить онъ, что я печаленъ. А онъ по-руски знаеть: «Ну де, отче, не печался; я-де тебѣ дабуду кѣлию». Възявши насъ да и пошолъ до Иерусалимскаго монастыря. Пришли на монастырь; вышелъ к намъ игуменъ и спросилъ про менѣ у толмача: «Умѣет ли де онъ по-грѣчески?» И толмачь сказалъ, что не умѣетъ. Такъ игуменъ молвилъ: «Откудава-де онъ и зачемъ ка мнѣ пришолъ?» И толъмачъ сказалъ оба мнѣ весь порядокъ, откуда и куда идеть. л. 68. Игуменъ молвилъ: «То добро, готова-де у менѣ кѣлия». И тотъчасъ вѣлелъ двѣ кѣльи очистить, а сам сидѣлъ да и вѣлелъ дать вина церковнаго. И намъ не до питья: еще и нѣ ели, весь день пробилися то съ турками, то с грѣками, a грѣки намъ тошнѣя турокъ стали. Такъ намъ игуменъ поднес вина и велелъ со всею рухлѣдью приходить: «Я-де вамъ и корабль промышлю во Иерусалимъ». Мы же ему поклонихомся: доброй человекъ - миленкой тотъ игумен!

* Мы же шедши на пристань, гдѣ нашъ коикъ стоить с рухлѣдью, нанявши работниковъ, и пришли л. 68 об. въ монастырь, да и сѣли въ кѣлии. Слава Богу, будто поотрадило! Игумен же прислалъ к намъ в кѣлъю трапѣзу, кушанъя и вина. Спаси ево Богъ, доброй человекъ, не какъ патриархъ! И далъ я тому толмачю за работу два варта. Онъ же, милѣнкой, накланелся, человекъ небогатой; да тако ево и отпустили, а сами опочинули мало и нощь преспавши.

* Въ суботу 5 недели поста, игумен намъ прислалъ трапезу, и вина, и кандию, масла древянова да сулею - в нощь зажигать. У нихъ таковъ обычей: по всѣмъ кѣльямъ во всю нощъ кандилы л. 69. с масломъ горять. Масло тамъ древянное дешево: фунтъ 4 дѣнги. Потомъ стали к намъ приходить гречѣския старцы и греки. Свѣдоли про насъ руския неволники, стали к намъ в монастырь приходить и роспрашивать, что водитца въ Москвѣ. А мы имъ всѣ сказаваемъ, что на Москвѣ и в рускихъ городѣхъ водится.

* И в неделю 6 прииде к намъ въ монастырь Киприянъ-старецъ, кой насъ тут поставилъ, да и говорить намъ: «Пошли-де, погуляемъ по Царюграду, я-де васъ повожу». Такъ мы ему ради да и пошли. А когда мы пошли к Фенарскимъ воротамъ л. 69 об. и патриаршему двору, тогда с нами въстрѣтился нашъ московской купецъ Василей Никитинъ. Мы же зѣло обрадовалися: намъ про нево сказали, что уехолъ. А онъ себѣ намъ радъ и удивляетца: «Зачѣмъ васъ сюда Богъ занесъ?» И мы сказали зачем, такъ онъ молвилъ: «Хочетѣ ли погулять в Сафѣевскую церковь?» И мы стали бит челомъ: «Пожалуй, повади насъ по Царюграду и пъродай намъ товаръ». Такъ онъ сказалъ: " Богъ-де знаеть, я-де веть еду; развѣ дѣ я васъ сведу съ грѣкамъ с Ываномъ Даниловым; он-дѣ вашъ товаръ продасть". л. 70. Такъ мы опять въ монастырь возъвратихомся, и възявши товаръ, и поидохомъ вь елдеганъ, сирѣчъ гостиной дворъ. И тутъ свелъ насъ с грѣкомъ и товаръ ему отдалъ продать.

* Потомъ мы пошли с нимъ по Царюграду гулять и приидохомъ къ церкви Софии Премудрости Божий къ двѣремъ заподнымъ, а заподныхъ дверей 9-ры, врата все мѣдныя. И въ тѣ поры турки въ церкви молятся; мы же стояхомъ у вратъ и смотрехом ихъ бѣснования, какъ они, сидя, молятся. Потомъ турчинъ, вышед, сталъ насъ прочъ отбиватъ: «Гайда, попасъ, гайда, пошолъ-де прочъ! /л. 70 об./ Зачѣм-де пришолъ, глядишъ, тутъ-де босурманъ?» Такъ мы и прочъ пошли. Потомъ вышелъ иной турчинъ да и зоветъ насъ: «Гель, московъ, гель, потъде сюда!» Такъ мы подошли, а Василей и сталъ по-турецки говорить. «Чего-де хочете?» Такъ Василей сказал: «Московъ попасъ вар тягатъ, есть у него указъ, пусти-де ево посмотритъ церкви». И турчинъ спросилъ: «Сколко васъ человекъ?» И мы сказали: "6 человекъ". И онъ молвилъ: «Бирь адамъ учъ пари, по алтыну-де сь человека». Такъ мы и дали по алтыну, а онъ насъ и повелъ въверхъ, а въ нижнею не пущают.

* И когда мы възошли на верхнею полату, тогда ум л. 71. человечь пременится, такое диво видѣвъше, что уже такова дива в подъсолнечной другова не сыщешъ, и какъ ея описать - невозможно. Но нынѣ вся ограблена, стѣнне писмо скребено, толка въ ней склянечныя канъдила турки повѣсили многое множество, для то-во они в мечетъ ея претворили. И ходихомъ мы, и дивихомся таковому строению: уму человечю невъместимо! А кокова церковь узорочиста, ино мы описание и здѣ внесем Иустиниана-царя, какъ ея строилъ, все роспись покажеть; тутъ читай да всякъ увѣсть. А чтобъ кто-то перва самъ видя ету церковь да мог бы ея описать - и то нашему брен- л. 71 об.нному разуму невмѣсно, чтобъ не погрешить описаниемъ, а иное забудетца, такъ погрѣшна и стала. Мы же ходихомъ, и смотрихом, и дивихомся такой кросотѣ, а сами рекохом: «Владыко-человеколюбче! Како такую прекрасною матерь нашу отдалъ на поругание басурманом? A предѣлы въ ней всѣ замуравлены, а иныя врата сами замуровалисъ. И турчинъ намъ указавалъ: »Ето-де не турча замуровалъ, сами-де, алла, Богъ-де". А что въ томъ предѣле есть, и про то греки и турки не зънають; какое тамъ таинъство, про то Богъ вѣсть единъ. Мнѣ турчинъ далъ каменъ изъ помосту мраморной; а самъ мнѣ ве- л. 72.лѣлъ спрятать в нѣдра: а то де туръча увидит, так де недобре.

* Доброй человекъ - турчинъ, кой насъ водилъ!

* И тако мы изыдохомъ изъ церкви и поидохомъ из монастыря. И, мало отшедши, тутъ видѣхом диво немалое: висить сапогъ богатырской, в следу аршина, воловая кожа в нево пошла цѣлая; и панцарь лошеди ево, что на главу кладутъ; лукъ ево желѣзной, невѣликъ добрѣ, да упругъ; двѣ стрѣлы желѣзъныя; булдыга-кость от ноги ево, что бревѣшка хорошое, толста велми.

* Потомъ пришли ко звериному двору, толкахомъ у вратъ; и турчинъ отворилъ врата и вспросилъ: л. 72 об. «Чево-де хошете?» И мы сказали, что хошемъ льва смотрѣть. И онъ молъвилъ: «А что-де дадите?» И мы молвили: «Бирь адамъ, бирь пора». И онъ насъ пустилъ. А левъ лежить за решеткою, на лапы положа голову. Такъ я турчину сталъ говорить: «Подыми, молъ, ево, чтобы всталъ». И турчинъ говорить: «Нѣть-де, нелзя: таперва-де кормилъ, такъ спить». И я възявши щепу да бросилъ, а он молчить. Такъ я и узналъ, что онъ мертвой да соломою набитъ, что живой лежить. Такъ я ему молвилъ: «Босурманъ, для чево ты обманаваешъ? Вер пара, отдай, молъ, наши денги!» Такъ онъ стал лоскать: л. 73. «Е, попасъ, пошли-де, я вамъ еще покажу». Да зажегъ свѣщу салною и повел насъ въ полату: темно силно, ажно тут волки, лисицы насажены; мясо имъ набросано; дурно силно воняеть - немного не зъблевали. А лисицы некорысны, не какъ наши; а волчонки малыя лаютъ, на насъ глядя. Потомъ показалъ нам главу единорогову и главу слоновою; будет с ушат болъшой хобот его, что чрезъ зубы висит, с великия ночвы, в человека вышина. Тут же и коркодилову кожу видѣхомъ. Такъ намъ поотраднее стало, что такия диковинки показалъ.

* Потомъ приидохомъ на площедь великою, подобно нашей Красной л. 73 об. площеди, да лихо не наше урядъство: вся каменем выслана. Тутъ стоят 3 столпы: два каменых, а третей мѣдной. Единъ столпъ изъ единаго камени вытесанъ, подобенъ башни, четвероуголенъ, шатромъ верхъ острой, саженей будет десять вышины, а видъ в немъ красной с ребинами. А таково гладко выделанъ, что какъ ни стань противу ево, что в зеркала всево тебя видно. Под нимъ подложенъ камень, в поесъ человеку вышины, четвероуголной; а на немъ положены бълиты мѣдныя подъставы; а на бълитахъ тѣхъ поставленъ столбъ хитро зѣло. Лише подивитца се- л. 74.му, какъ такъ такая великая грамада поставлена таково прямо, что ни на перстъ никуда не похилилась, а толка лѣтъ стоить. А токая тягость, и какъ мѣсто не погнетца, где поставленъ? А ставил-де ево царь Константинъ; в нем же гвоздь Господень задѣланъ у земи; а ширины онъ саженя полтора сторона, такъ он сажень 6 кругомъ. А которой под нимъ лежить камень, и на томъ камени кругомъ рѣзаны фигуры воинъския, пехота, конница; а выше фигуръ - подпись кругомъ латынскимъ языкомъ да грѣческимъ; а что подъписано, и мы про то не давѣдались. А писа- л. 74 об.но про етотъ столпъ: когда будеть Царьградъ потопленъ, тогда толко одинъ сей столпъ будеть стоять; и корабленики, кои приидут и станут к тому столпу корабли привязавать, а сами будут рыдати по Царюграду.

* Другой столпъ складенъ из дробнаго камени; тотъ плошае гораздо, видомъ что наша въверху Ивановская колоколня; уже иныя каменья и вывалилисъ. Да тут же стоитъ столпъ мѣдной; и на немъ были три главы змиевы, да въ 208-мъ году тѣ главы с тово столпа свалились даловъ, и осталось столпа якобы аршина 3 вышины. И турки зѣ- л. 75.ло ужаснулись того столпа разърушению, а сами-де говорять: «Уже-дѣ хощеть Богъ сие царство у насъ отнять да иному цареви предатъ, християнскому». Сами, милыя, пророчествують неволею.

Описание Царяграда: како онъ стоить, и кое мѣсто, и какимъ подобиемъ (и каковы къ нему приходы моремъ и земълею, и каковъ он самъ есть)

* Дивный и преславны Царьград стоить между двухъ морь, на развилинахъ у Чернаго моря и по конецъ Бѣлаго. А градъ трехъстѣной: первая у него сътѣна протянулосъ по Бѣломул. 75 об. морю, а другая стѣна - по заливѣ, а третья стѣна - от степи. А окола Царяграда 21 верста. А врат у нем 20, а стрелницъ 365, а башень 12. 1 врата от церкви Бакчи - Жидовския, противъ полаты, 2 - Рыбныя, 3 - Мучныя, 4 - Дровяныя, 5 - Мучныя, 6 - Чюбалыя, 7 - Оякъ, 8 - Фенарь, 9 - Лахерна, 10 - Галать, 11 - Ависараитъ - тѣ ворота на одной старонѣ от лимана Чермнаго моря; 12 врата - от Едринаполя, 13 - Адринъския, 14 - Романовския, 15 - Пошешныя, 16 - Сеневрѣйския, 17 - Салагиския; 18 - от Бѣлого моря, Кумкапецкия, 19 - Когаргалимендинския, 20-я л. 76. - Архикопе; от церкви Бакчи християнския двои врата на Белое море.

* А именъ Царюграду седмъ: 1. Визанътия; 2. Царьградъ; 3. Богомъ царствующий градъ; 4. Константинополъ; 5. Новый Римъ; 6. Седмохолмникъ; 7. турецкое прозвание - Станбулъ.

* Великий и преславный градъ стоит над моремъ на седми холмахъ зело красовито. И зѣло завиденъ град, по правдѣ написанъ - всей вселѣнъней зѣнница ока! А когда с моря посмотришъ на градъ, дакъ весь будто на длани. От моря Царьград некрепко дѣланъ, и стѣны невысоки; а от Едринской степи зѣло крѣпко дѣланъ: въ три стѣны, л. 76 об. стѣна надъ стеною выше, и ровъ круг ево копанъ да каменям выслан. А башни, или стрѣлницы, оченъ часты: башня от башни 30 сажень или 20 сажень. А вароты уже нашихъ, для тово что у нихъ мало тилѣжново проезду бываетъ. А въ воротѣхъ у нихъ пушекъ нѣтъ, а снарядъ в них всякой на корабляхъ, и опаска воинская вся на мори. А по земли у него нѣтъ опасения, потому в него ни на горѣ, ни в городовых воротѣхъ нѣтъ пушекъ. А во всѣхъ городовыхъ воротѣхъ караулъ крѣпокъ, всѣ полковники сидять. А по улицам ходят янъчары: кто задерѣтца или пьяна- л. 77.го увидять - то всѣхъ имають да на караулъ сводять. Въ Царѣграде по вся ночи турчаня ездять сь янъчары и полковники по всѣмъ улицамъ сь фанарями и смотрят худых людей; то и знакъ буде: стрѣтилъся сь фонаремъ - то доброй человекъ, а безъ фонаря - то худой человекъ, потом поимавъ да и сведуть.

* Въ Царѣградѣ царской дворъ въ Византии стоить внутрь града; а Византия подобенъ нашему Кремлю строение. Полаты царския зѣло узорично; дворъ царской весь у садахъ, да кипоресовыя древа растутъ зѣло узорично. А по другую сторону Царягърада за морем Халкидонъ-град. Тамъ л. 77 об. много царскихъ сараевъ, сирѣчь дъворцов, тутъ цари тѣшатся. А по другую сторону Царяграда, за алиманом, градъ Калаты, велик же градъ, кругъ ево будет верст десять. Царьградъ огибъю, какъ ево въвесь объехать, помѣнши Москвы, да гуще жильемъ. Москъва рѣдка, а се слободы протянулись, да пустыхъ мѣстъ многа; а Царьградъ въвесь в кучи. И строение въсе каменное, а крыто все черепицою. А улицы и дворы все каменем мощены; такъ у нихъ ни грясь, ни соръ отнюдъ не бывает: все вода въ море сносить, потому что у них улицы скатистыя; хошъ мало л. 78. дождъ прыснулъ, то все и снесѣть.

* А строение у нихъ пришло от моря на гору, палата полаты выше. А окны все - на море, а чюжихъ окон не загараживают: чесно у них на море глядение. А строение узоричъно, и улица улицы дивнѣе. А по улицам и по дворамъ въвездѣ растутъ дрѣва плодовитыя и виноградъ зѣло хорошо. Посмотришъ - райское селѣние! А по улицам по всему граду и у мечѣтавъ въвездѣ калодези приведѣны с шурупами, и ковши мѣдныя повѣшены, и корыты камѣнныя конѣй поить.

* А въ Цареградѣ турецкихъ мечѣтов, сказывают, 8000. А таковы въ Царѣграде л. 78 об. мечеты, что ихъ неможно описать, зѣло предивныи, уже таких див во вселѣней не сышешъ! У насъ на Москвѣ невозможно таковаго единаго мечета здѣлать, для тово что такихъ узорочитых камней не сышешъ. А церквей християнскихъ въ Царѣградѣ немного, сказывают, 30 добро бы было. Воровства въ Царѣградѣ и мошеничества отнюдь не слыхать: тамъ за малое воровство повѣсять. Да и пъяныхъ турки не любять, а сами вина не пъють, толко воду пьють, да кофѣй - чорною воду грѣтою, да солоткой шербенъ, и изюмъ мочют да пъють. Въ Царѣградѣ редовъ л. 79. очень много, будеть перѣд московскимъ вътрое, и по улицам всюду ряды. А товаромъ Царьградъ гораздое товарнѣе Москвы, всяких товаровъ впятеро перед московъскимъ. А гостиных дворовъ въ Царѣградѣ 70. А в мечѣтахъ турецких всѣ столпы аспидныя да мраморныя; воды приведѣны со многими шурупами хитро очюнъ. А когда туракъ идеть въ мечетъ молитца, тогда пришедъ всякой к шурупу, да умываетъ и руки, и ноги, да и пойдеть въ мечѣтъ. Пятью туръки в сутки молятся; колоколов у нихъ нѣтъ, но взлещи на столпъ высоко да кричить, что бѣшеной, л. 79 об. созываеть на молбиша бѣсовское. А в мечѣтахъ турецкихъ нѣтъ ничево, толка кандила с маслом горят.

* Станбулъ, мощно ево назвать, - златый градъ, не погрѣшишъ! Строение тамъ очень дорого, каменъное и древяное. Дрова не болши чем дороже московскаго: пудъ 10 - дать гривна. Въ Царѣградѣ сады въ Вѣликой постъ на первой недели цвѣтутъ; овошъ всякой къ Свѣтлому воскресѣнию поспѣваеть: бобъ, ретка, свекла, и всякой огородней овощъ, и всякия цвѣты. Турки до цвѣтовъ оченъ охочи: у нихъ ряды особыя с цвѣтами; а когда пойдешъ по Царюграду, то л. 80. всюду по окнамъ въ купкахъ цветы стоять.

* Хлѣбъ въ Царѣградѣ дешевлѣе московскаго. Квасовъ и меду нѣтъ, а пива и соладу не знають. Турки пьють воду, а греки вино, и то тихонко от турокъ. A хлѣбъ въ Царѣградѣ все пшенишной, а оръженова отнюдъ нѣтъ. A хлѣбъ пѣкуть все ормяне, а мелницы все лошедми мелют. А запасу туръки и грѣки въ домахъ не держуть, и печей у нихъ нѣтъ, ни у самого салтана, хлѣбъ все з базару едять, а к ужену иной приспѣвают. A хлѣбъ поутру, въ вечѣръ пекуть, и в полдни у нихъ денежных хлѣбов по 3 за копейку. Харчевыхъ у нихъ л. 80 об. рядовъ нѣтъ, что наши. Въ Царѣградѣ нѣтъ такова обычья, чтобы кто придеть х кому в гости, да чтобъ ему поставить хлѣбъ да соль, да потчеют, что у насъ. У них нѣтъ болши того, что поднесетъ черной воды - да и пошолъ з двора.

* А рыба въ Царѣградѣ дешевле московъскаго лѣтомъ, а зимою дороже, а раки велики зѣло, по аршину будутъ; а купят рака по 4 алтына и по 5 алтынъ. А рыбъ такихъ нѣтъ, что наши московския рыбы, у нихъ морская рыба несладка; у нихъ нѣтъ осѣтровъ, ни бѣлугъ, ни щуки, ни стерлѣди, ни леща, ни семгисаленыя; л. 81. вяленыхъ осетровъ много, икра паюсная по два алтына фунтъ. Яйца по 8 за копейку. Капуста кислая дешева, и огурцовъ много, и всякой овошъ дешевъ; изумъ по две копейки фунтъ; маслины по две копейки ока; масло древянное по грошу фунтъ; орехи, малыя и болшия, дешевы; чеснокъ и лукъ зѣло дѣшевъ; вино - ока по алтыну. А овощъ всякой по улицам носять под окна. Мясо очень дорого; каровъе масло доброе по два гроша фунтъ; сыры недороги да и хороши; кислое молоко дорого. Уксусъ дешевъ да и лутчи нашего, изъ винограду делають. Мыло грецкое по 8 копеек л. 81 об. око, а по 5 фунтъ. Хлѣбъ, икра идет с Чернаго моря. А въ Царѣградѣ и во всей Турѣцкой державѣ въ полатах печѣй, ни лавокъ нѣтъ, ни столовъ. Все, по земли ковры разославши, сидят, подогнувши ноги, да такъ и ядят. Мы не привыкли, намъ было тяжъко. А ворять еству на таганахъ; а въ зимнея время держат уголья в горшкахъ да такъ и греютца.

* Въ Царѣградѣ денги ходят: левки, червонныя, аспры, пары; левок ходить по 46 пары, а червонной турецкой ходит - 105 паръ, a венѣцейской - 111 и 112; а пары болъши нашихъ копеякъ гораздо; аспры ходят по 4 в пару. Въ Царѣ- л. 82.градѣ все въ весъ продають, a нѣ мерою, ни щетомъ. А дворы гостиныя все крыты свинцомъ. Въ Цареградѣ шолкъ родитца, и всякия порчи турки сами ткуть: комки, отласы, и бархаты, тавты - и красять всякими разными краски. А всякие товары въ Царѣградѣ дороги, хошъ много, для того дороги, что расходу много. И пышно ходят, не видиши у нихъ в овчиных шубахъ или в сермяжных ковтанах463, но всѣ ходят у нихъ въ цвѣтномъ, въ чемъ самъ, в такомъ и слуга; толка сказывают, что нынѣ-де турки оскудѣли-де перед прежнимъ.

* Въ Царѣградѣ на всякъ день, кажетца, л. 82 об. сто караблей на день приидеть с товаромъ, а другое сто прочь пойдет за товаромъ на Бѣлое море и на Черное. Часто мы гулевали по каторгамъ, гдѣ наши миленкия неволники работают. Ради миленкия, обсядут человекъ 50 вкругъ да расъпрашевают, что вѣстей на Москве и во украенскихъ городахъ и чево для государь с туркам замирился, турок-дѣ зѣло уторопѣлъ от Москъвы, а сами, миленкия, плачють. Имееть турокъ з Бѣлаго моря опасѣние. Пристали корабелныя зѣло хороши. Всякия товары: хлѣбъ, вино, дрова и всякия припасы - въ Царьградъ все кораблями л. 83. приходять.

* У туракъ болшой празникъ бываетъ после Георгиева дни. Месяцъ въвесь постять: какъ увидят месяцъ молодой, такъ у нихъ и постъ настанеть. А каждаго месяца праздникъ у нихъ 3 дни бываеть, когда увидятъ молодой. А на голенахъ и на катаргах все стрельба бываеть, и в трубы играють, и в редахъ не сидять. А постъ у них таковъ: какъ сонце взойдеть, такъ они станут постится; а сонце зайдеть, такъ они станут есть. Во всю ношъ ядять и блудять - такой-то у нихъ постъ! А когда у нихъ диаволской постъ тот живеть, такъ час ночи зажгуть кандила л. 83 об. во всѣхъ мечѣтахъ и на столпахъ. На всякомъ столпу пояса въ три и въ четыре кандилъ навѣшают с масломъ, такъ они до полуночи горятъ; кажетца, у во всяком мечети кандилъ 50 будеть. Да такъ-то въвесь месяцъ по ночамъ творять. Турецкия жены, завязавъ ротъ, ходять неблажненно, и грѣческия, и жидовския, толка глаза одни не закрыты.

* Въ Царѣградѣ приволно силно по морю гулять въ коикахъ. А извоз дешевъ; а перевощики - турки да неволники руския. А лотки у них дороги: по 100 талерѣй, по 50 и по 60 - зѣло изрядны. А на турецкихъ голенахъ бываеть по 1000, л. 84. по 900 служивыхъ. Перед нашим приходомъ пошла голенъ туракъ къ Махметовой пропости да вся и пропала: громомъ да молниею побило, три дни тма стояла - толко человекъ остался.

* А у салтановъ турецкихъ всѣ жены руския, а туркенъ нѣтъ. Дворцы царския у турка около моря вездѣ подѣланы поземныя толко узорочисьты, над водою сады и около дрѣва кипарисовыя. А по тѣмъ у него дворцамъ все жоны живуть. Суды у туракъ правыя: лутчева турка, сь християнином судима, не помилуетъ. А кой у нихъ судья покривить или что мзды возмет, л. 84 об. такъ кожу и здеруть, да соломою набъють, да в судейской полатѣ и повѣсять - такъ новой судья смотрит. А въ Царѣградѣ турецкой салтанъ не живеть, но все вь Едринѣполѣ, а тутъ боится жить от янычаръ. У нихъ янычары своеволны: пашу ли, полковника лъ, хошъ малую увидять противность, такъ и удавять. И часты бунты бывають от янычаръ, и при насъ былъ.

* Въ Царѣградѣ турки и всюду носять платья зелѣное и красное, a грѣкомъ и жидомъ не вѣлять. Жиды все носять платье черное да вишневое, a грѣки также иные красное носять, толко зелѣного л. 85. не дадуть носить турки ни жидом, ни грѣкомъ. Московския люди, когда прилучатся въ Царѣградѣ, носять невозбранно зелѣное пълатье. Въ Царѣградѣ и по всей Турецкой области живуть иностраные люди, то горачъ на всякой годъ беруть по 5 тарелей с человека. Кто не приедѣть въ ево землю, со всѣхъ береть, толко с московскихъ людей не бѣруть: в перемирном договорѣ такъ положено. А с ково возъмуть горачъ, такъ значикъ дадут, печатку. Такъ всякой человѣкъ съ собою печатку и носить, а горачники-турки въвездѣ по улицам ходять да досматривають печатокъ. А у ково л. 85 об. нѣтъ печатки, такъ горачь и возмут; и с потриарха, и с митрополита, и со старъцовъ со всѣхъ беруть - нѣтъ никому спуску.

Описание грѣческаго устава и поступакъ вѣнѣшнихъ и духовныхъ, и како они с турками въ соединении пребывают, и какихъ они поступакъ турецких держатся

* Въ праздникъ Благовѣшениева дъни игуменъ того монастыря, гдѣ я стоялъ, звалъ меня въ келью к себе обѣдать и нарочно многих звалъ грѣкъ для меня и для разговоръ со мною: о московскихъ вѣдомастяхъ и про государя спрашивали. И когда я пришолъ в кѣлью, тогда л. 86. игуменъ посадилъ меня подле сѣбя; и грѣки все сѣли, и старцы греческия, кои тутъ прилучилися. И сътали на столъ ставить ествы; что ествы не приспѣты были разныя - всѣ несуть въдругъ, на столъ поставили. И игуменъ сталъ «Отче нашъ» говорить сидя, и грѣки всѣ сидят. А я всталъ да гляжу: та еще первоначалная ихъ игрушка! Такъ у меня голову стала крутить от ихъ игрушакъ. А игуменъ меня сажаетъ: «У насъ-де не встають». А когда мы стали есть, такъ грѣки не какъ русъкия: хто что захотѣлъ, тот тую еству и есть. А я глежу, такъ игумен перед меня подкладываеть хлѣбъ л. 86 об. и рыбу; такъ и я сталъ есть.

* И помалѣ началъ игуменъ у меня чрезъ толмача спрашивать: «Есть ли де на Москвѣ етакая рыба? - да подложит кусъ да другой. - Есть ли де етакая?» А я сидя да думаю: «Куда, молъ, греки-та величавы! Мнять-то, что на Москвѣ-та и рыбы нѣтъ. А когда бы рыба-та какая завистная, а то что наши пискари, акуни, головли и язи, да коракатицы с товарищи, и раки с раковинами мясами, и всякая движущаяся въ водахъ». Такъ я, сидя, сталъ про свои московския рыбы хвастать, такъ толмачь ему сталъ сказовать, такъ он нос-отъ повѣсилъ. А самъ л. 87. говорить: «Лжет-де, я-де вось призову грека, кой-де на Москвѣ былъ, брюхо-то у него заболѣло». Похвалился, да не у часъ, да не удолось.

* Послалъ тово часу по грѣка, и грѣкъ пришолъ да тут же сѣлъ. И сталъ у нево игуменъ спрашивать: «Так ли де московской калугеръ говорить, что етакия-де рыбы есть на Москвѣ, что де в Станбулѣ такихъ нѣтъ?» «Ета-де расплевка рыба, у няс-де убогия ету рыбу мало едять!» - а я, су, и прихвасталъ кое-что. И грѣкъ смотрить на меня да смеется: «Что-де у васъ за прѣние стало о рыбѣ-то? Какая-де вамъ евтомъ нужъда спиратся?» И я ему молвилъ: л. 87 об. «Мнѣ, молъ, нужи нѣ было, игуменъ у меня спросилъ: »Есть ли де у васъ на Москвѣ етакия рыбы?" - такъ я ему сказалъ, что у насъ етакия рыбы есть. И ты ему сказывай про наши рыбы, ты веть знаешъ московския рыбы и всякой харчь предъ станбульскимъ". И грѣкъ сталъ игумену сказывать, что есть. И игуменъ только мнѣ молвилъ: «То добрѣ, су, станетца есть».

* Помалу сталъ мнѣ говорить: «Для чево-де нѣ ежъ раковъ, и мясъ, что в раковинахъ, и корокотицъ?» И я ему молвилъ: «У насъ, молъ, ето гнусно, и обычая таковаго нѣтъ намъ есть, такъ, моль, мнѣ и смердить». л. 88. И онъ молвилъ: «Какъ-де хошъ, а нам не зазирай: у насъ-де ето добро есть и безъгрѣшно».

* И роспрашивали у меня греки про государя: «Для чево-де государь замирился с турком? Чево-де ради он насъ из неволи и из насилия не свобождаетъ, а онъ веть християнъской царь, и заветши войну, да и замирился, да с ынымъ сталъ бится?» И я имъ сказалъ: «Что петь вы приплетаете, а нашего царя еще и укоряете? Веть ето не вашъ царь. Вы у себѣ имѣли своего царя да потеряли; а ето московской царь, а не грѣческай. У васъ свой царь есть, а вы ему служите!» Такъ они сказали: «Да мы-де християне, так де л. 88 об. на него надѣемся, что насъ онъ от турка свободить». И я имъ молвил: «Да веть, моль, уже на Москвѣ нѣ одинъ царь былъ, се никой васъ не свободилъ. Ветъ, молъ, и етот не крѣпость далъ вамъ, что от турка васъ свободить». «Такъ-де писано, что московской царь свободить насъ и Царь-де-градъ возъметь». Так я сказалъ: «Да, молъ, и писано, да имя ему не написано: хто он будет и кто возъметь Царьградъ». Такъ они молвили: «Се-де прежния цари турку не страшны были, a етагого-дѣ туракъ боится».

* Да и стали говорить: «Для чево-де вашъ царь вѣру немецкую на Москвѣ завел л. 89. и платье немѣцкое? Для чего-де царицу в монастырь постригъ?» И я имъ сказалъ: «Что петь у васъ вестѣй-то въ Царѣграде много, кто вамъ приносить? У насъ на Мосъквѣ немѣцкой вѣры нѣтъ, у насъ вѣра християнская; a платьѣ у насъ московское и царица не пострижена. Диво, далече живете, а мъного вѣдаете!»

* Такъ они еще молвили: «Для чево-де вашъ царь нашихъ грѣкъ к Москвѣ не велѣл пушать и изъ Москвы сослалъ даловъ? Что-де ему и здѣлали? Какия мы ему злодѣи? А мы-де за нево Бога молимъ». И я имъ молъвилъ: «Обычныя греки, нашему л. 89 об. государю доброхоты, турецкому болши радѣють. Тово ради государь не велѣлъ грѣковъ къ Москвѣ пущать, что они всякия вѣдомости турку выпущають. Вотъ, моль, кто вамъ сказовал, чево у насъ не водитца, гдѣ на Мосъквѣ вѣра немецкая или царица пострижена? Такъ-тако ваши грѣки, там бывши, на Москвѣ-та, да здѣ приехавши, вруть невидницу, чево отнюдъ нѣтъ. Въправду ихъ не вѣлелъ государь к Москвѣ пущать. Малыя, молъ, грѣки нашему государю доброхоты? А что вы говорите »За нево, государя, Бога молимъ" - и в томъ вы неправду сказаваете. Молите вы Бога за царя, а не вѣмъ, за ту- л. 90.рецкова или за московскаго. Глухо вашъ попъ въ ектенияхъ говорить: «Еще молимся за царя нашего», а не вем, за коего, такъ явно стало за туръскаго, для тово что тотъ ваш царь, а не за нашего. И въ томъ вы лститеся; кабы так-то: «За благовѣрнаго царя нашего» - то бы на дѣло походило, а то Богъ знаеть. А они такъ въ том крѣпятся, что: «Мы за московскаго царя Бога молимъ, а не за турка». И мъного кое о чемъ было речей всякихъ.

* А два старца тутъ гречеськия такъ и рыбы не ели, такъ игуменъ у меня спрашивалъ: «Едятъ-де у васъ на Москвѣ рыбу у Великой постъ?» И я сказалъ, что у насъ до- л. 90 об.брыя люди въ Великой постъ толко дважды едять рыбу: на Благовѣщение Пресвятыя Богородицы да въ Вербное восъкресѣние. А дураку законъ не писан: волно, кому хочь, мясо есть. Игуменъ молвилъ: «Для чево-де у васъ в среду и в пятокъ рыбу едять?» И я сказалъ, что у насъ, хто доброй человекъ да постоянной, тот отнюдъ въ среду и в пятокъ рыбы нѣ есть. У грѣкъ толко ета добродѣтель мотаетца, что въ Великой постъ рыбы нѣ есть, а что тобакъ и въ Великую пятницу из рота не выходить и въсякую гадину ядять.

* Въ Царѣградѣ въ Вербное воскресѣние церковь всю выстилали мась- л. 91.личнымъ вѣтвиемъ и монастырь въвесь; и на заутрени с тѣми же масьличъными вѣтми стояли. После литоргии игуменъ звалъ меня опять к себѣ обѣдать, и грѣкъ было много. Тут послѣ обѣда грѣки всѣ съмотрѣли нашъ указъ государевъ и рѣчи кое-какие были про турка.

* Въ Царѣградѣ подъ Свѣтлое воскресение стояли мы в заутрени въ церкви в монастыри Иерусалимъскомъ. Въ вечеръ в суботу, в часъ ночи, собралисъ въ церковь грѣки да по мѣстамъ и сели. Потомъ стали честь Деяния апостолъское, чли по пѣремѣнам. И когда прочли, начали полунощницу пѣть, а канонъ пѣли со ирмосомъ на 6. л. 91 об. Пропѣвъ полунощницу да сѣли. Потом игуменъ взялъ свещи да и пошолъ грекомъ раздовать, а за нимъ старецъ носить блюдо. И греки игумену давали за свѣчи иной червонной, а иной тарелъ, иной орлянку, посьлѣдней тюлть; а убогия - тѣ съвоими свѣчами приходили. И, раздав свѣчи, подняли иконы так же, что у насъ, вышли вонъ изъ церкви да и пошли кругъ церкви. И пришли к церковнымъ дверѣмъ, пѣли «Христосъ воскресе». Потомъ вошли въ церковъ, начали пѣть канонъ Пасцѣ. А канонъ по крылосам конархистъ сказывалъ, а канонъ пѣли на 6 со ирмосом, а после единожды покры- л. 92.вали. Потомъ пѣли стихѣры Пасцѣ. Потомъ вышелъ игуменъ со крестом, дияконъ со Евангелиемъ, да «Празникъ Воскресѣние» была икона, а четвертой человекъ держалъ блюдо на денги. Потомъ пошли греки ко иконамъ и стали цѣловатца со игуменомъ. И, цѣловавши, игумену на блюдо клали кой червонной и кой тарель, иной тюлть, а иной пар 5, послѣдней пару - а не по-нашему, чтобъ ейцо красное довать. По целовании начали пѣть литоргию, а по абѣдни чли Евангелие. Игуменъ стоялъ во алтари во вратахъ царскихь, а то по всей церкви стояли попы съ Евангелиями да такъ всѣ чли, л. 92 об. тово что много было попов. А церковъ вся была настлана вѣтвми масличными, и монастырь въвесь былъ высланъ.

* И послѣ обѣдни прислалъ к намъ игуменъ блюдо пираговъ, блюдо яицъ красныхъ и сыръ. Спаси ево Богъ, до меня былъ силно добр, радѣлъ о нашемъ походѣ: корабль намъ до Египта сыскалъ, грамотки в свои монастыри довалъ, кои по египецким странамъ (такъ намъ по тѣмъ грамоткамъ от тамошных игумновъ добро было), и во Иерусалимъ к намѣстнику грамотку писалъ, та грамотка много намъ добра здѣлала. И тотъ намѣстьникъ зѣло меня любилъ: хлѣбъ л. 93. и вино присылывалъ и за трапезу часто зывалъ - доброй человѣкъ и смирьной.

* В самое Свѣтлое воскресение на вечерни тѣм же подобием выходъ былъ съ Евангелиемъ, а игуменъ крестъ держалъ. Также цѣлование было, и греки игумену денги довали тѣм же подобиемъ, что на завтрени; да у грекъ и во всю Светлую неделю после службы бываеть целование, что и на праздникъ.

* В понедѣлникъ на Свѣтлой недѣли ходили грѣки на гору гулять, много было грѣкъ и турокъ. А то гулбища патриархъ у турка откупаеть толко на три дни на Светой недели и даеть турку по 1000 ефимокъ. л. 93 об. А гуляють толко да полъдня, а то турки изъбивают доловъ, кричать грекомъ, ходя з дубъемъ: «Гайда, гайда, далов-де пошли!» Тутъ бывают со всяким овощемъ. A тѣ ефимки патриархъ у нихъ же по церквамъ збираеть, старосты выбраны да съ ящиками по церквамъ ходять. Греки на Свѣтой же недели ходять по улицамъ, по монастырямъ с мѣдвѣди, с козами, з бубнами, скрипицами, с волынками да скачють и пляшуть. Взявши за руки 20 человѣкъ и 30 да такъ верѣницами, по дворамъ, по монастырямъ ходя, скачуть да пляшут, a грѣки денги дають. И къ потриарху, и къ л. 94. митрополитомъ ходять, а они, миленкия, имъ денги дають, виномъ поять. Безъчинно ето у грѣкъ силно, у туракъ таковаго нѣтъ бесчиния. У грекъ, когда бываеть месяцу первое число, то все ходят попы со святою водою по домамъ, по кѣльямъ, покропять да цвѣтъ по окнамъ тычють: малодушные греки етимъ цвѣткамъ, и турки какъ есть малыя младенцы.

* О церковномъ уставѣ греческом, какъ поють и говорять, и какъ въ церквахъ стоять, и како сами крестятца, и како младенцовъ крестять, и всякая поступка, вънѣшнея и духовная. л. 94 об.

* Въ началѣ церковнаго пѣния греки, когда приидутъ въ церковъ, такъ они шапокъ не снимають. Станеть въ стойлѣ (во всѣхъ церквахъ у нихъ стойлы подѣланы), а стоять в стойлахъ лицѣмъ не ко иконам, но на сторану, к стенѣ, другъ ко другу лицѣмъ, да такъ и молятся - не на иконы, но на стену, другъ ко другу. И такъ во всю службу стоять в шапкахъ; толка сниметь, какъ с переносомъ выдуть да кенанишная «Аллилуйя» пропоють, да и то тафей не скидають. А крестятца страмно: руку на чело възмахнет, а до чела далеча не данесѣть да и отпустит к земли; отнюдъ не увидишъ, кто бъ изъ л. 95. грѣкъ на плече даносилъ.

* А духовъной чинъ у грековъ хуже простаго народу крестятца, странно силно: какъ въвойдеть в церковь, а рукою мохаетъ, а самъ то на ту съторону, то на другую озираетца, что каза. А царьскихъ вратъ у них ни попъ, ни дияконъ не затворяеть, ни отворяет, но простолюдинъ, мужик или ребенокъ. А на городахъ мы видѣли, такъ и бабы отворяють и затворяютъ, и во олтари кодила раздувають.

* А когда попъ ектению въ церкви говорить, то греки «Господи, помилуй!» по крыласом не поють, но просто, гдѣ кто стоить, тот тутъ и ворчить: «Кир, иелейсонъ!» А попъ екъ- л. 95 об.тению проговоря да и скинеть патрахиль. И Евангелие попъ чтеть, оборотясь на заподъ, в олторѣ, стоя у вратъ, держить на рукахъ. «Блаженъ муж» не поють, просто говорять; «Господи возъвахъ» поють. А стихеры и кононы все по крылосам сказавают; а хочъ адинъ на крилесѣ, все поеть: и стихѣры, и каноны - самъ и кононархъ, и пѣвецъ. «Иже херувимы», где на коемъ крылесѣ кто захотѣл, тамъ и запѣлъ. На сходѣ у грек ничего нѣ поють: ни «Достойна», ни догматиковъ - всѣ по крылосам. «Свѣте тихи» и прокимны не поют, чтецъ проговорить говоркомъ.

* Грѣки к нищимъ въ церквахъ пода- л. 96.тливы; а нищимъ зборъ асобой въ церкви живеть, да и человѣкъ у денгахъ приставленъ. А потриархъ грѣчесъкой беспрестани даетъ листы нѣволникомъ, такъ они ходять по церквамъ, збирають да откупаютьца.

* Въ Царѣградѣ вешнему Николѣ не празднуютъ. Греки по словословии начинають литоргию, а часы не пѣвъ, а когда похотять, такъ поють часы. А понихиду поють - кутья у нихъ у царьскихь вратъ стоить на земли. Такъ не отпустя вечѣрни и литоргии, вышедъ из олторя попъ с кадиломъ да одну толко ектению проговоритъ да «Вѣчная память» - то у нихъ л. 96 об. и болшая понихида, и малая - всѣ тутъ.

* У грекъ всенощныхъ не бываетъ никогда, и великаго ефимона противъ Рожества Христова, и Богоявълѣния, и Благовѣщения не поють, но простою заутреню. У грекъ пѣние хорошо, да мало поють людей, толка человѣка по два на крылесу, а поють высоким гласомъ. «Хвалите имя Господне» греки не поют, ни полиелѣосу у нихъ во вѣсъ годъ никогда не бываеть ни празднику господьсъкому, ни нарочитому святому464. А Евангелие на заутрени чтуть иногда после антифонъ, а иногда на 9 пѣсни. «Богъ Господь» на заутрени не поють; a пѣсни во Псалтыри пред каноном л. 97. всегда говорять; а кононы поють по крылосам токмо три пѣсни: 1, 5, 9 - болши того нѣтъ.

* А церковь y грековъ что простая храмина, нѣ узнаешъ: крестовъ на нихъ нѣтъ, ни звону. Противъ воскресения ходитъ человѣкъ по улицам да кричить, чтобы дашли да церкви. А потриархъ греческий по вся годы отдаеть церкви на откупъ; а беретъ за церковь по 200 тарелѣй и по 150; а что годъ, то переторшка: кто болши дасть, тому и отдаеть, хошъ два тареля передасть, тому и отдаеть. У нихъ и митрополитъ митрополита съсаживаеть: далъ лишнее да и взялъ епархию. Такъ у нихъ много безь- л. 97 об.мѣсныхъ митрополитовъ и поповъ; попы такъ таскаютца по бозару, живуть въ Цареграде да собакъ бьють, ходя по улицам. Етаковы греки-ты постоянны; хуже они босурманов дѣлають, какъ церквами Божиими торгують!

* Греки крестовъ на себе не носять, и в хоромах у нихъ икон нетъ. А с турками во всемъ смесилися и зело поробошены: какъ турокъ идеть улицею, то все ему грекъ лутчее мѣсто вѣзде уступаете а гордостию еще-таки дышуть! А турки те - добрые люди, что еще милостиво поступают надъ такимъ непокоривым родомъ.

* Кабы да грекамъ Богъ такъ попустил л. 98. турками владеть, отнюдъ бы такъ греки туркамъ свободно не дали жить - всѣхъ бы в работу поработили. Таковы греки непостояны и обманчивы; толко милыя християны называютца, a слѣду благочестия нетъ! Да откуду имъ и благочестия възять, от турка? И книжной печати у нихъ нѣтъ. А книги грекомъ печатають въ Венѣцыи, а Венецыя папежъская, и папа - головный врагъ християнской вѣре. Как у нихъ быть благочестию и откуда взять? Каковы имъ не пришлюдь книги из Вѣнецыи, такъ они по нихъ и поють. Уже и такъ малым чимъ разнились сь папежницы; а что л. 98 об. пьють, ядять - то все с ними въместѣ; да и въ церковь, мы сами видели, что папежцы з греками ходять, a грѣки къ папежцам - такъ недалеко от соединения. Грѣки, нравы и поступки, внѣшния и духовныя, - всѣ с турецкаго перѣводу. Головы голят, тафии носять; в шапкахъ в церкъвахъ Богу молятца и другъ другу в шапкахъ кланяютца, с кушинъцами во отходъ ходят да анъфедрон моють, рубаху в штанахъ носят - все то по-турецки. Нравы и поступки всѣ босурманския, а что прежния ихъ бывали нравы християнския, тѣхъ у нихъ отнюдъ и слѣду нѣтъ. Турки милости- л. 99.вѣя грекъ, и жиды нравы лутчи ихъ.

* Неволникъ у турка в семь лѣт отживаетца, а когда умеръ турок - такъ хошъ и в годъ свободитца; и у жида неволникъ также в семь лѣтъ свобождаетца. А у грекъ, хошъ самъ издохнетъ, а на волю не пустить. Таковы грѣки милостивы! A гдѣ случитца неволнику уйтить от турка да к грѣку в руки попадеть, а онъ опять ево предасть турчину или на каторгу.

* У грекъ жоны своеволны. Буде которая жонка не захотѣла с мужем жить, пошла к патриарху, подала челобитною, что не хочю с мужемъ жить. А потриархъ призовет мужа л. 99 об. и станеть разъпрашивать; и будет не сыщеть вины за мужем и не похощеть развести, а жена скажет: «А коли не хошъ мене развести, я шедъ да турку же буду туркенею». А потриархъ, миленькой, и развѣдеть, чтобы не потуръчелася. Грекомъ ни женъ, ни детей поучить, побить нелзя за какую вину. Будеть сталъ бить, а онъ и сталъ в окно кричать: «Хощу туръкомъ быть!» - а турки пришедъ, да и возмуть его, и потурчать. Етакое грѣческое житие - неволная сууправа з женами и зъ детми, а гордосьтию надъменны!

* Патриархъ греческой ходить что простой старецъ, и не узнаешъ, что патриархъ. А куда л. 100. греки позовут обѣдатъ, то онъ вьзявши простой посохъ да и пошолъ, а за нимъ толко адинъ дияконъ. Митрополиты ихъ и всѣ власти греческия по улицам, по рядамъ просто таскаютца; хочъ бы на 6 денегъ чево купить, то самъ поволокся. А старцы греческия, что стрелцы, гоняють безъ клабуковъ по рядамъ, по улицамъ. А въ церкви зѣло неискусны грѣки; и жоны ихъ къ бѣлымъ попамъ не ходять на исповѣть, всѣ къ чорнымъ.

* Грѣческия дѣти зѣло тшателны к грамотному учению, лѣтъ по 5 и по 6 робятка стихѣры сказывають и пѣть горазди силно, всѣ книги церковныя л. 100 об. учать изустно: Псалтырь, Евангелие, Апостолъ, Минѣи, Октай - всѣ ети у нихъ книги изустъ говорить въ церквахъ. У грекъ жоны особѣ стоять, за решетками, - етемъ у нихъ искусно. A гдѣ ихъ жоны стоять, нѣтъ иконъ и перекреститца нѣчему. Грѣки, и патриархъ, и всѣ власти табакъ тянуть, и старцы, и носовой без зазору и жены грѣческия.

* Въ Царѣградѣ видѣли мы свадбы грѣческия, армянския. Въ воскресение и въ понедѣлникъ ходить женихъ с невѣстою, рука с рукою съсцѣпивши, a перѣд ними и за ними турки с караулу з дубъемъ, оберѣгають, чтобы обиды нѣ было, и л. 101. дорогу очищають. A грѣки тѣхъ турокъ многою цѣною нанимают. А перед женихомъ с невѣстою малодеж скачють, пляшуть и пѣсни поють, в ладони бьють, въ свирѣли, въ скрипицы, въ волынки играють. А кои богатыя, такъ невѣста въ каретѣ с женихомъ.

* Въ Царѣградѣ у грекъ въ Ерусалимском монастыри после Вознесѣния Христова дни в суботу ставили въ митрополиты не такъ, какъ у насъ на Москвѣ. Амбвона не дѣлали, толка три стула принесли да коврами покрыли. У ставки в нихъ митрополитъ Ираклийски былъ да два епископа, а патриарха не было. Да и не ставить онъ никого: ни поповъ, л. 101 об. ни дияконовъ - все присылаеть во Иерусалимскую церковь. Та у нихъ честна, властей и поповъ все у ней ставять. А какъ поставили митрополита, так онъ вышедши изъ церкви да и скинулъ пеструю манатью и посохъ, да и пошли въ полату обѣдать. А къ митрополиту греки пошли позъдравлять. Тутъ, сидя, пьють, и всѣмъ подносят, кто бы не пришол, да и закуски дають. А я про нево спросилъ: «Куда, молъ, ево поставили?» И они смѣютца да съказали: «Бѣдной-де митрополитъ, на село-де поставленъ». А церковь одна, а митрополитъ словеть. И то все у турка и у потриарха наку- л. 102.паютца дачею великою. У грѣческихъ властѣй нѣтъ пѣвчихъ, толко попъ да дьяконъ. А новой митрополитъ поутру в недѣлю и на крылосе пѣлъ. Въ Царѣградѣ приезжей человѣк не познаеть греческихъ властей: приличъя нѣтъ никакова, что властъ ли, простой ли чернѣцъ, что рядовой старец - одѣяние равно.

О несогласии грѣческомъ съ восточною церковию:

* 1. Греки въ крещении обливают.

* 2. Крестовъ на себѣ не носять.

* 3. Неистово крестятца: ни на чело, ни на плѣчи не даносять; махают сѣмо и овамо.

* 4. Въ церквахъ стоят л. 102 об. въ шапкахъ, какъ молятца; а стоять въ стойлахъ гордо, скривя бокъ, и гледять не ко иконамъ, но на стену.

* 5. Служать на одной просвирѣ, и то на чорствой; а миръския у нихъ, не говѣвъ, причащаютца.

* 6. Патриархи, митрополиты и всѣ духовныя играють въ карты и въ шахматыи.

* 7. Патриархи и митрополиты табак пьють и во грѣхъ не ставять.

* 8. Патриархи, и митрополиты, и попы усы подъбривають и гуменцовъ себѣ не простригають, но нѣкако странно снизу кругомъ голову подъголяють да полъголовы, что абысы турѣцкия.

* 9. Всякия гадины и полъзающия въ водѣ ядят л. 103. въ Великой постъ.

* 10. Простолюдинъ и бабы ходять сквозъ царьския врата во олтарь, и затворяють бабы; а кадять простолюдины по-поповъски: как попъ идеть с переносомъ, а онъ мужикъ идеть перѣдъ попомъ задомъ да кадилом махаеть на «Святая».

* 11. Греки, когда за трапѣзу садятца, то все сидя «Отче нашъ» говорять; и послѣ трапезы «Достойно есть» всѣ сидя, не въстають.

* 12. Евангелие чтуть въ церкви, оборотяся на запод.

* 13. Свѣчи у нихъ - воскъ смѣшен съ саломъ да смолою, а воскъ бѣлой; и когда свѣчи горять, зѣло въ цркьви тяжко свѣжему человѣку стоятъ; а щипцовъ у нихъ не держать въ цер- л. 103 об.квахъ: когда на свѣчи нагорить светилня, тогда снявъ свѣчю с подъсвешника, да наступит ногою, да и оторветь светилню. Странно, пощади, Господи!

* 14. Часовъ пред абѣднею не поють, развѣ обѣдни не будет, такъ часы поють.

* 15. Патриархъ грѣческой церкви в отъкупъ отдаеть погодъно; по 100, по 200 тарелѣй берѣть.

* Въ Царѣградѣ на Богоявлениевъ день грѣки мечють въ море кресты дрѣвянныя, а за то турку дают дачю великою, чтобы велѣлъ въ морѣ кресты метать; и с того дни грѣческия корабли отпущаютца на морѣ въ промыслъ. Грѣческим патриархомъ ставки не бываеть, какъ л. 104. святая соборная церковъ прияла; но ставить ихъ турецкой салтанъ: они у турка накупаютца на патриаръшество дачею великою. А когда в Цареградѣ патриархъ умреть, тогда паша цареградъской ризницу патриаръшу къ себѣ возъметь и отпишет к салтану во Анъдреянъполъ, что патриархъ грѣческой умеръ. Тогда грѣческия власти многия поедут во Анъдреянъполь и тамо съ солътаномъ уговареваютьца. И кто болши дасть, тово салтанъ турецкой въ патриархи поставить и дасть ему писмо къ паши въ Царьградъ. И онъ, приеховши, подасть писмо паши, а паша возъметь с него пода- л. 104 об.рку 3000 золатыхъ и дасть ему ризницу и патриаршеску одежду. Мантию со источниками наденет на нѣго и посадить на конь свой, а пред нимъ и за нимъ идуть человѣкъ 200 туракъ з дубъемъ - и тако онъ с великою помпою и пыхою едеть до двора патриаршева.

* А у потриархова двора въ тѣ поры стоять множество грѣкъ, а власти у вратъ ожидають патриарха. И тутъ ево стрѣтять, и приимут его с коня под руки, и въведуть въ полату патриаршу, и сядут с нимъ на коврахъ; и турки тут же сядут, началныя люди. И потомъ принесуть имъ пипки табачныя. л. 105. Архидияконъ растянеть пипку с табакомъ да подасть патриарху, а протодияконъ - митрополиту, и епископомъ своимъ, и туркомъ. Потомъ въ нихъ пойдеть столъ; а туркомъ служивымъ, янычаромъ, особой столъ; а началныя туръки съ патриархомъ едять. А послѣ обѣда патриархъ станеть турок дарить: началнымъ людемъ золотыхъ по 20 и по 30, а рядовым по 5 золотыхъ. Таково поставление бываеть всегда греческим патриархомъ, а своими митрополиты они не ставятца и дѣвъства никакова не бываеть. А сами патриархи от поставлѣния въ л. 105 об. митрополиты беруть по 3000 залатых, а съ епискуповъ - по 5000 ефимковъ, а съ поповъ - по 100 залотыхъ.

* А потриархъ, и власти, и попы греческия рукою не благословляють никогда никого, толко руку даеть целовать; а попы толко руку дають целовать убогимъ, а богатыя грѣки гнушаютца рукъ поповыхъ цѣловать и ни во что ихъ ставять.

* Некогда у меня было зъ греками сопрѣние о ихъ поступкавъ худыхъ. A прѣние у насъ было на корабли, какъ плыли изъ Египта въ Царьградъ, въ Великой постъ. И я имъ говарилъ: «Для л. 106. чево, молъ, вы многия турецкия поступки держите и всякия гадины ядите?» И они мнѣ съказали: «Мы-де еще молчимъ, будто християне нарицаемся, а есть-де у насъ такия грады грѣческия, так де ни близъ християнства не хранять, въ посты-дѣ, и въ срѣду, и въ пятокъ мясо ядеть и ничего-дѣ християнъства не хранять».

* Июня въ 22 день поидохомъ изъ Царяграда въ Едринополѣ для грамоты салтанъской; а ходять изъ Царяграда вь Едрино въ понедѣлникъ да въ четверхъ, а въ выныя дни не ходять. И отидо- л. 106 об.хомъ двѣ мили, и стахомъ въ селѣ на примории, а село стоить подъ горою. Тутъ застава стоить: турки товаровъ досматривают у торговыхъ людей. Тутъ в селѣ мость зѣло вѣликъ каменъной чрезъ рѣку. И въ томъ селѣ ряды, что въ Царѣградѣ, со всячиною; и строение все каменъное, и улицы каменѣмъ высланы. А та рѣка зѣло хороша, будеть со Аку; и с той рѣки вода приведена въ Царьградъ. И въ томъ селѣ зжидалися всѣ, стояли до вечера да и спустилися въ ночъ. От Царяграда до Едринаполя дарога вся каменемъ л. 107. выслана, a гдѣ ручей хошъ маленкой, тутъ мостъ каменъной со возъводами. A хлѣбъ в Турецъкой зѣмли поспѣлъ еровой за двѣ недѣли до Петрова дни. А езъдеть всѣ въ Едрино въюками, верхами, a тѣлегами нѣтъ, толко малое число арбами на волахъ. Тоя же нощи минухом три села, всѣ стоять при мори. Во единомъ селѣ мостъ зѣло дивѣнъ каменъной и ведѣнъ черѣзъ губу морьскую, добрыя полверсты будеть. Въ Турецкой земли, гдѣ не поежай, все мосты каменъныя; и селы - всѣ строение каменное, улицы все каменемъ л. 107 об. усланы. А воды - все по дороги пъриведѣные столпы каменыя, а вода въвездѣ подъ землею изъ дальнихъ мѣстъ, на трехъ вѣрстахъ, на дъвухъ все столпы - нигдѣ нужда водная не изъметь. Зѣло предивно! Воистину златое царьство и удивлению достойно!

* Того же дни приидохомъ во градъ Селиврии и тутъ стояхомъ до вечѣра. Градъ хорошъ, з Бѣлевъ будѣть, городъ каменъной. А постоялые дворы по дороги зѣло удивителны здѣланы: полаты длинные с воротами; а когда въ его въедишъ, такъ по одной стороне ясли, конемъ кормъ класть, л. 108. а по другую людемъ лавки широкия подѣланы да и горнушки - что хошъ вори. Да в тѣ же стѣны и отходы подѣланы, и воды приведены с шурупами. А хозяинъ, чей дворъ, и рагожи принесѣть да постеля всякому человѣку. А харчь всякую держать, чево похошъ, и вина, всего много. А постоялаго не беруть, толко харчь покупають у нихъ. Изъ Царяграда езъдять въ Едринополя болшими корованами, человѣкъ 500, 400, 300, - обычей таковъ; и смирно зѣло, хочь адинъ поезжай.

* Июня въ 24 день приидохомъ въ местечко Черное: зѣло хорошо, болши иного города; мечетѣй в нѣм л. 108 об. и всякаго харчю много. И тутъ стояхомъ до ночи, и поидохом, мало не всю ночь идохомъ.

* Июня въ 25 день приидохомъ въ местѣчко Бурганъ, будеть зъ город хорошей; и тутъ пребыхомъ до ночи. А шли мы изъ Царяграда въ Едрино подле моря полтретья дни; и потомъ отвратихомся от моря въправо къ Едрину; а шли всѣ въ заподъ лѣтней. А какъ подлѣ моря идешъ ночью и въ день, хошъ дъве шубы надень, такъ въ меру: очень подле моря холодно. А когда от моря поворотилися въ степъ, то было от жару всѣ зъгорѣли. Того ради и ходъ бываеть въ ночь, а въ день все л. 109. стоять, что нелзя от зною итить, оводъ силной. Дивная та дорога и шествие! Когда изъ Царяграда до Едринаполя едешъ или въ Царьградъ, посмотрищъ на корованъ: вѣрстъ на петь идеть, что маковъ цъвѣтъ; да по вся дни такъ: иныя въ Станбулъ, а иныя изъ Царяграда. Радосно шествие силно и лъстиво, нуждъ никакихъ не бываеть. А въ тѣхъ корованахъ турки, греки, жиды, армяне и многия языки. А мы толко двое да проводникъ, а никто насъ не обидить ни хульнымъ словомъ. Толко какъ наедет турчинъ, такъ молвить: «Бакъ, попасъ московъ?» А мы скажемъ: л. 109 об. «Московъ» - такъ онъ и поехолъ прочь. А от Царяграда до Едрина всѣ степъ голоя, ни прутика нѣтъ. А дорога силна глатка, горъ болшихъ нѣтъ, а възволоки хорошия.

* И еще минухомъ два местечка. А въ послѣднемъ мѣстечке тутъ царевъ сарай и стоялой дворъ лутче нашего гостинова двора, тутъ начевахомъ. И среди двора тово колодесь великъ зѣло, а вода ровна стоить со исътрубомъ. А воду безъпрестанно беруть и коней поять, а она паки в равности стоить. Шли мы да Едринаполя 4 дъни, и въ 5 день о полудни пришли, и стахомъ въ ганѣ, сирѣчъ въ гостинѣ дворѣ. л. 110. А держить тотъ дворъ греченинъ, ево земля и ево строение.

* Июня въ 26 день приидохомъ въ Едринополе, того ж дни подал челобитною, чтобы намъ дали указъ во Иерусалимъ. И торжаманъ Александра сказалъ: «Сидите-де въ ганѣ, указъ-де вамъ готовъ будет». И во 2 день захворалъ у меня товарищь Григорей, а лежалъ три дни. Трудно силно да и нужно силно было; дни жаркия, такъ тяжко силно въ Едринѣ от зною.

* Въ Царѣградѣ лутче: от моря бываеть в нощи зѣло холодно, а въ день прохладнѣе гораздо едринъскова; а въ Едринѣ тяжко силно л. 110 об. въ день, когда вѣтру не бываеть.

* Градъ Едринополе стоить въ степи: полъ его - на горѣ, а полъ - на равномъ мѣстѣ. А окладомъ и жильемъ поболши Ерославля. Градъ камѣнъной, строение похуже Царяграда; рядовъ много и товарны ряды силно; мечѣтовъ много. Дворъ царьской стоить у рѣки, въвѣсь в садахъ; рѣка под нимъ помѣнши Москвы-рѣки да тиновата. А харчь гораздо дороже цареградъцкаго. А черѣзъ рѣку мостъ каменъной, так же что на Москвѣ. А у моста так же мелницы, что на Москвѣ-рѣке у насъ, толко нѣ темъ перѣводомъ: у нихъ ан- л. 111.бары на столбахъ, а шестерня высокая, а на колесахъ перья набитыя; а мелеть хорошо, мы смотрѣли. А самъ салтанъ ездилъ въ мѣчетъ въ пятницу. Тутъ патриархъ Иерусалимъской живѣть, мы были въ ево церкви, а в тѣ поры онъ выехолъ въ Молдавскую землю за милостиною; митрополитъ тутъ живеть. Христианскихъ грѣческихъ церквей много, жидовъ очень много и ормянь также много. Около Едринаполя турецкому царю приволно за зайцы ездить: много лѣсу и садовъ. Турѣцкой царь великой трудъ даеть своимъ всѣмъ подданымъ, что он живет л. 111 об. въ Едринѣ: безъпрестани изъ Царяграда ездять турки, грѣки, жиды за челобитьемъ; а кабы онъ не жилъ въ Едрине, такъ бы такова приезду не была.

* Въ Едринѣполѣ пред нашимъ приездомъ великой пожаръ былъ, много силно выгорѣло, и стали строитца въновъ. Въ Едринѣ послѣ пожару християнскую церковь приходцкую выстроели грѣки зѣло хорошу. Въ Едринѣполе поселянскова народу болши цареградъцкаго. Тут уже все изъ селъ землею: хлѣбъ, и дрова, и сѣно, и всякой лѣсъ - всѣ булами да волами привозят болгары.

* Жили мы въ Едрине л. 112. июли 6 дней. И въ 6 день принесли намъ на дворъ указъ турецкой, совсѣмъ запечатанъ. Так мы нанявши подводы да въ 7 день и поехоли. А изъвозу от Царяграда до Едрина дали по 3 лева съ человѣка, а изъ Едрина давали мы по полътретья левка съ человѣка.

* И поидохомъ изъ Едринаполя въ Царьградъ июля въ 13 день, и идохомъ до Царяграда также 5 дней. И въ 5-й день рано приидохомъ въ Царьградъ опять въ монастырь, гдѣ стояхомъ. А въ монастырѣ у насъ у рухлѣди жилъ нашъ третей братъ Лука. И тако мы опочихомъ; и утре л. 112 об. поидохомъ к Саве Венедику, онъ нами радѣлъ. Спаси ево Богъ! А мы имъ радѣли: выправили ему указъ къ Москвѣ ехоть, на Озовъ. И тако съ Савою мы поидохомъ к пашѣ, чтобы паша указъ подписалъ. И ходили к пашѣ 4 дни, и въ 5 день паша нам указъ подъписалъ, и възяхомъ указъ у паши.

* Июля въ 26 день, помолившеся Господу Богу, и Пречистой его Матери, и святымъ небеснымъ силамъ, и всѣмъ святымъ угодником Божиим, сѣдохомъ въ корабль, и в нощъ отвезохомся от пристали, и стахомъ на Бѣломъ мори на якори проти- л. 113.ву Кумъкопескихъ воротъ. И тутъ начевахомъ; и во утрешний день стояхомъ мало не весь день тут: зжидалися сидѣлцовъ, турокъ и грѣкъ; во Египетъ многия шли турки и грѣки. И въ день недѣлный во исхождении дня на вечер подняша парусы и поидохом в путь свой по Бѣлому морю, и бысть вѣтръ добръ и поносенъ.

* И во 2 день по захождении солнца минухомъ городокъ Калиполя.

* Городъ каменъной, хорошей, жильемъ пространенъ; въ томъ гороткѣ турки и грѣки живуть.

* И того же дни приидохомъ въ городокъ Костели Старыя. Бога- л. 113 об.ты же два горотка по обѣ стороны сидять, городки хорошия. Тут мы стояхомъ ношъ и утра до пятаго часу; тутъ раизъ бралъ пропустную на свой корабль. A морѣ - уско то мѣсто; а горотки ети у турка поставлены для войска и съдѣланы: нѣлзя кораблямъ то место пройтъти, тутъ море уско. И от того горотка подняли парусъ; в санъдалъ сели матросы и побѣжали ко брегу, отдали писмо проежея; а ко брегу не приставали, опять на корабль возъвратилися.

* И поидохомъ мимо горотка Новьвыя Костели, также по обѣ стороны горотки. От тѣхъ горотковъ л. 114. море разшиблося островами и шире вправо пошло подъ Святыя горы. От Царяграда до Костели 150 верстъ. И поидохомъ мы вълѣво. А от тѣхъ городковъ видна Афонъская гора по захождении солнца, а въ день не видна.

* И въ 29 день приидохомъ во градъ Сокизъ. Градъ зѣло хорошъ, старинъной, християнской; жильемъ пространенъ; а городовыя стѣны всѣ от француза разбиты, какъ онъ ево бралъ; вѣтренныхъ мѣлницъ очень много, всѣ каменныя. Тут раизъ отдавалъ сухари на каторги неволникам, въ Царѣградѣ бралъ.Полатное строение л. 114 об. все каменъное, садовъ много очень всякихъ. И виноградъ дешевъ зѣло, и вино дешево: по парѣ око; аръбузы, лимоны - по 20 на копейку, и дыни дешевы. А стоить градъ, какъ во Иерусалимъ идешъ, на пъравой сторонѣ, на берегу моря, ниско подъ горами высокими - невозможно пешу человѣку възойти, а горы всѣ камѣныя. Тутъ наши товарищи пошли въ город за харчью, такъ горачники засодили за горачь. Такъ я всѣдъши в санъдалъ да и поехалъ ихъ выручать - ажно ихъ турокъ и выпустилъ. Сказалися, что московъския, такъ они и отпустили. А л. 115. когда я вышелъ на берегъ ко граду, тогда меня обступили нѣволники, спрашивали про всячину. Ради миленкия! Дѣлають тутъ городъ, стѣны каменыя изъ земли ведуть. Тутъ мы гуляли по городу и всякою харчь покупали: вино и виноградъ, арбузы и дыни, и всячину на путное шествие. Тут в городѣ много грѣкъ, и митрополит тутъ живеть. И, пришедши на корабль, начевахомъ, и утре рано подняхомъ парусъ и пойдохомъ в пудъ свой.

* Авъгуста въ 1 день приидохомъ в городъ Сенъбики. А въ томъ городку живуть все грѣки, а турок л. 115 об. нѣтъ ничего. A всѣ жители - корабленики до одново человѣка: когда они пойдуть на море, такъ у них адни бабы дома останутся; а то и попы всѣ на коробляхъ ходять въ промыслу, а у иныхъ попов свои корабли есть.

* Городъ Сенъбики стоить на горе зѣло высоко, а за нимъ еще вътрое горы выше. Тутъ и монастыри естъ по горамъ, да я у них не былъ. Тутъ раизъ корабль зъ запасомъ здешнихъ жителѣй выгружалъ, а они изъ Царяграда всякой припасъ годовой привезъли, да выгружали седмъ дьней, и таскали на себѣ на гору. л. 116. Чюдное дѣло, каковы ихъ жены силны! Одна баба пшеницы полъ-асмины въ мешку нѣсеть въ городъ. А такая нужда на гору итьти! Мы, бывало, порожъженъ пойдешъ, то пятью отдохнешъ, на гору идучи, а они без оддышки да еще боси, а коменья такия, что ножи торчать. Мы подивилися тѣмъ бабамъ - богатыри, лихоманки! Подъ городом заводь или присталь.

* Авъгуста въ 7 день пойдохомъ ис тово города уже на захождении солнца, a вѣтру не было ничево. И к зори бысть ветръ вѣликъ, и минухомъ градъ Родосъ. л. 116 об.

* Городъ Родосъ жиломъ великъ зѣло, много в немъ християнъ, много и всяково овощу. Да сказавають, что у турка другова города такова привольемъ всяким и довольством нѣтъ, кромѣ Египѣцкой земли, а мы к нему не пристовали. И отплыли от города верстъ з десять, a вѣтру и не стало. Городъ Родосъ стоить на лѣвой руки, какъ изъ Царяграда едучи.

* Видѣхомъ: на острову школа грѣческая прежде сего бываху, тутъ грѣки науки учивалися, а турокъ нынѣ не даеть тутъ учится грѣкомъ. л. 117.

* И тово дня мы стояхомъ, вѣтру намъ не было весь день поноснова. А от тово мѣста морѣ пошло уже безъконечно широко: въправо широко пошло подъ Египетъ, а вълево подъ Иерусалимъ. А мы утре на первомъ часу подняли парусы всѣ и пойдохомъ въ путь къ Египту. И бысть вѣтръ зѣло добръ, и плыхомъ мы тою пучиною трои сутки день и нощь; зѣло было нужно, все блевалъ я.

* Авъгуста въ 11 день приидохомъ к Нилу-рѣки, что изъ рая течеть; море зѣло мутно, все смучено з глиною верстъ на 30 л. 117 об. всюду кругомъ. И, не дошедъ устья Нила-рѣки верстъ за пять, стали на якори, для тово что тутъ от рѣки морѣ мѣлко, пескомъ нанесло, а корабль всѣмъ грузомъ въ вустье не пройдеть. Такъ пришли изъ Египта Малаго, а имя ему Рохитъ, малыя корабли да и възяли въвесь грузъ с коробля, что въ немъ было, и все въ малыя въклали, а корабль назатъ порожней повели. А насъ арапы възяли на маломъ корабли да и пьривезли насъ в Рахитъ.

* Городъ Рахидъ зѣло хорошъ; пристань великая, а от устья Нила до Рахита-пристали верстъ л. 118. на десять будеть; а строение въ нѣм лутче цареграцъкова. И когда мы пристахомъ ко брегу и увидѣхом арапъской родъ, зѣло ужасохомся. Необычно такихъ людей видать, что звѣри, кажется, тебя изъесть хотять; иныя наги, что мать родила; а все изуверыя: иной кривой, иной разноокъ, иной кривокосъ, иной криворотъ, иной слепъ; а языкъ грубой, что пьсы лають. Такъ мы съмотримъ, что будеть. Языка не знаемъ, а гдѣ стать, Богъ весть, спросить не у кова. Что дѣлать? Тутъ уже горко было! Кажеться, на онъ свѣтъ пришли, и мъ- л. 118 об.нили-то, что конца дошли.

* А оны арапы въскочили на корабль да рухледь нашу долой волокуть - работники у нихъ такия и обычай таковъ. С вѣревками пришли они тянуть нашу рухлѣдь, а мы имъ не доваимъ для тово что, куда с рухледью-то итти? Потомъ прииде въ разумъ, что у меня была грамотка въ Рахид ко игумену. Такъ я сталъ арапомъ кричать: «Метаха, молъ, туда насъ отведите!» Такъ они сказали: «Знаемъ-де», - да възявши нашу рухледь да и понесли. Так тутъ стали юмручники досъматривать, и я показалъ у- л. 119.казъ салтанъской, они и смотъреть не стали. Такъ насъ орапы повели до метохи, сирѣчъ да манастырскова подъворья. И привели насъ не въ тую метоху, во Алексанъдрижъскую, а мы не зънаемъ. Подали игумену грамотку, игуменъ намъ сказалъ: «Не ко мнѣ-де грамотка, ко иерусалимъскому-де игумену». Такъ мы пошли искать, повелъ насъ греченинъ.

* Пришли въ метоху - анъ игумена нѣтъ. Все бѣда! Мы тутъ ево ждемъ - анъ ему там, на бозаре, сказали про насъ, так онъ нанявши арапъ подъ нашу рухлѣдь да и принесъ въ мето- л. 119 об.ху, а мы толко смотримъ. Мы же игумену поклонилися, а игуменъ намъ радъ бысть. И я ему подал грамотку; онъ же прочелъ да и сказалъ: «Добре-дѣ, все, что писано въ грамотке, я-де вамъ здѣлаю». И услышалъ я, что онъ трошки по-руски натяковаеть, и я зѣло обрадовался. Слава Богу, что хош маленко языка рускова знаетъ! Потомъ намъ молвилъ: «Ну, нѣ печалъте-де-ся» - да насъ сталъ хлѣбомъ кормить и по рюмке вина далъ церковнаго, такъ намъ поотраднѣе стало. Доброй человѣкъ, миленъкой былъ етотъ игумен; грѣхъ ево добродѣтелъ забытъ! л. 120. Бывало, безъ меня пяди не пойдет гулять ли, на бозар ли; възявъши за руку меня да и пойдеть со мъною. «Добре-дѣ, не печался, я-дѣ уже тобою буду радѣть, во Иерусалимъ я-де тебѣ корабль дабуду. Да не печался-де, дѣло-де твое все будеть у менѣ зъдѣлано».

* Такая бывала ужасть от араповъ, боимся зъ двора сойтить. Страшны, ходять нагия дѣвки лѣтъ по 12, по 15 - такъ какъ не ужасъ?! А какъ уже присмотрились, такъ и съ ними нетъ ничево. Все сперьва, всякое дѣло дико, а потомъ осмотритца, такъ и зънакомо л. 120 об. станеть. А когда мы пришли въ Палѣевщину, такъ намъ они, тѣ казаки, бѣси показались. А когда пришли въ Турки, такъ и ума не стало: «Вотъ, молъ, су, то-то ажно бѣси-то!» А когда съ турками опознались, бутъто руския стали. А когда пришли вь Египетъ, такъ мы смотрим на ораповъ да межу себя говоримъ: «Вотъ, моль, су, то-то прямыя бѣси!» А хошъ и опознались, а таки, что от бѣсовъ, опосались. Ети люди не разънилися з бѣсами и нъравами, и поступками, и видѣниемъ, и лихостью. И слава про нихъ лѣ- л. 121.жить во всю вселѣную, что они люди добрыя, стоять хорошихъ бѣсовъ!

* И тако мы стали въ Рахитѣ жить, и со орапами осматриватъся, и по Нилу-реки гулять. Нилъ-рѣка будеть с Волгу шириною, а бѣжить быстра и мутна. А воды пить нелзя ни по коему образу, такъ наливають въ сосуды да мигдалъныя ядры кладуть, такъ она отстоитъся и хороша станеть. A Нилъ-рѣка три месяца мутна бываеть, потомъ исчищатся станеть.

* Въ Великой Ефиопии, когда у насъ бываеть зима, а у нихъ лѣто. От насъ к нимъ л. 121 об. солнце забѣжить, такъ у нихъ въ тѣхъ месяцѣхъ лѣто бываеть. А когда настанеть месяцъ май, такъ у нихъ станеть зима сътановится. А от нихъ к намъ солнъце в севѣрныя страны зайдеть, такъ у нихъ май, июнь, июль месяцы - зима, марозы, снеги глубокия. А когда настанет авъгустъ-месяцъ, тогда у нихъ приидуть дожди и зима пойдеть долой, такъ та вода полая придеть въ Египетъ Успеньевъ день. И идеть мутна вода 3 месяца, и рыба не ловитца в те поры; а исчиститца въ ноебрѣ, тут уже ловъ рыбы пойдеть въ рѣ- л. 122.кѣ Нилу. А рыбы много зѣло, а рыба все тарань, иной мало.

* В Рахите по Нилу садовъ очень много и финиковъ; а финики недороги: фунтъ по копѣйки сушеныхъ. Во Египтѣ дождя никогда не бываеть, все рекою всю Египецкою землю напояют: въвезъдѣ боразды проведены, да воду по нивамъ пущають. А Нилъ-река ниска берегами, и бежить вода вровень зъ берѣгами. А овощъ всякой во Египьте дважды поспѣвает въ году, и хлѣпъ такожде дважды снимають, а лимоны - что месяцъ, то плодъ. От устья Нила-рѣки л. 122 об. до Болшаго Египта Ниломъ-рекою 500 верстъ, а кораблемъ въверхь по Нилу, какъ доброй вѣтръ, въ три дни поспѣвають до Египта. А там такия комари силныя и зиму, и лѣто, что сказать нелзя: нѣвозъможно быть пес полога, единой ночи не уснешъ. А когда мы пришли, такъ насъ комари объели, такъ рожи наши стали что пьяныя, угрѣваты, и другъ друга не узнаешъ; а на нихъ зънаку никакова нѣтъ, хошъ ихъ едять.

* И жихомъ мы в Рахитѣ седмъ дней. И нанелъ намъ игуменъ корабль да Домяты, до другой пристали; а итить въверхь л. 123. по Нилу рѣке; а корабль арапски был. Игуменъ насъ отдалъ арапомъ въ руки и приказалъ, чтобы никакой налоги намъ не было. Такъ раиз очистилъ намъ корму; и мы въ корму поклали рухледь свою, да и сами сѣли, и убрались всякимъ харчемъ.

* Авъгуста въ 17 день сѣдохомъ въ корабль и поидохомъ ко Домятину, къ другой пристали египецкой, а дали с человѣка изъвозу по тарелю. И въ той день бысть вѣтръ зѣло поносенъ и добръ до полунощи, а с полунощи престалъ. И стояхомъ тутъ до полудни, и видѣхомъ тутъ по Нилу-рекѣ городков ара- л. 123 об.бъскихъ и селъ безъчисленое множество - невозъможно исчести, что песка морьскаго. Город от города - вѣрста да двѣ версты, а села также; а жилье все каменъное, и сѣла узоричитые велми. А земъля окола Нила добрая, и чорная, и ровная, будто нарочно здѣлано, нигдѣ нѣтъ ни бугорчика, хочъ яйца покати, такова гладъка. А людей многая множество. А вода во всю землю Египецкую пущена изъ Нила; ино какъ с коробля погледишъ: по всей земли толко что небо да вода въвездѣ. A гдѣ берега высоки, такъ тут волами воду тянуть; а колеса л. 124. здѣланы что мелничныя да кувъшины навязаны, да тагта и наливають, а инънде кашелями люди льють. Зѣло земля Египецъкая доволна всѣмъ: людми, жиламъ. Что говорить, ета земля у турка - златое око! Всячины изъ Египта въ Царьградъ кораблями идеть.

* Нилъ-река что выше, то ширѣ, инде есть вѣрстъ на пять шириною. И шли мы Ниломъ-рекою въверхь три дни и, не дошедъ Египта верстъ за двацеть, поворотихомъ въ другую проливу вънизъ по Нилу ко Домятину. Тутъ Нилъ-река от Египта разъшиблась дъвѣ- л. 124 об.ма горлома: адно горло пошло под Рахитъ, а другое - подъ Домятин. А когда мы поворотихомъ вънизъ по Нилу-рекѣ, и шли три дъни, и на четвертой день пришли въ Домять-присталь.

* Домять-присталь - мѣсто хорошо, добро бы не болыпи Драхита, и строение тако жъ зѣло хорошо. Ети у турка пристали велики, и корабли египецкия велики ж. А когда мы шли на корабли со орапами, горко было силно: люди те что бѣси и видѣниемъ, и дѣлы. А мы, трое, что плѣники, языка не знаемъ, а куда насъ везуть - Богъ вѣсть. А хошъ бы нас л. 125. куда и продали - кому бы насъ искать, инаковъ? Да спаси Богъ игумена! Онъ, миленъкой, радѣлъ и приказалъ насъ бѣречь, такъ насъ хозяинъ-арапъ силно снабдѣвалъ и берѣгъ. А когда мы пришли въ Домять, такъ онъ арапъ кликнулъ грѣченина да отдалъ меня в руки: «На де, отведи ево въ метоху». Такъ гречѣнинъ нанялъ араповъ подъ нашу рухледь, да и пошли въ метоху, въ монастырское подворье. Ту нас игуменъ принялъ с любовию и трапезу добрую учредилъ. А языка не знаеть, да старецъ у него, поваръ-сербинъ, онъ, л. 125 об. спасибо, языкъ знаеть руски - так намъ отраднѣе стало. Слава Богу, тутъ от печали поутѣшились! Подали игумену грамотку. Такъ онъ прочелъ грамотку да и сказал: «Добре-де, корабль готовъ есть во Иерусалиму утре-дѣ готовся совсѣмъ». Такъ мы ему поклонились, а сами зѣло обрадовались: слава Богу, что безъ задержъки, Богъ далъ корабль!

* Авъгуста въ 24 день седохомъ въ малой коюкъ и поидохомъ въниз по Нилу-рекѣ на морѣ, а кораблъ въ ту пору на мори грузили. И когда мы стали выходить въ вусье Нила-реки на море, тогда л. 126. насъ възяла погода великая. Зѣло мы убоялись, и отчаяхомся съвоего спасения, и другъ зъ другом прощахомся, толко уже всякъ молкомъ Бога въ помощъ призываеть, а в сандалъ воды много налило. И пришли на то мѣсто, на устье самое; и тутъ рѣка мелка, а волны къ мѣли, что горы высокия, с моря гонить. И мнѣ, грѣшнику, пришло в разумъ пра отца Спиридона, и я началъ Богу молитися: «О Владыко-человѣколюбче! Помилуй насъ, грѣшныхъ, за молитвъ отца нашего Спиридона!» О дивное чюдо, како косенъ Богъ на гнѣвъ, а скоръ на послушание! л. 126 об. Видимъ, какъ волны идуть и хощуть пожрати совсѣмъ сандалъ - анъ не дошедши за сажень да и разъсыплется. Да тако насъ Богъ и спасъ за молитвъ отца Спиридона.

* А когда перешли лихое мѣсто, вошли уже на морѣ, тогда наши изъвощики, окоянныя арапы, не везуть насъ на корабль: «Дайте-де намъ тарель! Мы-де было от васъ потонули!» А мы имъ, собакамъ, тамъ наперѣдъ за изъвозъ дали. Мы то такъ, то сяк, а они и вясла покинули да и гъресть перестали. Охъ, бѣда! Что съ сабаками дѣлать? А до коробля еще будеть с версту. А видимъ, л. 127. что корабль готовится к подъему. А они не везуть: «Дай-де тарель, такъ и повезѣмъ!» Такъ я съталъ переманивать: «У меня, мол, денегъ нѣтъ, раизъ, молъ, тебѣ за насъ дасть». Такъ они, сабаки, едва повезли. А когда привезли х кораблю, такъ насъ матросы тотъчасъ приняли, и рухлѣдь нашу. Арапы и стали просить: «Дай тарель!» Такъ я раизу сказалъ, что, молъ, мы имъ за работу, что рядили, то въ Домяти наперѣдъ и дали, а они, молъ, насъ безъ денегъ и не повезли. Такъ раизъ ухватя рочагъ да и кинулся на нихъ, а они л. 127 об. и отпехнулись скорѣе от коробля да и поехали на море. Люты собаки, злодѣи-арапы!

* Авъгуста въ 24 день въ нощъ поидохомъ по морю. И поднявши парусы: всѣ бысть вѣтръ добръ - и идохомъ 3 дъни и 3 нощи. И бысть намъ вѣтръ доброй во Иерусалимъ, но поидохомъ мимо выше. Нам же сказаша мотросы, что Иерусалимъ минухом, такъ намъ тогда бысть печално и скорбно зѣло.

* И тако въ 4 день приидохомъ во градъ Вътоломаиду, а турецъкое именование Акри. Градъ бывалъ зѣло хорошъ и предивъ- л. 128.ной, a нынѣ весь разоренъ от турка. Тутъ живеть митрополитъ Птоломаитъцкой; церковъ в немъ толко адна християнъская, а християне - арапы. Добры миленкия силно до насъ были, а иныя насъ к себѣ и въ домы зывали хлѣба есть. От того града до Фаворския горы верстъ 30, а до Назарета верстъ 20.

* Тутъ подъ тѣмъ городомъ гора Кормильская, гдѣ Илия заклалъ жерцовъ идолскихъ Иезавелиных. И гора зѣло узоречна, брусомъ вошла въ морѣ, высока зѣло. Тутъ и потокъ Кисъсовъ подъ горою, рыбы въ немъ зѣло много. Въ той полугорѣ монастыръ л. 128 об. Илии Пророка, а живуть в немъ французы, турокъ имъ отдалъ. А от града до Кормилския горы верстъ зъ 10 черезъ затокъ, а около затока верстъ 20 будет. Межи града и горы великой затокъ, тутъ корабли убѣгаютъ от туртуны въ затишие. Тутъ мы по граду ходихомъ гулять, видели, прежнего царя какъ полатъное бывало строение зѣло узоречно, церковь бывала Иоанъна Богослова предивная.

* А когда мы ходихомъ, и увидѣхом башни много плотей человѣчесъкихъ не в разсыпании, цѣлы и савоны, какъ топерева положены. л. 129. И мы вопросихомъ старца, кой нас водить: «Что, молъ, ето за тѣла лѣжать, что они въ цѣласти и чево ради въ такомъ мѣсте?» И онъ намъ сказалъ: «Дивная-дѣ вещь надъ етами людми сотворилась, уже дѣ иныя боле трехъсотъ лѣтъ. И когда-дѣ турокъ подъ етотъ градъ приступалъ и не възялъ, так-де изъменики, похотя турку градъ здати, выстрелили писмо на стрѣле и укозали, с которой сътароны приступить, - да и възяли градъ Птоломоиду. Потомъ довѣдолся митрополитъ, что стала изъ города изъмѣна, да въ церквах л. 129 об. и проклялъ ихъ и родъ тѣхъ изъмѣнщиковъ. И тотъ-де въвесь род тутъ лѣжитъ: коего-дѣ ни погребуть, а земля и выкинеть вонъ. Въвесь ихъ родъ от тѣхъ поръ тутъ кладутъ; так-де бывало ужасъ от нихъ: мимо пройтитъ нѣлзя, что живыя лежать. А когда-де патриархъ Иерусалимъски ехолъ въ Царьградъ и тутъ-дѣ к намъ заехалъ, так-де стали ево граждане молить, чтобы ихъ разрѣшилъ. Так-де патриярхъ Досифѣй проговорилъ над ними молитву разрѣшалъную, так-де они и поразсыполись». И жихомъ во Акрѣхъ 4 дъни. л. 130.

* И поидохомъ еще выше. А нам силно печално, что насъ раизъ не вѣдеть къ пристани Иерусалимъской. Да нечто здѣлаешъ, коли ему не въ путь! Онъ все наровить, какъ назадъ пойдеть во Египетъ. И добывахомъ мы проводниковъ, кто бы проводил насъ до Иерусалима. Такъ нам сказали, что ни по какому образу етем-де путемъ не пройдешъ от араповъ. A всѣго ходу 4 дни, да нелзя. Увы да горѣ! А хочетца во Иерусалимъ, чтобъ к Возъдвижениеву дню, да уже такъ промыслъ Божий бысть.

* А в тѣ поры во Иерусалимѣ неда- л. 130 об.вно были арапы, было вѣсь Иерусалимъ разорили. Горко было намъ. Мы уже у раиза прошались, чтобы насъ отпустилъ: въ тѣ поры корабль шолъ да пристали. А онъ намъ сказалъ: «Что петъ де спѣшите, али де мои хлѣбы вамъ надокучили? Да еще-де будеть с васъ, не отпущу-де я васъ, не поставивши у пристали. Сромота-де моя, что васъ на иной корабль отпусьтить; не будетъ-де тово!» Добърой-де человѣкъ былъ раизъ, спаси Богъ ево! Християнъская душа миленъкой былъ! Бывало, приказываеть всячину нам л. 131. давать есть и пить, возилъ нас по морю 4 недели, и поилъ, и кормил, и за извосъ не взялъ. А матросы что братья были, родѣли всѣ безъ выбору и добры; да, полно, языка-то не зънали, а то бы и лутъчи тово было. Изъ Акри-града поидохомъ въ Вифаиду-градъ и идохомъ день.

* Сентебря во въ 2 день приидохомъ въ Вифсаиду-градъ. Вифсаида-градъ зѣло хорошъ, стоит при мори красовито, и присталь хорошая корабелная. Тутъ мы поидохомъ во градъ; тогда про насъ сказали митрополиту, такъ митрополитъ вѣлелъ нас къ себѣ л. 131 об. позвать. И мы пришли, такъ он велѣлъ сыскать толмоча и стал черезъ толмоча с нами говорить. Потомъ велѣлъ намъ обѣдать дать, и мы обѣдали, рыбы было доволно. А митрополитъ родомъ арапъ, а голова у него бърита почитай вся. Потомъ пошли мы в церковь, митрополит тут же пришолъ. A мѣсто у него зъдѣлано у царъскихъ дверей меже иконъ, такъ люди на него гледять и молятца: с ыконами в рядъ, а стоитъ лицемъ на заподъ. Мы смотримъ: «Что, мол, ето еще за уставъ?» И нигдѣ мы такъ еще не видали. По- л. 132.сле вечерни мы спросили про нево, а они намъ сказали: «Да что де, су, онъ-де християнства отступилъ, онъ-де принялъ попежство; а патъриарх-де Антиохийски и клятвѣ его предалъ; онъ-де и мясо ест въ посты». Вифсаида-градъ епархии антиохийскаго патриарха. Такъ мы от него уклонятся стали: «Пропади, молъ, онъ, окоянъной!» Опять за мною не одиножды присылалъ, такъ я не пошолъ. Ну онъ къ Богу! А тутъ во граде церковь папежская - костелъ, такъ ево французы оболстили во свою вѣру. Тутъ мы стояли 5 дней. Потомъ раизъ л. 132 об. кораблъ со пшеницею выгрузилъ да инымъ тутъ товаромъ нагърузилъ, кой потребенъ во Египетъ: мыломъ, лѣсомъ.

* Потомъ, подънявши парусъ, пошли въспять ко Акремъ и вдохом с полъдня. И зъ дерева увидел кораульщикъ и закричалъ, что идеть галенъ разбойнической. Такъ възмѣтались, раизъ велѣлъ парусы оборачевать, и поидохомъ въспять къ Вифсаиде. И тако ночь всю бродили на одномъ мѣсте: вѣтръ намъ былъ противенъ - такъ по морю корабль шатался туда и сюда. А поутру поглядимъ: анъ л. 133. на том же мѣсте шетаемся. Потомъ сталъ вѣтръ по насъ, и къ полдню приидохомъ опять въ Вифаиду. И тутъ мы стояхомъ еще 3 дни, прослушивали про разбойниковъ. И въ 4 день поидохомъ подъ Акри, и тутъ от полунощи пристахомъ ко граду. л. 133 об.

* Тогда въ нощи бысть буря зѣло вѣлика, а корабль нашъ от нуждъ волнъ зѣло разъбивашеся. И тако та буря меня зѣло утомила, и быхъ весъ огнѣмъ полимъ. Такъ в одъной свитке на кораблѣ нощь всю волялся. И забѣжалъ въ меня вѣтръ морской, такъ я л. 133. и занемощевалъ. Такова была болѣзнь - 3 дни ни сидѣть, ни лежать, ни стоять, ни ходить нѣлзя. А корабленицы, миленькия, кой-что нѣсеть мнѣ изъ города, купя, тотъ - то, иной - иное, да сидя надо мною, да заставляють есть: иной арбусъ принесѣть да дасть, иной - алимоновъ, иной - яблокъ райсъкихъ, а иной - дынь, иной - винограду. Не опишешъ ихъ добродѣтели, каковы милѣнкия были добры до мѣня. Что дѣлать? Уже мнѣ смѣрть ставитца. Такъ я легъ, да шубами, коцами меня о- л. 134.кутоли - такъ я въспотѣлъ, такъ полегче стало.

* А въ Вифсаиде дыни, арбузы зѣло недороги; винограду на копѣйку полу насыпать; райскихъ яблокъ 20 за копѣйку; яицъ 12 и 13 за копѣйку; съмоквѣй свѣжихъ вѣдро - копѣйку дать.

* Сентебря въ 14 день, на праздникъ Возъдвижения Честнаго Креста Господня, после полудня поидохомъ изъ Птоломаиды на присталь Иерусалимъскую. И въ нощи приидохомъ ко граду Иопии, а по-турецки именован Яфа, - присталь Иерусалимъская. л. 134 об.

* Тутъ Петръ-апостолъ пребывалъ у Симона Усморя. Градъ хорошей, да нынѣ весь разоренъ: прежъде от турка, потомъ от франъцузовъ.

* Градъ Иопия стоить при мори на горѣ красовито, а в немъ жилья немного, турки живут да орапы-християне. У християнъ одна церковь, и та на полѣ, толко стѣны и не покрыта, а верхъ збитъ и дверей нѣтъ. А служить въ ней чорной попъ, присланъ изъ Ерусалима; тутъ и живѣть, на подворье Иерусалимъскомъ. А тутъ онъ живеть для богомолцовъ: богомолцы, л. 135. пришедши, тутъ стоять, на подъворье томъ. А служить попъ въ церкви той по воскресѣньямъ да по празникамъ, а в протчия дни въ кѣльи служить. И какъ мы с коробля приехоли въ городъ и пришли въ метоху, и тотъ попъ насъ принялъ и мѣсто намъ далъ, потомъ учредилъ нам трапѣзу хорошею. А богомолцов еще на присталь никто не бывалъ, мы еще первыя пришъли. И препочихомъ тутъ два дни. Прислалъ по насъ бѣй-турченинъ, кой тутъ начальникъ, онъ збираеть на турка дань. Мы же приидохомъ к нему л. 135 об. въ полату. Онъ же вопроси насъ: «Что за люди? Откуда пришли? Давайте-дѣ горачъ!» Мы сказали ему, что мы люди московския: «Мы, молъ, тебѣ горачю не дадимъ.» - «Для чево-де не дадите?» И мы сказали, что у насъ есть ферманъ салтанъской, да и подали ему листъ салтана турецъкаго. Онъ же сталъ честь, а сами межъ себя, сидя, другъ на друга възглядывают да головами кочають. И, прочетши листъ, спросилъ у меня: «Бакъ, попасъ, московской-де царь бъетца ли с нашимъ царемъ туръскимъ?» И я ему сказалъ, что л. 136. у нашего московскаго царя с турецкимъ миръ, брани нѣтъ. И онъ турчинъ молвилъ мне: «Бакъ, попасъ, смотри-де». И я на него гляжу, такъ онъ, поднявши, листъ царьской поцѣловалъ, а самъ мнѣ молвилъ: «Вотъ так-де мы царьской указ почитаемъ. Все-де тебѣ противу указу здѣлаемъ. Пойдите-де теперва въ метоху, по времѣни-те тебѣ подводы дамъ и отпущу-де тебя во Иерусалимъ». Такъ я и пошелъ въ метоху.

* Потомъ сталъ къ бѣю ходить, чтобы меня отпустилъ во Иерусалимъ, чтобы подводы далъ и л. 136 об. проводниковъ. И бѣй мнѣ сказал: «Не отпущу-де тебя, нелзя-де тебѣ ехоть, во Иерусалиме-дѣ заметня теперва великая, разбой-де стоит на дороге». А въ тѣ поры во Иерусалимѣ паша турецкой казнилъ араповъ, воровъ и бунътувщиков. Какъ лутчихъ араповъ паша кознилъ, да головы ихъ на колъя поткнувъ да и поставилъ надъ грацкими воротами, такъ за то арапы возъмялися да писали во всѣ веси арапския, чтобы сьежалися ко Иерусалиму; такъ потому арапы-дичъ изъ пустыней, изъ Египта, от Синайской горы сьехолись. А паши въ тѣ поры во л. 137. Иерусалиме не было, онъ ездил за разбойниками, имать ихъ. И воевода согласился со арапоми, да пустилъ ихъ въ городъ, да и заперся с ними. А иныя поехоли за пашаю; такъ паша с ними бился, что съ сабаками. А въ городъ ево, во Иерусалимъ, арапы не пустили; такъ онъ езъдилъ да улусъ арапскихъ и разорилъ, а ихъ ималъ. Такъ арапы-ты насъ не пропустили, всѣ сабаки пути заняли. Да так-то паша с ними бился неделъ 7, а мы въсе-то тутъ сидѣли - грусно было силно.

* Градъ Иопия убогая самая, толко л. 137 об. славенъ приходомъ иерусалимским, что тутъ присталь. Изъ Ерусалима везуть мыло, бумагу хлопъчатою, пшено, дрова, товаръ въсякой. Изъ Египта приходить пшеница, пшено сорочинское и товары. А изъ Ерусалима все велбудами да лошаками малыми возять, что ослята называютца, а все въюками, тамъ телѣгъ нѣтъ да и нелзя: горы непроходимыя и высокия.

* А когда мы жили во Иопии, видѣхомъ бѣдъство великое, какъ на мори разбойники разбивають корабли. А разбойники - Малтинскаго острова л. 138. нѣмцы, люты злодѣи. А ихъ отпущаеть разбивать папа Римъской исполу да и благословение подаеть имъ, а на всякой годъ отпущаеть по 30 голенъ. Такъ они, какъ поймають корабль христианской, такъ товаръ и денги поберуть, а хозяина и сары християнския - всѣхъ отпустять, а корабль кораблѣнику порожней отдадуть. А турки прилучатца тут же, то всѣхъ въ полонъ возмуть да на каторгу къ папѣ пошлють. А какъ турецкой корабль возьмуть, такъ со всемъ во свою землю отведуть, а турокъ всех л. 138 об. на каторгу отдадуть. Горе от сабак, от мальтезовъ, - все Бѣлое морѣ затворили! А турокъ не можеть с ними управитца: они подъ самой Царьградъ подьежають да селы разъбивають.

* И жили мы во Иопии 3 недели. Потомъ, после Покрова, корабль пришол изъ Царяграда, а на корабли были богомолцы разныхъ вер: грѣки, армяны, французы, жиды. И на другой день турчинъ-началникъ прислалъ по насъ подводы и повели насъ арапы въ городъ в Ромен, 15 верстъ от Иопии. И того же дни приидохомъ въ Роменьгород. л. 139.

* И когда богомолцы пришли во Иопию, тогда турки со всякова человѣка зъ грѣка брали по 8 тарелей, а со ормянъ, и съ франъцузовъ, и зъ жидовъ по 16 тарелѣй - въдвое, кой не греческой веры. Да и печатки въсякому человѣку дають; а когда пойдуть изъ города, печатки обирають, чтобы другъ другу, инымъ межу себя не довали. Да такъ въ воротѣхъ по одному человѣку перѣбирають, да печатку возъмуть да и пропустят. А когда в кой день пришли богомолцы, такъ тутошной чорной попъ, кой въ метохи живеть, л. 139 об. дѣлалъ обѣдъ про богомолцовъ. А на обѣдѣ ходилъ зъ блюдомъ и бралъ с человека по червоному и по тарелю.

* Во Иопии харчемъ очень съкудно, нѣтъ никакова харчю. Виноградъ дорогъ, хлѣбъ и яйца такожде дороги; а рыба времѣнемъ бываеть дешева, а иногда и дорога. Да тут же предъ нами во Иопию шолъ изъ Египта корабль зѣло великъ, и разъбойники-мальтезы за нимъ гнали. Такъ уже близъ Иопии, верстъ за десять, корабленикъ подеръжался близъ берега, а корабль въвесь и разъбился о камень, а товаръ въвесь и потонулъ, и разъ- л. 140.несло море. Такъ корабльники с коробля покидались: а иныя въ санъдалъ, а иныя такъ совсѣмъ бросились въ воду да выплывали. А прилучилось въ ночи, такъ раизъ со всѣми матросы прибѣжали пѣши во Иопию, такъ бѣй с войсъкомъ пошолъ до тово мѣста да таскали кое-что. А товаръ въвесь разнесло, ничево не нашли, толко карабелныя снасти побрали, а то все пропало.

* Октебря въ 7 день приидохомъ в Ромель-градъ и стахомъ въ метохи монастырской.

* Градъ Ромель поболши Иопии, а стоить въ поле; нѣтъ подле ево л. 140 об. ни рѣкъ, ни колодезей; а от моря 15 верстъ. Да от турка въвесь разоренъ, а приволенъ всячиною: много сѣлъ подлегло - два торъга въ недели бываеть. Винограду, финики, смокви, лимоны зѣло нѣдороги; яицъ 8 и 9 за копѣйку; масло коровъе дорого: пять копѣекъ фунтъ. Бумага хлопчатая дешева: фунтъ 4 денги, а пряденая по 8 денегъ - то и торгъ, что бумага. А земля хлѣбородна, и хлѣбъ дешевъ печеной. А когда сошлись всѣ богомолцы, тогда всякой хлѣбъ и харчь дорогъ сталъ, потому человекъ 1000 и полторы было, а го- л. 141.родъ неболшой - такъ, бывало, и не добудешъ хлѣба купить.

* А в Ромли церковь адна грѣческия вѣры, другая - армянская, 3 - француская, сирѣчъ папежская. А мы жили з грѣками на Иерусалимскомъ подворье у церкви Святаго великомученика Георгия. Та церковь, пишется что въ чюдесе святаго Георгия, когда ея строили, и какъ въдовица столпъ восхоте послать, а корабленикъ не взялъ. Чти въ житии святаго пространей. А въ той церкви заподныхъ вратъ нѣтъ, толко полуденыя. А когьда войдешъ во врата, а столпъ сътоить на лѣвой руки. А у тово л. 141 об. столпа стоить чюдотворной образ святаго мученика Георгия въ киотѣ, тотъ образъ, на каторой стрѣлялъ турчинъ, а после сталъ християниномъ да и замучился, что въ чюдесехъ святаго Георгия. Мы же, грѣшнии, тотъ чюдотворъный образъ по вся дни лобъзахомъ.

* В Ромли три подъворья разныхъ вѣръ: 1. Греческое; 2. Армянское; 3. Франъцужское и папежское. Францужское и ормянское подворье - зѣло узорочисто строение, полаты каменныя, дивъныя, что городы, а греческое не такаво подворье - да у грѣк л. 142. и все хуже еретиковъ! Они, злодѣи, богати, такъ лутчия места у турка откупили; a гърѣкомъ все худое дано, для тово что грѣки оскудали и вѣрою, и имѣниемъ.

* А когда мы жили въ Ромли, видѣли свадбы арапския, зело страмны. Неделю цѣлою женихъ с невѣстою ходить по ночамъ по улицамъ, по рядамъ многолюдно со свѣчами, со съмолою - такъ градъ весь освѣтить. А за женихомъ и перед женихомъ множество народа мужеска пола и женска кричать, верѣщать и по улицамъ л. 142 об. останавляваютца. Да одинъ кой-то колдунъ вышедъ наперед и станеть приговаревать, а за ним весь народъ кричать: «Хананей!» Да такъ таскаютца да полуночи. Да и християнския у нихъ свадбы тѣм же обычаемъ.

* А когда мы жили в Ромли, а во Иерусалимъ не идемъ для ораповъ, а они насъ на дороге межъ горъ засѣли да и ждуть. Такъ они видят, что мы не идемъ, такъ тѣ разбойники здумавши да и ударились на градъ въ полдни, 200 человѣкъ конъницы. И прибѣгли на самой бозаръ въ ряды да почали гра- л. 143.бить, кто ни попался. А богомолцы, видя такую беду, въ монастыряхъ и заперлися. А орапы почали по улицамъ рыскать на коняхъ с копиями. Мы же възлѣзъши на верх келѣй и смотрихомъ, что будеть. И учинился бой великой у разъбойниковъ со гражданы, со арапами жъ да с турками; и граждане прогнали ихъ въ поле далече. И билисъ с ними близъ часу, толко Богъ помиловалъ: со абоихъ сторон урону не была, толка ранились межу себя. А они было, сабаки, затѣмъ и приехоли, что нас было разъбить: вѣдають, что идуть богомолцы с казною болшою. л. 143 об. Кабы в ночи, так бы всѣхъ разъбили; а оплошно силно жили. Етакое бедство от собакъ-арапъ!

* На третей день после побоища приехалъ къ намъ в Ромелъ паша съ войскомъ: все конъница; а служивыя были все болгоры, християнъския дѣти, да турокъ нуждою потурчилъ; а людъ зело крупенъ да и храбръ. Приеховши, паша на третей день выкинулъ на бозаръ дъвухъ араповъ-переводчиковъ удавленыхъ. А въ день люди ходя да на нихъ камениемъ бросають - да и закидали ихъ камениемъ за то, что смущали ораповъ.

* А паша писалъ къ салтану на воево- л. 144.ду иерусалимскова, что воевода сложился со арапоми да и ево въ городъ не пустилъ. А воевода писалъ на пашу, что паша араповъ напрасно казнилъ: «Так-де сталъ бунтъ великой, хотѣли-де градъ разорить. И я-де видя: арапъ множество приехоли да ис пустыни - да и стал-де имъ снаравлевать». И так-де царь разнял у нихъ вражду: холѣтскова послалъ пашу во Иерусалимъ, а ирусалимскаго - въ Халѣтъ. Потом мятежъ сталъ помалу утихать.

* Да тут же недалеко от Ромли гърадъ Лида, гдѣ святаго Георгия тѣло положено; а та Лида от Ро- л. 144 об.мли версты 3; а ныне мѣсто то все и церковь мученикова вся разорена. А мощи его нынѣ гдѣ, про то Богъ вѣсть, никто не вѣдаеть.

* Да видѣли жъ мы въ Ромли въ церькви, какъ християнъския арапския робятка говорять в службе зело глумно, а намъ необычно. Когда начнеть одинъ говорить «Блаженъ мужъ», а другой, отпяхнеть тово, да второй псалом, а стихеры также все по стиху сказавають. А во всякого рабенка за пазухою носять Псалтырь, и Октай, и Минея. И когда они стануть говорить, такъ другъ передъ другомъ възахватъ бьютъ- л. 145.ца между себя: кой сильнѣе, тотъ болши и говорить.

* А учатся у нихъ не по-нашему: с утра до полудня учать Часовъникъ или Псалтырь, с полуденъ до вечера учать стихѣры по Октаю и въ Минеи того дня прилучившагося да сказывает въ црькви. Таковы тщателны!

* И стояхомъ мы въ Ромли полчетверты недели. Потомъ паша прислалъ ко всѣмъ богомолцом, чтобъ были готовы итить во Иерусалимъ. А на другой день рано пригнали арапы велъбудов и кони, лошаки малыя и стали класть рухлѣть на кони, л. 145 об. подо всякого человѣка по два коня. И была задуха великая, едва выбъролися въ поле: улицы все наполнены были и пройтить нелзя было. И выбролися на поле часу въ 5-мъ дни. И зъбиралися тут всѣхъ вѣръ. И паша самъ выехалъ за городъ, насъ провожал.

* И какъ выбролися всѣ въ полѣ, октября въ 28 день, поидохом из Ромли ко святому граду Иерусалиму всѣмъ корованомъ, было человѣкъ 1500 разныхъ вѣръ. И тотъ весь день шли между горъ разсѣдинами. А горы каменыя, а въ горахъ арапы всѣ живуть. Лихи зѣло разбойни- л. 146.ки: бьють, грабять, что на тебѣ видить, все отнимають - истыя бѣси, зѣло насилие великое творят. А паша окоянной толко славу ту учинилъ, что за городъ выпроводилъ, да денги обобралъ съ человѣка по гривне и алтына по два, да пихнулъ всѣхъ межъ горъ ко арапомъ, а сами и проводники назат воротились.

* Потомъ арапы насъ стали бить, грабить. Осыпають, что пчелы, рвуть за ризы, трясут далой, с лошеди волокуть: «Дай пару!» Дать - бѣда, а не дать - другая. Толко ты кашелѣкъ вынелъ, анъ другой стороны и вырвалъ совсем. А не дать, такъ бьють. А станешъ л. 146 об. давать, такъ с одново мѣста четъверть часа не спустять, что от собак не отобьеся. Посмотришъ: въвезьдѣ стоить крикъ да стукъ, бьют да грабять; и кой плачеть - убит, иной плачеть - ограбленъ. Въвѣзъде гоняютьца за однимъ человѣком по 10 и по 20. Многая коней и рухледь покидали да такъ от нихъ, собакъ, бѣгають. А болши псы-извощики тут же ворують, мотаютца межи тѣхъ. И они исъ тех же селъ разбойничихъ, такъ имъ къстати воровать-то, сабакомъ. Бабъ-та миленкихъ бьют! Пришедши, возъмуть бабу или дѣвку за ногу, да такъ с лошеди л. 147. далой волочать, да и бьеть: «Дай пару!» Бѣдъство великое от араповъ, пощади, Господи, подобно что на мытарствахъ от бѣсовъ!

* А я, грѣшникъ, и лошедь покинулъ да всѣ бегалъ пешкомъ такъ они паки не такъ нападали. А когда набегуть арапы созади или въстречю и хотять грабить и бить, такъ я толко нашолъ на нихъ ружье острое. Бога-свѣта призову на помощь да безъпредстанъно кричю къ Богу: Владыко-человеколюбче! Помози ми за молитвъ отца нашего Спиридона!" - такъ они и прочь от меня.

* Толко въ глаза заглянутъ, а сами заворчать да и прочь. л. 147 об. А я сам ся удивляюся человѣколюбию Божию; за молитвъ, что Богъ любить, Спиридона-то отца. Такъ меня Богъ-свѣтъ спасъ за молитвъ отца Спиридона. Да спаси Богъ и арапа, моего извощика, много имъ отбивался. Гдѣ набегуть арапы станицею, хотять грабитъ и бить, а онъ наворотя дубиною самихъ. А они станут с нимъ шумѣть, а я въ тѣ поры уйду у нихъ. Потомъ иная станица набежить, а онъ опять с ними станеть шумѣть и дратся, а я-таки уйду. Да так-то въвесь день куликалъ. А я, су, вынѣвши да ему паръ 5-6 далъ, л. 148. такъ за меня лутчи стоитъ. А самъ мнѣ ворчить: «Е, попасъ, не бойся-де, я-де тебя не дамъ грабить и бить». И я ему днемъ-то с рубль передовалъ. Ну онъ къ Богу! Толко бъ далъ Богъ здаровья, не о денгахъ слово, увечье-то пуше денегъ. А они, сабаки, не разъбираютъ, и милости у нихъ нѣтъ: хошъ по главѣ, хошъ по глазам, куды зъря. И тотъ мы день весь шли, ни пили, ни ели от нихь, собакъ. Такое бѣдъство чинят арапы!

* И того дни доидохомъ до села Емъмауса, гдѣ Христосъ явися Луцѣ и Клеопѣ. И тутъ мы стали начевать, а сами л. 148 об. згорѣли от зною. День въвесь со арапами билися, что съ сабаками, а пути - мѣсто бѣзъводное. И, пошедши, тутъ въ прудѣ у арапов купили на грошъ воды, такъ напилися - да то печали будто немного. Слава Богу-свѣту! Не та бѣда, инъ другая! Извошикъ нашъ, арапъ, сталъ у меня денегъ просить: «Дай-де пару! Чемъ велбуда коръмить?» И я выневъши да и далъ ему гривну, а он меня сталъ бронить по-турѣцки: «Мало, дай-де еще!» Да подънявъши камень, да суетца въ зубы ко мнѣ. И, видя нашъ кърикъ, грѣки пришли к намъ /л. 149./ да стали разъговаривать: «Деспота, дай-де ему, сабаке!» Выневъши гъривну да еще ему далъ, а онъ, окаянной, зубы скрегчеть, ходячи. И сказали ему, что: «Попас московъ, у него-де ферманъ потыша турча» - такъ онъ посмиръняя сталъ баеть.

* Село Емъмаусъ стоить подъ горою. Церковь християнъская зѣло была хороша, a нынѣ турки конѣй запирають. Церковь та поставлена на томъ мѣсте, где Христосъ Луцѣ и Клеопѣ познася въ преломълении хлѣба. И на том мѣсте та церьковь стоить; зело узорочна была, еще то стро- л. 149 об.ение царя Конъстантина. А когда мы стали начевать у села Емъмауса, тогда лишъ ужасъ, по таборомъ толко стонъ стоить: иной безъ глаза, у иного голова проломлена, иной безъ руки, иной безъ ноги; бабы-то плачють. Иной сказываеть: «У мене 10 тарелей отняли»; иной сказывает - "20", а иной - "30"; у иного одежду отняли, у иного книги. А у чернаго попа изъ Царяграда, такъ у него, сказываеть, 500 тарелѣй отняли; ходить миленъкой что чорная земля от печали. Плач да крикъ стоить по таборомъ, и ужасъ. Пощади, Господи! л. 150.

* И утре рано поидохомъ из села Емъмауса, а поднимались бороною. Какъ арапомъ не грабить?! И другъ друга не ждутъ: какъ кто сѣлъ, да и пошолъ. Тогда на насъ опять арапы напали и почали грабить и битъ по-прежнему. А всего от Иерусалима верстъ съ 5, а насилу от нихъ, от собакъ, выбились. А когда мы възыдохомъ на верхъ горы, тогда увидѣхомъ святый градъ Иерусалимъ - тогда арапы всѣ пропали, что подъ земьлю проволились.

* А когда увидѣхомъ мы святый градъ Иерусалимъ, толко вѣрсты и за двѣ, л. 150 об. тогда мы зѣло обрадовались. И зъсѣдши мы с конѣй, и поклонихомся святому граду Иерусалиму до земли, а сами рѣкли: «Слава тебѣ, Господи, слава тебѣ, святый, яко сподобилъ еси насъ видети градъ твой святый!» А когда увидѣли турки стѣны градъсъкой нашъ корованъ, тогда воевода выслалъ к намъ турак, арапъ конъницу со оружиемъ. Турки и арапы выехоли въ поле, а сами стали скакать, винътовать, копья бросать - ради собаки, что мы пришли. Скачють по полю противу насъ, а сами намъ говорять: «Салам аликъ!» л. 151. А мы имъ противъ говоримъ: «Алики соломъ, здарова ли живете?» - «Как-де васъ Богъ милуеть? Какъ-де васъ Богъ пронесъ от курсановъ, сирѣчъ от араповъ?» Да и поскокали за насъ хъ коровану, да и поехоли назади корована всѣмъ полкомъ, будто насъ такъ провожали. А мы ужѣ пѣши шъли до вратъ градскихъ. А изъ Ерусалима вышли на поле християне: грѣки, армяня, кофьти, франъцузы, иноки, мужи и жены - всѣ въстречають насъ, а сами плачють: «Какъ-де васъ Богъ пронесъ от араповъ?» А мы также плачемъ, никто тутъ не можеть л. 151 об. от слезъ удержатся. Ужасть и радость! И уже въ радости всю беду забыли.

* Октебря въ 30 день приидохомъ ко святому граду Иерусалиму. И когда мы внидохомъ во святый градъ Иерусалимъ и вънутрь града, подле дома Давыдова множество народа: туракъ, ораповъ, християне-армяне и разных еретическихъ вѣръ стоять. Всѣ, миленъкия, ради, въстрѣчають нас, всякъ своей вѣры своихъ смотрить. Тутъ въ корованѣ всѣхъ вѣръ шли люди, а корованъ нашъ шелъ вѣрстъ на 5 и болши, зѣло многолюдно было. л. 152. А въшедши во святый градъ Иерусалимъ, всѣ пошли по разным монастырямъ своей вѣры.

* А мы со грѣки пошли въ Великой монастырь потриаршей грѣчесъкой; армяне - въ монастырь Иякова, брата Божия, въ тотъ пошли. А когда мы стали въ монастырь въ патриаршей въяжать во върата, тутъ насъ намѣстникъ со всѣми старцами стрѣтилъ. Ради зѣло, потому что отчаялись нас, жили мы на пристали полъседъмы недели. И старцы наши кони разъсѣдлавают и рухлѣдь нашу въ кѣлью несуть; зъ горѣлкою и с виномъ старцы стоять, а иныя л. 152 об. на блюдахъ закуску держать. И сътали всякому человѣку по дъва финжала наливать горѣлки. И радостно, и плачевно!

* Потомъ раздали намъ кѣльи. Мы же въ кѣльяхъ мало опочихомъ, начали бить въ доску за трапѣзу. И, пришедши, старцы стали насъ звать за трапѣзу. И въсѣ богомолцы вобрались въ трапѣзу, a трапѣза зѣло велика; а жены себѣ ели въ кѣльи. Потомъ ударили въ канъдѣю, и стали «Отче нашъ» говорить, и сели хлѣбъ ясти. И трапѣза была очень доволъна всячиною, уже пространѣя тоя трапѣзы л. 153. быть нелзя, болшую часть долов снѣсли. И, воставши изо стола, воздали Богу благодарѣние.

* Изъ-за трапѣзы повѣли насъ гулять на верхъ кѣлей и около Великия церькви, на гору Голгофу. И, падше, поклонихомся и лобызахомъ святую гору Голгофу. Потомъ стали намъ указывать святыя мѣста: Елеонъскую гору, Вифлиемъ, обитель Святаго Савъвы Освященънаго и Содомъское море, Иордань-реку. И тогда мы увидѣхомъ зъ горы Голгофы святыя мѣста и от радости не могли от слезъ удержатися. Падше на землю, поклони- л. 153 об.//хомся, и от той радости всю бѣду забыли арапскую, и хвалу Богу возъдахомъ. А сами всѣ единогласно рекохомъ: «Слава тебѣ, Господи! Слава тебѣ, святый, яко сподобилъ еси насъ, грѣшныхъ, видѣти градъ твой пресвятый! О Владыко, что возъдам тебѣ? Како насъ, недостойныхъ, допустилъ со грѣхи нашими?» И тако ходихомъ по крылу церковному великия церкви Воскресения Христова и смотрихомъ здания церковнаго. И дивихомся: «Како монастырь и церковь нашу, таковую красоту отдалъ босурманомъ въ поругание?» И плакохомъ, на токовое строение глядя, и немощно от л. 154. слезъ удержатися.

* И приидохомъ къ Великой церкви. Сидять тамо заперты для службы святыхъ мѣстъ, по веръви к нимъ въ церковь; мы же смотрихомъ сверху во окно внутрь церкви, и увидѣхомъ предѣлъ надъ Гробомъ Господним, и возрадовахомся радостию велиею. А сами, кабы мощно, так бы скочили въ церковь, да невозъможно от туракъ-сабакъ: они церковь запирають и печатають. И смотрихомъ вънѣ церкви и вънутрь церкви, и дивихомся. И видѣхомъ тамъ старцовъ, ходящихъ по церкви, разъных вѣръ еретическихъ: овыя ходять, кадять святыя мѣста, а иныя слу- л. 154 об.жъбы поють. Мы же дивихомся таковому безъстудию ихъ. А франъки поють на органахъ, a всѣ тѣ вѣры называютца християнъския! Что петь делать? Богу тако попустившу! И тако намъ доволно ходихомъ и вся святыя мѣста съмотрихомъ. И уже от радости всѣ бывъшия скорби намъ на пути на мори, от арповъ - все уже тыя скорби забыли. Слава Богу! А когда шли во святый градъ Иерусалимъ и видѣхомъ на пути скорби всякия, всеконечъно отчаяхомся видѣти святый градъ. И доволно ходихомъ по крылу церковному. И пойдохом л. 155. во своя кѣлии, и мало опочихом.

* И приидоша старцы, и позваша нас к записке, мы же всѣ приидохом въ патриаршу келию. И тутъ стали всякова человѣка имя въ книгу записывать, а у записки сидѣлъ митрополитъ Пталоманъской да намѣсникъ патриаршей. А от записки брали зъ богатыхъ по 10, по 8, по 5 червоныхъ, а с убогихъ - по 5 тарелѣй. И какъ уже всѣхъ перѣписали, такъ питропосъ, сирѣчъ намесникъ, позвалъ меня. Такъ я къ нему пришолъ, по обычаю поклонился да и подалъ ему царской листъ московъской. Потомъ мне л. 155 об. вѣлелъ питросъ сѣсть, и я сѣлъ. Питросъ, възявши государевъ листъ, разъвѣрнулъ, а честь не умѣеть. Толко гербъ царской смотрѣли, да и поцѣловалъ гербъ царской, потомъ митрополитъ поцѣловалъ. А самъ питропосъ такъ мнѣ сказалъ чрезъ толъмоча: «Ради де для великаго государя, царя Петра Алексѣевича, и ево ради царьскаго зъдравия все тебѣ добро будеть у насъ, не печалси-де ничемъ. Дадим-де тебѣ кѣлию и станем-дѣ тебѣ водить по святымъ мѣстамъ, гдѣ-де намъ возъможно. A здѣ-де невозъможно и коими мѣстами босу- л. 156.рманы владѣють и християнъ не пущають, ту-де мы и сами нѣ волны». И я воставши да и поклонился. И питросъ мнѣ молъвилъ: «Идите-дѣ теперя въ кѣлию опочивать, а когда-де будеть время, убравъшися, станемъ-дѣ васъ водить по святымъ мѣстам». A грѣкомъ зависно силно, что питросъ такую показалъ любовъ. И тако поидохомъ въ кѣлию и препочихомъ.

* И бысть якобы о полунощи, стали клѣпать въ доску къ утренъни. Мы же приидохомъ в церковь царя Константина и матери его Елены и тутъ ма- л. 156 об.ло постояхомъ. Когда начали на утренни кафизму говорить, тогъда намъ стали свѣчи разъдовать и повѣли насъ нощию со свѣчами по святымъ мѣстамъ.

* Преждѣ повѣли тутъ, гдѣ Христосъ сирѣчъ сидѣлъ на камени, когда явился Марии Могъдалыни. Тутъ натъ тѣмъ каменѣмъ зъдѣланъ чюланъ дощатой зъ дверми, да и замыкают. А камень что стулъ, круглой камень, красной кремѣнь. A гъдѣ Христосъ сидѣлъ, и то мѣсто сребромъ облажено и позлащено. Тутъ, подле того камени, церковь Иякова, бра- л. 157.та Божия, а служать въ нѣй грѣки. Тутъ мы тотъ камень цѣловавъше, пошли до церкви, гдѣ Мария Египецкая плакола предъ образомъ Пресвятыя Богородицы. Потомъ пошли до Авраамовой церкви. Пришедши въ тое церковь, цѣловахомъ то мѣсто, гдѣ Исаакъ стоялъ связанъ, когда ево Авраамъ хотѣлъ закласть. И то мѣсто облажено сребромъ и позълащенъно, величиною зъ большую торелку. Потомъ возъвратихомся въ Великой монастыръ. И идучи въ монастырь, цѣловахомъ Вѣликия върата, и тако возъвратихомъся въ монастырь. И приидохом л. 157 об. въ церковь, а въ церкви же поють словословие великое. И отпѣли утреню, и тако поидохомъ въ кѣлия своя.

* Потомъ шли до литоргии, отпѣвъши литоргию, вышли изъ церкви, пошли всѣ до винной полаты. Тут всѣмъ подносили араки по финьжалу, а по-руски горѣлки. Таковъ въ томъ монастыре уставъ: послѣ обѣдни все старцы вышедъ изъ церкви да и поидуть пить горѣлку, а винъной старецъ подносить всякому человѣку по финжалу; хошъ кто церковнаго не пьеть, a горѣлку пьеть; тотъ у чести, кто вина церковнаго не пьеть. И тако поидохомъ до кѣлии своей. л. 158. По времени же позъваша насъ за трапѣзу и такоже насъ по-прѣжнему удоволиша всѣмъ, брашномъ и виномъ. Воставъ изъ-за трапѣзы, трапезу же и запѣрли, не пустили вонъ богомолцов, стали ноги умывать. А за умовѣние брали с нарочитыхъ по 8 червоныхъ, по 7 и по 5. И тако умывъ ноги и обравъ гроши, отворили двѣри и выпустили вонъ.

* И, пѣреночевав ночь, утре, на первомъ часу дъни, привели къ монастырю арапы коней. Къ нам же пришедъ черной попъ Дорофѣй, да старецъ-арапъ возъвѣстилъ всѣмъ, чтобы шли л. 158 об. въ Вифлиемъ. Мы же стали збиратися. И вышли за грацкия врата Лидцкия, и тутъ всѣ зъбиралися. Тогда стали конѣй разъбирати, а инии же пѣши шли; а орапы силно сажають на кони, хошъ кто не хочеть. Мы же шли пѣши, для тово что они, сабаки, силно изъвозомъ грабят: на 10 верстъ полтина станеть изъвозу. И когда сождались всѣ, такъ и пошли.

* Поидохомъ ко граду Вифлиему. И тутъ на пути на лѣвой старонѣ минухомъ монастырь Святаго пророка Илии, гдѣ попалилъ огнѣмъ пятдесатицу. Тотъ мо- л. 159.настырь от Иерусалима версты съ 3. Да тут же на другой сторонѣ дороги, на правой руки как въ Вифлиемъ идешъ, противъ монастыря лежить камень великой, и на нѣмъ спалъ Илия Пророкъ. И какъ онъ на камени лежалъ, такъ пророкъ весь изообразися; все знать, гдѣ лежалъ: гдѣ глава, гдѣ руки, гдѣ ноги, гдѣ спина - что въ воску изобразилась. А надъ темъ каменемъ стоить древо масличъное. И богомолцы тотъ камень лобзали всѣ; и мы, грѣшнии, и камень брали на благословение и от древа ломали вѣтъвии. И л. 159 об. отидохомъ якобы с вѣрсту, тутъ стоить на пути гробъ Рахилинъ, матери Иосифа Прекрасного: когъда она на пути умерла, тутъ погрѣбена быстъ.

* Мы же мало еще поидохомъ от тово гроба, на долу стоить дрѣво масличъное. А сказывають про то древо: когда Пресвятая Богородица бежала во Египетъ от Ирода-царя, такъ-де подъ темъ древомъ почивала с Превѣчнымъ Младенцемъ. И то дърѣво и доднесь зелено, невелико, окладено каменьемъ. Мы же, грѣшнии, то дрѣво ломахомъ на благословѣние. И от того дрѣва поидохомъ къ Вифлиему. И не до- л. 160.ходя Вифлиема, въ правой руки въ полугорѣ стоить Ефрафа, поболъши жильемъ Вифлиема; толко мы въ ней не бывали. И тако приидохомъ къ Вифлиему.

* Вифлиемъ-градъ стоить на горѣ красовито. А в немъ жилья немного, подобно сѣлу, толко церковь узорочна Рожество Христово надъ тѣмъ мѣстомъ поставлена, надъ вертѣпомъ, гдѣ Христосъ родилъся. Въ той церкви и ясли Христовы, a вѣртепъ посрѣде церкви. Въ вертѣпъ итъти, что въ походной погрѣбъ, неглубоко, толко ступней съ 5. А въ пещерѣ ясли каменныя от мрамору бѣлаго. A гдѣ Превѣ- л. 160 об.чный Младенецъ родился, и то мѣсто сребромъ облажено, и позълащено, и камениемъ драгимъ унизано. А вертепъ узорочисто зъдѣланъ, стѣны все цвѣты украшены. A нынѣ ту церковь держать франъцузы-папежъцы: турокъ у грекъ отнялъ да франъцузомъ отдалъ, a грѣкомъ данъ предѣлъ зъбоку той церкви. Строенье греческое-то франъцузы все из церкви вонъ выкидали: Дѣисусы, иконостасы резъныя и позълашеныя - и то строение въсе лежить тепѣрва не въ призоре. А то строение грекомъ многия тысячи стало, а теперва проподаеть такъ ни за что. л. 161. А крыта та церковь свинъцом. Длины той церкви 8 сажень, a поперѣкъ 27 сажень. А въ трапезе той церкви 50 столповъ аспидъныхъ, на сторонѣ по 25 столъповъ. И тутъ на монастыри арапы продають лѣстовки, многия тысячи, да богомолцы у нихъ всѣ покупять; и мы отчасти по силе купили про себя, на Русь, братии для благословѣния. A тѣ чотки кладуть на Гробъ Господень, такъ они освящаются Гробомъ Господнимъ. И тако во всю землю развозят и въ подарки разъдають. Потомъ азъ, грѣшный, пошолъ въ пещеру, гдѣ младенцы лѣжать изъбиеныя л. 161 об. от Ирода-царя. Зѣло удивителна та пещера, а земля въ ней бѣлая; и ходять въ нея изъ вертепа, гдѣ Христосъ родился. Потом позваша насъ за трапезу, и трапеза была зѣло доволна, и вина было много.

* Потомъ попъ Дорофѣй да старецъ-арапъ, - попъ възялъ къниги, а старецъ блюдо болшое, - и стали денги обирать. И греки нарочетыя давали по 10 червонныхъ, по 8, по 5; а нижней степень - по 5 тарелей, ниже тово не беруть. А буде кто поупрямитца да станеть 4 тареля давать, то такъ л. 162. въ глаза и бросить: «Какой-де ты богомолецъ?!» Таковы-та грѣки! Будѣ кто хочеть во Иерусалимъ итъти, то сумъма грошей велика надобить. И, въставъ от трапезы, пошли гулять по кѣльямъ; высоки кѣльи; смотрихомъ и дивихомся: красовито силно стоить Вифлиемъ на горѣ. Какъ посмотришъ къ Содомскому морю - ужасно зѣло!

* И утре поидохомъ изъ Вифлиема тѣм же путемъ въ вышеречѣной монастырь Святаго Илии Пророка. И тутъ игуменъ насъ стрѣтилъ того монастыря, въвелъ насъ въ церковь Святаго пророка Илии. л. 162 об. Церковь зѣло узорочна, а в ней писмо все стенъное хорошо силно. И тутъ лежить камень, в стенѣ въдѣланъ, на которамъ сидѣлъ пророкъ, когда попалилъ пятидесятницу. Въ той церкви трапеза была богомолцомъ. И той же попъ Дорофѣй по-прежнему възялъ книги да записалъ, а гроши так же бралъ, что и въ Вифлиеме. Въставши от трапезы и погулявъ по церкви, мало опочихомъ, поидохомъ из монастыря Святаго пророка Илии.

* И приидохомъ въ монастырь къ Чесному Кресту, гдѣ честное древо расло. Въ монастыри церковь зѣло предивна, писмо стѣнъное. В той церкви л. 163. подъ святою трапезою пень того дърева, с котораго съсѣчено животворящее древо, ис которого зъделанъ Крестъ Христовъ, на нем же расъпятъ бысть Господь нашъ Исус Христос. Мы, грѣшнии, тотъ пень лобзали. Да въ той же церкви выносили часть от животворящаго древа, на нем же распятъ Господь нашъ Исус Христос, крестъ зъдѣланъ. Мы, грѣшнии, лобзахомъ той крестъ.

* А сказывают про то древо: посадил Лотъ 3 главни по согрешении со дъшерми и поливалъ то древо по повелѣнию Авраамову. И когда Соломонъ сталъ строить Святая Святыхъ, и то древо повелѣл л. 163 об. съсѣчъ на тябло. И мастеры то древо смѣряли и потянули въверхъ - ано и коротко стало. Они же усумнѣшася, и пустиша долу, и смѣряли - ажно и пришло въ мѣру; потянули опять - ажно и опять стало коротко. Такъ мастеры познали, что хошет быть нѣкое таинъство, и положили ево къ стенѣ - и бысть сѣдалище июдеомъ. И когда пришла Южъская царица к Соломону и Соломонъ нача ея водити по своимъ царьскимъ сокровищем и показа ей вся церковная зъдания внутрь ея, тогда же Южьская царица, когда пришли къ чесному древу, л. 164. увидѣла ево, и воспѣла: «О треблаженъное древо!» И от того времѣни не вѣлелъ царь Соломонъ на томъ древѣ садитца, и с того числа бысть то древо въ чести у июдеовъ. И когда жидовя стали Христа распинать, и повѣлеша ис того древа здѣлати крестъ, и на немъ распяша Господа Славы. И тотъ-то пень въ той церкви стоить, и доднесь целъ, сребромъ обложенъ и позлащенъ.

* И ходихом мы по церъкви, и смотрихомъ зъдания церковнаго. Потомъ позваша насъ за трапезу. И трапеза была пространная; и вина много было л. 164 об. для тово, чтобъ охотно богомолцомъ денги давать. И тутъ Дорофѣй-попъ да старецъ-арапъ бралъ денги по вышеписанному, какъ и въ прежнихъ местахъ, и въ книги записовалъ. И тут, едъши хлѣба, начевали. И гуляли по томъ монастырю, въверху ходили по кѣльямъ. Удивителной монастырь, а пустъ весь; толко два старца живуть или три ради службы и для богомольцовъ: водять по святымъ мѣстамъ да денги обирають. И утре рано поднесли по финьжалу араки, и поидохомъ во Иерусалимъ. л. 165.

* И приидохомъ во Иерусалимъ въ монастырь Великой. Потомъ стали насъ разводить по монастырямъ и стали кѣльи раздовать. Намъ же отвели кѣлью въ монастыри Иоанна Предтечи и дали мнѣ кѣлью. Мы же начахомъ жити и Бога благодарити. Потомъ позвали насъ въ монастырь Святаго аръханъгела Михаила на ево празникъ ко всенощной. И тутъ митрополитъ Птоломанъской былъ, а литургию самъ служилъ, после обѣдни поучение челъ изустное. Пѣвцы у него были нарочиты. Тутъ, не распустя богомолцовъ, подносили по финъ- л. 165 об.жалу араки да брали съ человѣка по червоному и по тарелю, кто чъто смогъ по силѣ.

* Потомъ повели насъ во обитель Святаго Саввы Освященнаго. Также пригнали коней арапы и збиралися всѣ за грацкими вороты. И пошли от Иерусалима ко обители Святаго Савы Освященънаго, а шли все юдолью Плачевною. А когда стали зъбиратся богомолцы, тогда арапы окаянъныя силно сажають на кони, а кто какъ не хочеть ехать - великое насилие и бой. А извозъ дорогой: от Иерусалима до Савина монастыря съ человека по тарелю, а пе- л. 166.реезду 20 вѣрстъ. Бѣда, су, со арапоми, нигдѣ от нихъ уходу нѣтъ, вѣздѣ насилуют, силно на кони сажають!

* И шли мы юдолью Плачевною; и будеть какъ въ полупути от Иерусалима, тутъ мы нашли на ораповъ. Они поять скотъ: козы, овцы - великия стада, а ихъ, сабакъ, многое множество. А стали на дороге, а ходъ мимо ихъ. А они наливають воду в корыты, такъ дарогу у насъ заняли. А орапы дикия да и задрались с нашими арапами-извощиками. И чортъ на чорта нашолъ! А мы нутко бѣжать все юдолью. л. 166 об. И бой у нихъ великой былъ. А имъ было хотѣлася насъ грабить, а проводники наши не дають, на конѣхъ кругъ нашева корована бѣгають да кричать намъ, чтобъ бѣжали. А мы бѣгли да и ротъ разинули. Охъ, дорошка, дала ума знать! А сами-таки махають, что бегите. Естьли бы етимъ арапомъ попались, то бы прощай: не токмо бы пограбили, тутъ бы побили всѣхъ, для тово что дичъ, кочевыя, а не сѣлъския. Когда мы ко Иерусалиму шли, такъ тутъ насъ грабили селския; л. 167. они толко грабять, а не убивають.

* И тако мы бѣжали версты съ три безъ памяти, и другъ друга топчимъ, да набежали на ихъ кочевье. Тутъ у нихъ стоять полатки, жены и дѣти ихъ да и козълята и овѣчки малыя. И когда насъ увидѣли арапския жоны, робята, подъняли крикъ, вопль, выскочили ис полатакъ нагия, чорны, толко зубы блещать. Тутъ мы пуще того испугались и еще бежали с вѣрсту. Едва отдохнули, такъ набѣжали на насъ проводники наши и сказали нам: «Не бойтеся л. 167 об. теперво».

* И тако мы възыдохомъ на гору высоко, толъко въ полъгоры, и увидѣхомъ монастырь Святаго Савы Освященнаго - и обърадовахомся зѣло. И пришли къ монастырьскимъ воротамъ, слезли с конѣй. И у вратъ стоять арапы, не пропущають, и беруть со всякова человѣка по 5 паръ да и пустять въ монастырь. И тако мы вънидохомъ въ лавру Святаго Савы Освященнаго. И монастырь зѣло предивенъ, у насъ такова подобиемъ нѣтъ и удивителъствомъ въ Русии не сыщешъ. Хитро силно стоить, с полугоры съ- л. 168.тѣны ведены круто зѣло. А въ монастырѣ храмъ болшой Преображения Господня зѣло предивенъ, стенное писмо; и иныя церкви есть многая малыя. Тут же въ монастыри мы видѣли кѣлию святаго Савы, гдѣ онъ сам труждался: вытесана въ горѣ какъ мочно человѣку сѣсти, а стоять нелзя. Прежде сѣго, съказывали, выхаживало миро, a нынѣ нѣтъ. А стоить тотъ монастырь на краю юдоли Плачевъной, которая пошла въ Содомъское море. А итъти тою юдолью до Содомъскова моря от Савина монастыря с полдня, сказы- л. 168 об.вають. А какъ посмотришъ с монастыря къ Содомскому морю, кажетца, версты двѣ, да межъ горъ куликовата юдолью. А пойтить к нѣму нѣлзя от арапъ. А то море животнаго в себѣ ничего не держить, а воды пить нѣлзя: горка и солона - и всякое животное в себѣ уморяет. А то море нѣвелико, что озеро, уско да длинъно, а ходу, сказывають, кругъ ево всево пять дней.

* А когда мы пришли въ монастырь, тогда насъ игумен въвелъ въ церковь. Тутъ нам вынесли крестъ, здѣланъ от части животворящего древа. л. 169. Мы же, грѣшнии, цѣловахомъ тотъ крестъ. Потомъ повели насъ на гробъ святаго Савы: среди монастыря здѣланъ голубецъ каменъной, покровъ черной, на покровѣ крестъ вышитъ. Мы же, грѣшнии, гробъ его лобызахомъ. А мощи его гдѣ, про то Богъ вѣсть. Потомъ нам въ церкви вынесли 3 главы, Ксенефонта и сыновъ его Аркадия и Иоанна; тако мы, гърѣшнии, тѣ главы лобызахомъ.

* Потомъ повели насъ въ пещеру, тутъ зѣло костей много, въ той пещере. Мы же вопросихомъ: «Что ето за мощи?» л. 169 об. И старцы намъ сказали: «Ете-де мощи новыхъ мученикъ. Когда-де турокъ възялъ Иерусалим, тогда солтану турецкому съказали, что есть тутъ монастырь, калугеры 5000, и они-де лихи, собравшися, пришедъ-де, опять возмуть Иерусалимъ. Такъ турецкой салтанъ послалъ пашу въ монастырь Святаго Савы, велѣлъ изъбить. И турки, пришедъ, стали убивать отецъ, изъ пещеръ таскать вонъ да главы отсѣкать. Отцы же, видѣвше суровство звѣрское от турокъ, не сташа противитися и начаша своя главы л. 170. под мечъ клонити. И побиша их турки 8000. И видя паша турецъкой, что калугеры не противятъся имъ, посла вѣдомость къ турецкому салтану, что старъцы ни в чемъ не противятца. Царь же умилися, послалъ писание, велѣлъ предстать убивати, а ихъ свободити: куда хочють, идуть, а тут бы не жили. И тако паша возъвратилъся во Иерусалимъ, а отцы собъравшеся, и мощи изъбиенных собрали, да въ той пещерѣ положили, а сами пошли до Афонския горы и тамо водворишася». A нынѣ въ тѣхъ пеще- л. 170 об.рахъ живуть арапы; зѣло много пещеръ надь юдолью Плачевною. Нам же старцы приказывали, чтобы от тѣхъ мощей не брали ничего. Мы же зѣло того опосались, тѣхъ мощей брать. Старцы сказовали: «Естъли де кто возъметь, а когда приидеть на море, так-же де кораблъ с тѣми мощами на мори не пойдеть. И турки-де стануть обыскивать, а когда у ково найдуть, такъ-де тово человѣка со всѣмъ въ море и кинуть». Мы же хождахомъ по верху монастыря и удивляхомся таковому зданию, паче же пещерамъ, гдѣ отцы л. 171. жили, a тепѣрва по тѣмъ верьтепамъ живуть босурманы. Преже сего принашивалась Богу жертва, a нынѣ Могамету; нѣкогда постъ, молитва, сълезы, a нынѣ - жертва дияволу тутъ приноситца. Да ушъ-та Богу такъ изъволившу? А все то за наши грѣхи такъ Богу попустившу босурманом владѣть святыми мѣсты.

* И тако мы смотрихомъ с монастырской ограды во юдоль Плачевную: круто зѣло. И тут видѣхомъ араповъ: таскаютца по юдоли Плачевной, а сами, подъшедши подъ ограду л. 171 об. монастырскую, кричать з долу, просять хлѣба. И старцы Савина монастыря с ограды кидають имъ, что сабакамъ, помалу хлѣба. Инъ кой наперѣдъ подъфатить да и побредѣть вь юдолъ; а иныя клѣчетѣють, гледят квѣрху да дожидаютца, чтобы еще бросили. Такъ другому кинутъ, да кто-тъ такъже побредѣть. Да так-то старцы по вся дъни с ними мучатца. А за монастыръ вытить нелзя - ограбять. А съ верху монастыря старцы не вѣлят гледѣть на нихъ, собакъ: какъ дѣ увидять, так де не отобъ- л. 172.ешися от нихъ, что от собакъ. И гулявши по монастырю, позваша насъ за трапезу, и търапеза зѣло была даволна. И тутъ Дарофѣй-попъ бралъ по-прежнему, какъ и въ прежьнихъ мѣстахъ, да на игумна бралъ по тарелю с человѣка. И тутъ мы начевахомъ; и утре подънесли по финжалу араки, да и пошли из монастыря во Иерусалим.

* И какъ мы вышли за ограду монастырскую, тутъ на другой стъранѣ стоить столпъ каменой высокой, а на немъ стоить затворникъ весь наружи, на веръху столпа, поджемши руки, л. 172 об. въ клабуку. А греки ходили к нему на поклонъ и прощенье от него просили. И я спросилъ тут у старца: «Чтомь ето у васъ за диво и святость?» Такъ онъ расмѣялся: «Етотъ-де столпник на часъ. Какъ-де богомолцы сойдуть из монастыря, а ево-де за ними вѣтръ здуеть доловъ». Мы же подивилися тому сътолпнику да и пошли. Такия-та у грѣкъ столпники объманщики! А идохомъ ко Иерусалиму не юдолью, но горами, высоки горы зѣло. И отошли версты за три, стоить село арапское, а прежде сего быва- л. 173.ла обителъ Феодосия Великого. Нынѣ толко церковь одна, и въ той арапы коней запирають. И поидохомъ во Иерусалимъ.

* И пребыхомъ до Ведѣния Пресвятыя Богородицы. И на празникъ Ведения Пресвятыя Богородицы звали всѣхъ богомолцовъ въ монастырь, а тотъ монастырь девичей, а живуть старицы. И былъ у вечерни митрополитъ Птоломандъской, a обѣдню самъ служилъ и поучение челъ. После обѣдни посадили всѣхъ богомолцовъ въ полату и давали всякому человѣку по финжалу л. 173 об. раки да по другомъ винца церковнова, а брали съ человѣка по черъвонъному, по тарелю и по полутарелю. И тако поидохомъ по своимъ мѣстамъ.

* Потомъ на вечеръ стали нам всѣмъ возвѣщать, чтобы были готовы итить въ Великую церковь, мы же начата готовитися. И пришли всѣ богомолцы къ Великой церкви, и стали всѣхъ вѣръ сходитца. Потомъ сошлися всѣ, и стояхомъ у Вѣликой церкви, и ждахомъ пашу турецкова. Потомъ пришолъ паша, ему же турки послаша л. 174. кавры, и сѣлъ паша у вратъ церковныхъ. Потомъ приидоша к нему толмача всѣхъ вѣръ и сташа подле ево. Потомъ турчинъ принесъ лѣсницу, и пърислонилъ ко вратомъ церковънымъ, и, въслѣзши, отпечаталъ, потомъ отперъ. Потомъ прииде митрополитъ грѣческой со хъристияны-грѣки и сташа у вратъ церковныхъ. Потомъ пришли и еретическихъ вѣръ: арьмяне, французы и прочихъ ересѣй - и стали у вратъ церковъныхъ всѣ. Потомъ турчинъ сталъ брати со всякого человека по 3 червоныхъ, а сь еретических л. 174 об. вѣръ по 6 червоныхъ, да и печатки давалъ всякому человѣку. Потомъ стали въ церковъ пускать не всѣми дверми, но половину отворилъ турчинъ, чтобъ иныя такъ не шли, а пропущалъ по человѣку да по два да досматревалъ печатакъ. У ково есть печатка, так-то и пустилъ тово, а у ково нѣтъ, тово и не пустить.

Описание великия церкви Воскресения Христова

* Во градѣ Иерусалимѣ въ полунощномъ углѣ стоить церковь великая Воскресение Христово. А въ ней врата двои: на полдни одни л. 175. отворяютца, а другия закладены каменемъ. И какъ митрополитъ со християны и мы, гърѣшнии, с ними же вошли, и тутъ, немного пошедъ, яко съ сажень 5, лежить камень противу вратъ церковныхъ от мрамору бѣлого, огражден рѣшеткою мѣдною. С того камени положенъ бысть Христосъ во гробъ Иосифомъ и Никодимомъ; и на томъ камени Христа въ плащеницу объвивали. И тотъ камень митрополитъ и все християне цѣловали; потом и иныхъ вѣръ. А надъ тѣмъ каменѣмъ горять восмъ кандилъ л. 175 об. с масломъ древяннымъ от разных вѣръ. А сказывають про тотъ камень, что подлинной былъ не мраморной, но простой бѣлой. А тотъ-де камень турокъ на фъранцузовъ възялъ скарбу великую червоныхъ, и на томъ-де мѣсте положили въмѣсто тово сей камень мраморной, что нынѣ всѣми видимъ. А кандила натъ тѣмъ каменемъ полажила царица Елена, а подлино-де камень разобрали християне на благословение. И о семъ камени вѣдомости подъ-линой нѣтъ, где тотъ камень девался: тут ли, гдѣ царица Елена его въ той церкви л. 176. скрыла, или гдѣ онъ - Богъ весть. А что говорять, фрязи его украли, и сему, что будеть, неймѣтца вѣры украсть.

* И от того камени поидохомъ налево къ заподной странѣ. Среди Великия церкви стоить теремокъ-предѣлъ, а въ немъ Гробъ Господень. A предѣлъ, аки церковь, надвое перегороженъ. А какъ въ предѣл въ первой войдешъ, тут лежить камень, егоже анггелъ Господень отвалилъ от дверей Гроба Господня. И тотъ камень собою невѣликъ, кабы пудъ въ 15, а утверженъ въ помостъ, а онъ собою круголъ, что стулъ. А зъ- л. 176 об.нать, онъ преже сего бывалъ великъ, да възятия турскова брали ево християне на благословение, a нынѣ турки не дають. А камень красен, что кремѣнь. А над нимъ горять 4 кандила разныхъ вѣръ с масломъ деревяннымъ. Мы же, грешнии, тотъ камень целовахомъ.

* И тако поидохомъ ко Гробу Господню въ другой предѣлъ. А входъ ко Гробу Господню зѣло нуженъ: двери ниски да уски - все нагнувши и по одному человѣку, а двое в рядъ не разойдутся. А въходять человѣкъ по 5 и по шти, а болши нелзя; покълонитца да и выдуть, а иныя поидуть. Нуженъ зѣло въходъ да л. 177. и медленъ, нескора выходять оттудова, для тово радостьно велъми. Такъ кому-то хочетца съкоро вытить? Уже насмотритъца довали таковаго дара да и выдеть. Хошъ шумять, хошъ кричать, не гледять тово.

* И когда мы вънидохомъ ко Гробу Господню и увидѣхомъ, тогда радости исполнися сердце наше; и забыхомъ скорбъ нашу, бывшую намъ на пути, и, падше, поклонихомся Гробу Господню. Тогда от такой радости не могохомъ от слез удержатися, и от очию слезы испускахомъ, а Гробъ Господень лобызахомъ, а сами рѣкохомъ: «Слава л. 177 об. тебѣ, Господи! Слава тебѣ, святый, яко сподобилъ еси насъ, грѣшныхъ, видѣти гробъ твой пречистый и лобзати! Что воздамъ тебѣ, Владыко святый, како меня, недостойнного, допусти со грѣхи моими окоянъными гробъ твой пречистый видѣти?!» И дивихомся человѣколюбию Божию, како от многъ лѣтъ желаемое получихомъ: прежде слышаниемъ и прочитаниемъ истории, нынѣ же Богъ сподобилъ самимъ видѣти. И тако воздахомъ хвалу Богу и Пречистой Богоматери.

* И стояхомъ тутъ, и смотрихомъ, како прихождаху тутъ ко Гробу Господню на поклонение от разныхъ вѣръ л. 178. еретическихъ. И видѣхомъ армянъ и ормянскихъ жонъ. Зѣло много грѣшнику во удивление, удивили меня зѣло: какъ над Гробомъ Господнимъ они плачуть, такъ слезъ лужи стоять на дкѣ гробной; а иную бабу-ту насилу прочь оттощать от Гроба Господня. Дивное чюдо! Хоша еретическая у нихъ вѣра, мы же подивихомся таковому усердию. А Гробъ Господень придѣланъ къ стѣне, предѣланъ къ полунощной стенѣ, а полуденная - та страна свободна; возглавие и подножие прибуравлено. А длина Гробу Господню 9 пядей, а поперѣчены - 5 педѣй. А надъ Гробомъ Господнимъ горять 47 л. 178 об. кандилъ с масломъ древянымъ, а горять день и нощъ. А в тѣ кандила масло наливають и досматривають старцы гробныя разныхъ вѣръ еретическихъ. И всякой старецъ въ свои кандила масло льетъ. А будеть видить: въ чюжихъ кандилахъ масло дагоряеть - такъ ударить въ колоколецъ; такъ пришедъ да и нальеть масла. А колоколцы от земъли приведѣны во въсякую кѣлию, гдѣ кои живуть.

* А писано въ Корабейномъ странъникѣ, что де етотъ гробъ здѣлала царица Елена надъ тѣмъ подлинымъ Гробом Господнимъ. л. 179. А ход-де к нему подъ землею, и нынѣ грѣки въходъ забили, и ис памяти у нихъ вышло. А етотъ Гъробъ Господень здѣланъ от мрамора бѣлаго, и покрытъ цкою мраморъною жъ, и запечатанъ седъмию печатми свинъчатами. A нынѣ тѣ печати чють знать, уже стерлися; а печатаны насквозь: цъска вѣрчена да такъ и заливаны. А на сцкѣ на Гробѣ Господни на верху язва поперѣкъ разъсѣлася, толко не насквозь, да другой стороны разсѣлина не дошла. И поклонившися Гробу Господню, и тако изыдохомъ ис

* прѣдела, и смотрихомъ по це- л. 179 об.ръкви всюду, и дивихомся зданию церковному.

* А у церкви над Гробом Господнимъ верхъ разъбитъ, турки разъбили, a здѣлать не дадуть. А дира та покрыта сѣткою медною, чтобы птицы не лѣтали. A предѣлъ надъ Гробомъ Господнимъ обитъ цъсками мраморными, a инъдѣ уже цски и вывалилися. А Великая церковь была подъписана мусиею, зѣло было узорочно, a нынѣ вся полиняла и не въ призорѣ, а се турки починить не дадуть. А Великой церкви длина - 140 ступъней. Да тут же мы стояхом, и съмотрихомъ на верхъ церкви, л. 180. и видѣхомъ: на стѣнахъ церковъныхъ кресты изображены въ камени Великия церкве на заподной, на полунощной и на полуденъной. А подобиемъ таковы: въ срединѣ троечастной и что у нас на Успѣнскомъ соборѣ, а по сторонамъ четвероконѣчныя; а подпись и но троечастномъ, и на четвероконечномъ - «Исус Христос Ника». A дѣлала тѣ кресты царица Елена с подлинънаго Креста Христова. А троечастной Крестъ Христовъ с возглавиемъ, а подобие таково, якоже сии обрасцы свидѣтелъствують. А верхъ надъ Гробомъ Господьнимъ аки теремокъ, что ябъ- л. 180 об.локо кругло. А на Гробѣ Господни служать французы-папежцы. А въходъ ко Гробу Господню никому не возъбраненъ, всѣхъ вѣръ ходять. А за предѣломъ Гроба Господня къ стѣне придѣланъ предѣлъ: тутъ служать кофти, а за ними хабежи. Тутъ гробъ Иосифа и Никодима выбита въ стѣну могилою, а гробовъ нѣт, толко ямы. Мы же тѣ гробы цѣловахомъ и землю брахомъ, а земля красна видом.

* И тако поидохомъ до церкви Воскресѣния Христова 12 ступенѣй. А въ той церкви служать грѣки. А длина той церкви 20 ступней, л. 181. a поперѣкъ - 10 ступенѣй. Посредѣ же той церкви Пупъ земли, покрытъ каменѣмъ, а руками человѣческими не дѣланъ, но зделанъ Божиимъ повелѣниемъ. А от Пупа земнаго 4 ступени въ той же церкви естъ мѣсто, ограждено каменѣмъ народа ради, вышина повыше человѣка. A посредѣ той ограды пропасть-щѣль, какъ мощно человѣку пролѣсть. А как въ нѣе посмотришъ, такъ темно, а глубины Богъ вѣсть. И мы про ту пропасть спрашивали, и грѣки сказали: «Богъ-де знаеть, что ето за щелъ, л. 181 об. мы же и сами не знаемъ, уже ис памяти вышло, такъ никто не знаеть». А в той церкви иконное писмо московское все - царское подание нашихъ государей, а писание верховыхъ мастеровъ.

* И тако намъ ходившимъ въ церкви, и начаша греки въ доску бить въ церкви къ вечерни. Потомъ стали вечерню пѣть, а митрополит Птоломанской стоялъ на мѣсте. И, отпѣвъ вечерню, позъвали всѣхъ християнъ грѣческой вѣры на Голгофу уженать за трапѣзу; и тутъ трапеза была всѣмъ доволна: и брашъномъ, и виномъ. Потомъ попъ л. 182. Дорофѣй пошелъ з блюдомъ, а старецъ с тетратью, да брали так же: с нарочитыхъ по 8, по 6 и по 5 червонныхъ, а с нискихъ - по 5 тарелѣй. А после трапезы начахомъ опять ходити по церкви и по святымъ мѣстамъ. И хождахомъ по церкви - утѣшъно силно гулять, ненасытная радость!

* И увидили французы, что грѣки вышли изъ-за трапезы, и велѣлъ францужской намѣсникъ заиграть въ своя арьганы для богомолъцовъ гречесъкихъ. И когда въ тѣ арганы заиграли франъцузы, тогда не могли кто удержатися, чтобъ тѣхъ оръ- л. 182 об.гановъ не слушать. Зѣло у собакъ льстиво и сладко играють! И тѣм играниемъ многихъ во Иерусалимѣ отвратили от греческия вѣры къ себѣ въ папежскую вѣру. Тщателны сабаки, многими дарами дарять, денги дають и платье - многихъ обольстили.

* Мы же ту нощь всю не спахомъ от радости, ходихомъ по святымъ мѣсътамъ и мѣрихомъ Великую церковь мѣсто от мѣста. А из той церкви Воскресения Христова и ходихомъ на лѣствицу на Лобное мѣсто. И от тово мѣста 20 ступней стоить престолъ, идѣже жидове на Господа терновъ л. 183. вѣнецъ плели; тутъ служать грѣки. И от того мѣста 10 ступъней стоить престолъ, гдѣ раздѣлиша воини жидовъския ризы Господни; тутъ служать грѣки же. И от того мѣста 4 ступни - гдѣ воины жидовъския меташа жребия о ризе Господни. И от того мѣста 16 ступней - гдѣ Пресвятая Богородица плакалась по Христѣ во время страсти. И на всѣхъ тѣхъ мѣстахъ службы, и висять кандила склянечныя с масломъ древянным, горять безъпрестанно.

* И от того мѣста къ заподной странѣ 10 ступней стоить темница; 3 сту- л. 183 об.пни - гдѣ сидѣлъ Господь нашъ Исус Христос от июдей. И тутъ горять 4 канъдила день и ношъ. Да тутъ же лежить колода каменъная, а в ней пробита 2 дири: какъ жидове наругалися Христу, и клали нозѣ его въ кладу и замкомъ замыкали. А от того места 20 ступней - гдѣ стояли Господни ученицы, плакали по Христѣ во время страсти Господни.

* И от того мѣста къ полунощной странѣ въ той же болшой церкви стоить столпъ каменной от мрамору бѣлаго, за него же привязанъ бысть Господь Исусъ Христос от безъзаконныхъ июдей.

* От того столпа 2 часть л. 184. въ великомъ Римѣ въ церкви Святыхъ апостолъ Петра и Павла; а третья часть въ Царѣградѣ въ церкви Успения Пресвятыя Богородицы, где патриярхъ служить, и тае мы часть въ Царѣградѣ видѣли и цѣловали. А у того столпа къ заподу стоять француския органы, зѣло велики, привезены изъ Риму от папы.

* Да въ той же церкви, не ходя на Лобное мѣсто на лѣсницу от того мѣста 24 ступни, на восточной странѣ, позади олторя Воскресения Христова, тутъ есть врата великия и лѣсъница въ пещеру ископана, глу- л. 184 об.боко итъти въ нея по ступенямъ каменънымъ. И такъ снидешъ долу, тутъ стоить церковь каменъная царя Конъстантина и матерѣ его Елены. И тамъ горять 3 кандила с масломъ, a посредѣ тоя церкви пещера ископана въ землю и лѣствица 7 ступней. И тамо царица Елена обрѣла Кърестъ Христовъ и два разбойнича. Стоять на томъ мѣсте 6 канъдилъ християнскихъ и одно латынское.

* А одесную страну Вокресения Христова тутъ есть лѣсътвица - итить на гору высоко на Голгофу, и лѣствица каменъная, 13 ступней. А святая гора л. 185. Голгофа каменная, высока, на ней же распятъ бысть Господь нашъ Исусъ Христос от июдей, и тутъ пробита гора пяди. Мы, грѣшнии, то мѣсто целовахомъ. А то мѣсъто объложено сребромъ и позлащено, а ис того мѣста благовония исходить, а то мѣсто выбито кругло. А за тѣмъ мѣстамъ поставлѣнъ крестъ-распятие, а написано распятие по-латынски, и подножие нѣтъ, a нозѣ прибиты однимъ гвоздемъ. A гдѣ укануша кровъ Господня, и то мѣсто до полупяди широко, а глубины никто же вѣсть. А церковь та на Голгофѣл. 185 об. вся была выслана каменѣмъ, мраморомъ пестрымъ, зѣло узорочиста. А ходять въ нѣе разувъши, в однихъ чулкахъ. И у того мѣста сидить старецъ со свѣчами неотходно. А служать на том мѣсте грѣки. А от Лобнаго мѣста въправо, якобы саженя два, лежить камень круглой, въдѣланъ въ помостъ; и на томъ камени снятие было Господня тѣла со креста; а тутъ служать фъранцузы.

* А сшедъ с лѣствицы, налѣво под горою святыя Голгофы стоить церковь каменная. А въ ней на выходе по обѣ стороны стоять два гроба царския; л. 186 // а какия были цари, никто не знаеть. И мы спрашивали у гърѣкъ, и они не знають: иной скажеть: «Грѣчес-ъкихъ царей», а иной скажеть: «Латынскихъ царей» - а подпись на нихъ латынская. A тѣ гробы зъдѣланы зѣло хитро, мнитца, не гробы - такое-то чюдо, a нѣ вемъ что, Богъ вѣсть. А не цалують ихъ, толко спинами трутца об нихъ; а не вѣмъ, чево ради.

* А за тѣ гробы пошедъ мало, въ той же церкви направо - гробъ царя Мелхиседѣка. Да въ той же церкви, от того гроба 3 ступни, есть щель въ гору Голгофу. Егда пришедъ единъ от воин л. 186 об. и видѣ Христа, уже умерша, и копиемъ ему ребра прободе. И изыде кровь и вода, и кануша кровь на Голгофу - и ту разсѣдеся гора каменная от крови Господни. И истече кровь на глову Адамову: бе бо глава Адамова въ той горѣ - и то мѣсто завѣтца Лобное, сирѣчъ Краниево. И та разсѣлина знать и до сего дни. A гдѣ глава Адамова лежала, и то мѣсто решоткою желѣзъною задѣлано, чтобъ не ломали то мѣсто каменя. A мѣсто невѣлико; и глава Адамова, по тому мѣсту знать, невелика была, кабы нынѣшъ- л. 187.нихъ людей. А на горѣ Голгофѣ престолъ грѣческой да 2 франъцужския. На той же горѣ от Лобнаго мѣста къ полудни итъти 10 ступней ножныхъ, и тутъ то мѣсто, идеже Авраамъ на жертву принесе сына своего Исаака.

* А церковь великая Воскресения Христова грѣческия вѣры, гдѣ служивалъ патриярхъ грѣческой. A нынѣ патриярха нѣтъ во Иерусалимѣ, но живеть въ Едъринѣполѣ при самомъ салтанѣ. А во Иерусалимѣ на ево местѣ намѣсникъ да 4 митрополита поперѣменно живуть: 1. Кесарийской; 2. Лидъской; 3. л. 187 об. Птоломандъцкой и Назаредъской; 4. Изъиорданъской. И тѣ митрополиты живуть во Иерусалиме, а служать по перѣменамъ, а въ епархияхъ своихъ мало живутъ от насилия турковъ и ораповъ. А Великая церковь, основания царя Конъстантина и матере его Елены, ограждена кругомъ на двѣ стѣны. И тутъ мы ту нощь всю ходихомъ по Великой церкви, и смотрихомъ, и святымъ мѣстамъ кланехомъся, и лобзахомъ, и дивихомся зданию церковному и красотѣ тоя церкви, како всѣ страсти Христовы внутрь тоя Великия це- л. 188.ръкви ограждены.

* У грѣкъ всенощныхъ не бываеть, толко на вечѣрни на литии 5 хлѣбовъ ставять: великия хлѣбы, да тонъки. А въ верхней хлѣбъ поставить 3 свѣчи, въватъкнеть въ хлѣбъ, a отпѣвъ вечерню, разламають хлѣбъ да и раздають. И после утрени стали пѣть литоргию. A посълѣ литоргии попы грѣческия и митрополитъ облеклися во своя священныя одежды во олтарѣ, и възяша хоругви, и часть древа животворящаго, и иконы, и мощи святыхъ въ ковъчегахъ, - и ковчеговъ будет л. 188 об. до 20, а ковчеги серѣбреныя, а иныя хрусталныя, - и тако поидоша во всѣ врата из олтаря, и приидоша къ предѣлу Гроба Господня. А за митрополитомъ - попы и старцы, потомъ грѣки, християне. A наперѣдъ пошъледъ митрополитъ турокъ зъ батожъемъ очищать дорогу, не даеть мотатца лишнимъ и иныхъ вѣръ еретическихъ. Зѣло управно, подобно что у насъ на Москвѣ въ ходы ходять, такъ служивыя наперѣдъ идуть, дорогу очищают. Так-то и турки тѣм же подобиемъ и всякое безъчиние у- л. 189 //нимають. Естли бы не такъ, то бы содомъ былъ въ церкви Великой и уголовъщина бы была, а то иныхъ вѣръ ни блиско ни припускають. Да так-то турокъ всякой вѣре разрядъ чинить, когда свой празникъ, кой они празнують. Мы же зело подивихомся. И тако митрополитъ всѣмъ соборомъ с християны опшедъ кругомъ предѣла Гроба Господня со кресты да и пошелъ въ предѣлъ Гроба Господня. И поклонися Гробу Господню, и вышелъ вон; потомъ грѣки и мы с ними; потомъ разныхъ вѣръ еретическихъ. Потомъ поидоша въ л. 189 об. церковь Воскресения Христова и отпусътиша литоргию. Потомъ пришли турки и отперли Великую церковь, и поидохомъ вонъ изъ Великия церкви всѣ грѣки и въсехъ вѣръ еретическихъ. Потом турокъ заперъ Великую церковь и запечаталъ.

* А у тѣхъ вратъ по обѣ стороны стоять 11 столпов: 8 мраморныхъ да 3 асъпидъныхъ. И, какъ вышедъ изъ церкви, на правой рукѣ другой състолпъ от вратъ церковныхъ. И на томъ столпѣ язва великая разъсѣлася, болши аршина вышины, подобна тому какъ громмомъ дерево объдереть. А сказы- л. 190.вають, что ис тово столпа въ Великую суботу вышелъ огнь изъ церкви тѣмъ столпомъ, такъ он от тово разсѣлся.

* Мы же про тотъ столпъ у грекъ спрашивали, так они намъ сказывали: «Надъ етемъ-де столпомъ бысть знамение великое, 24 рока тому уже-де прошло. Пришли-де армяне къ паши да и говорять такъ, что: »Грѣческая-де вера неправая. Огнь-де сходить не по ихъ вѣре, но по нашей. Возъми-де у насъ сто червонныхъ, да чтобъ де намъ службу пѣть въ Великую суботу. A грѣкъ-де вышъли вонъ изъ церкви, чтобы дѣ // они тутъ не были, а то скажут: «По нашей-де л. 190 об.вѣре огнь с небеси сошелъ»." И турчинъ облакомилъся на гроши, и оболстился на болшую дачю, да грѣкъ и выслалъ вонъ исъ церкви. Потомъ турчинъ отперъ церковь и пустилъ армянъ въ день Великия соботы. И митрополитъ грѣческой со християны стоять у столпа, у мѣста царицы Елены, гдѣ она жидовъ судила, а то мѣсто внѣ церкви. И митрополитъ сътоялъ въ Великой церкви у того столпа, и плакалъ, и Богу молился. А ормяне въ Великой церкви въ тѣ поры по своей про- л. 191.клятой вѣре кудосили, и со кресты около предѣла Гроба Господня ходили, и кричали: «Кири елейсон!» - и ничто же бысть.

* И какъ будет часъ 11, и сниде огнь съ небеси на предѣлъ Гроба Господня, и поигра, яко солнце къ водѣ блескаяся, пойде ко вратомъ Великия церкви, а не въ предѣлъ Гроба Господня. И тако не во врата пойде, но въ целое мѣсто сквозъ стѣну - столпъ каменъной и разсѣдеся. И выде огнь изъ церкви пред всѣм народомъ; а столпъ трѣснулъ, что громъ великимъ шумомъ загрѣмелъ. Тогда въвесь народ изъ церкви выбегоша на тот позор, л. 191 об. смотрѣть таковаго чюда, гдѣ огнь пойдеть, и смотреша. И огнь пошелъ по мосту, что внѣ церкви слано камънемъ, и дошедъ до того мѣста, къгдѣ митрополитъ стоить со християны и на коемъ столпѣ стоить кондило с масломъ древянымъ безъ огня, толко фетиль плаваеть. И пришедъ огнь къ столпу, и опалилъ весь столпъ, потомъ загорѣся грѣческое канъдило.

* И когда турчинъ увидѣлъ такое чюдо, и въ тѣ поры турчин сидѣлъ у Великой церкви у великихъ вратъ, кой дань зъбираеть на турка, - и видѣлъ турчинъ такое чюдо, закричалъ великим л. 192. гласомъ: «Великъ Богъ християнъски! Хощу быть християниномъ!» Тогда турки, ухватя, стали ево мучить. И по многомъ мучении, видя его непокоряющася, потомъ склаша великой огнъ противу тово столпа, гдѣ кандило с масломъ загорѣлася, и ту ево спалиша. А когда онъ во огни стоялъ на коемъ камени, и на томъ камени стопы ево всѣ вообразишася, что въ воску. И тотъ камень и доднесь въ томъ мѣсте лежить. А столъпы оба стоять на показание: тотъ, что у вратъ, съ разсѣдиною; и тотъ, что у царицына мѣста, л. 192 об. чоренъ весь, дымомъ от огня опаленъ".

* A несѣтца про ето чюдо, и от тоя поры уже огнь въявѣ не сходить на Гробъ Господень, но толко кандило грѣческое загараетца, а иныхъ вѣръ еретическихъ кандила не загораютца. Токово чюдо Богъ показалъ надъ босурманы и надъ еретиками! От тоя поры уже турки день Великия суботы никоихъ вѣръ у Гроба Господня не дають служить, кромѣ грековъ. Французы, хошъ въласть имѣють у Гроба Господня, во весь годъ литургисають - и имъ турокъ попустилъ, а въ день Ве- л. 193.ликия суботы французы очистять предѣлъ Гроба Господня и не служать, выдуть вонъ, грѣкамъ отдодуть.

* И обноситца та молва въ християнскихъ церквахъ, паче же въ нашемъ, что будто огнь съ небеси нынѣ не сходить. И то неправо говорять: аще бы огнь не сходилъ, то бы почто грѣкомъ отдавать? А они люди убогия, а еретическия вѣры армяне, французы богати зѣло. Они бы за такую добрую славу велми бы турку много дали казны, кабы турокъ пропустилъ такую славу, что по ихъ вѣре огнь сходить, да нелъ- л. 193 об.зя. Адинова турки понастырились такъ зъдѣлать, да не удалось, такъ въпредъ ихъ не обмануть францы и ормяне, боятца. И за то они, за неправою свою вѣру, турку дань платять передъ грѣками въдвое. И грѣки всѣхъ вѣръ еретическихъ честнѣе у турокъ, для тово что какое дѣло турку до християнъ, то прежде присылають къ грѣческому наместнику. A тѣ уже: армяне, францы, кофъти - къ грѣческому намеснику сходятца. Чемъ пашу подарить, такъ какъ грѣческой намѣсникъ придума еть, такъ и будетъ. И турокъ ево во всем л. 194. слушаеть, a тѣхъ на советъ не завѣть. Такъ потому турки, хошъ босурманы, однако знають, что ихъ вѣра лутчи.

* А что говорять, нынѣ-де огнь с небѣси не сходить, такъ всякъ разсуди правовѣрны: естьли бы такъ было, то бы уже Великая церковь часу не могла стоять; а то туракъ боитца, что знамение бываеть, такъ за то уступает. Тово ради турокъ по вся годы назираеть и огнь въ Великой церкви от Великаго четвертка погошаъетъ. А тово и смотрить, чтобъ которого году не зшолъ огнь с небѣси, такъ онъ тово ча- л. 194 об.су Великую церковъ разорилъ. А что себѣ турокъ по вся годы такия труды даетъ и мучитца? Погашаеть огнь въ Великой церкви по всемъ кандилам и въ домѣхъ у всѣхъ християнъ-то смотрить, корпить да Великия суботы, все назираетъ: таки ли правда християнская, нѣ лъгут ли?

* A нынѣ тако бываетъ сшествие огню. Въ день Великия суботы грѣческой митрополит со християны възявъ святая иконы часу въ 9-мъ дни и поидуть кругъ Гроба Господня. И когъда обойдуть трижды около предѣла, тогда турчинъ л. 195. отпечатаетъ предѣлъ Гроба Господня и посмотрить на канъдила грѣческое. Будеть естъ огнь, такъ онъ скажеть митрополиту, а какъ нѣтъ, такъ скажетъ «нѣтъ». И тако грѣки великим воплѣмъ кричать «Кири елейсон!» на многъ часъ, а турчинъ поноровя да еще посмотрить. И когда увидить турчинъ огнь, такъ и скажеть митрополиту. Тогда митрополитъ возъме съвѣчъ вѣликия пуки во обѣ руки, да и пойдеть въ прѣделъ Гъроба Господня, да и зажъжеть оба пука свѣчъ, да и вынесеть християномъ, християне от ево руки л. 195 об. станутъ разбирать. Потомъ арьмяне пойдутъ въ прѣделъ Гроба Господня да и возмуть огнь от греческаго кандила. Потомъ стануть кандила по всей Великой церкви зажигать. Такъ нынѣ-то бываеть. А кто намъ не хощеть вѣры яти, то всякъ собою отвѣдай: немного живота, толка два года проходить, да двесте рублевъ на путь возметь, да и полно тово - такъ самъ и будеть самовидецъ всякому дѣлу.

* А предъ враты Великия церкви плошедь зѣло велика, выслана каменѣмъ. И тутъ по вся утра выходять л. 196. с товары, разъбираютца. А товаръ всякой бываеть для тово, что богомолцы по вся утра приходят къ Великой церкви на поклонение и у Великой церкви врата церковъная цѣлують. А продають чотъки, свѣчи, мыло доброе и всякие товары, а турки своими товары; а торгу толко на одинъ часъ, болѣ нѣтъ.

* Да тут же, вышедъ изъ Великой церкви, на лѣвой странѣ, придѣлано место къ стенѣ Великия церкви - место царицы Елены, гдѣ она жидовъ судила; а то мѣсто высоко; a нынѣ тутъ престолъ латынъской, служать французы. л. 196 об. А то мѣсто прежде сего, сказывають, было позлащено, а ныне позолоты не знать, слиняло, нет ничево. А подле тово мѣста церковь малая придѣлана къ той же Великой церкви къ стѣне - та церковь, гдѣ плакала Мария Египецкая предъ образомъ Пресвятыя Богородицы. А къ патрияршему двору придѣлана церковь Иякова, брата Божия, а подъ колоколнею - церковъ 40 мученикъ, яже в Севастии. И потомъ поидохомъ во свою кѣлию и опочихомъ до утра.

* И потомъ насъ позвали въ монастырь Святыя великомученицы л. 197. Екатерины на ея празникъ. Тут после литоргии позвали насъ всѣхъ за трапезу хлѣба есть; и, евъши хлѣба, давали за трапезу по червоному, по тарелю и по полутарелю. Потомъ стали звать во обитѣль къ Савѣ Освященному, тамъ былъ митрополитъ Иорданской. И грѣки ходили, а мы не пошли для ораповъ, за нужънымъ проходомъ, а ходили на ево память. Потомъ пришол митрополитъ от Савы Освященънаго и богомолцы.

* Потомъ позвали всѣхъ богомолцовъ въ Николской монастырь. л. 197 об. А литоргию служилъ митрополит Иорданъской, арапъ; и казанъя казалъ по-арапски; и языкъ арапъской зѣло грубъ. И тут богомолцомъ давали по финъжалу горѣлки, да закуска была изюмъ сухой, а трапезы не было; а брали по тому жъ, что въ Екатериновъскомъ монастырѣ.

* A всѣхъ монастырей во Иерусалимѣ вънутрь града: 1 - монастырь Великой; 2 - Въведѣние Пресвятыя Богородицы; 3 - Иоанна Предотеча; 4 - Арханъгела Михаила; 5 - Великомученика Георгия, 6 - Феодора Стратилата; 7 - Екатерины-великомученицы; 8 л. 198.Анъны, матерее // Пресвятыя Богородицы; 9 - Святаго Евфимия Великаго; 10 - Святаго великомученика Димитрия; 11 - Преподобнаго Харитона Исповѣдника; 12 - Восъкресения Христова. A всѣ етѣ монастыри вънутрь града: 9 мужеских, 3 женскихъ да два монастыря: 1 - франъцуской, 2 - армянъской, Иякова, брата Господня. A всѣми тѣми 12 монастырями въладеють грѣки. А въ монастыри Иякова, брата Господня, глава есть Иякова, брата Господня; а та глава подъ спудом; а то мѣсто обложено сребром и позълащено. И тотъ монастырь зѣло узорочистъ и хорошъ строениемъ. л. 198 об.

Описание святаго града Иеросалима

* Градъ Иерусалимъ стоить на востокъ, какъ придешъ от Царяграда, от Лиды, а в немъ 4 ворота: 1 - на востокъ, и на Елеонъскую гору, и къ Епсимании; 2 - на полъдень и на Синайскую гору; 3 - от Лиды, въ каторыя приходять от Царяграда; 4 - от Шамы, сирѣчъ от Садомъскова моря. Градъ Иерусалимъ на 4 стѣны: 1 стѣна - на востокъ, къ Елеонской горы; 2 - на полъдень, ко юдоли Плачевной, и къ Сионъской горѣ, и къ селу Скуделничю; 3 - на заподъ, к Лидѣ; л. 199. 4 - на полночъ, къ Содомъску. Градъ Иерусалимъ крѣпокъ, и стѣны высоки, камень-дичъ великой; а кругъ ево будеть версты три мѣрныхъ. А старого града стѣны всѣ до основания разъбиты; а старой градъ Иерусалимъ, съказывають, кругъ ево было 6 верстъ. А во градѣ Иерусалимѣ много пустыхъ полатъ и мѣстъ, а иныя разъвалились многия полаты; а за городомъ нѣтъ жилыхъ мѣстъ, кромѣ дому Иоанна Богослова.

* Вънутрь же града Иеросалима

* Въ полуденномъ углѣ стоить церковь Святая Святыхъ, а владѣють л. 199 об. ею турки и мечетъ въ ней творять по своему безъзаконию. А буде къто похочеть той церкви посмотреть от християнъ, и того потурчать; а потурчитца не похочеть, такъ ево повѣсять. Да въ том же углѣ врата, въ каторыя Христосъ въехолъ во Иерусалимъ на осляти.

* А въ полунощъномъ углѣ во гърадѣ Иерусалимѣ стоить великая церковь Воскресѣния Христова. А от десныя страны Великия церкви вышедъ - колоколъница каменная велъми чюдна, на четырехъ углехъ без вѣрху - турки збили, и высока была. л. 200. Подъ тою колоколнею стоить церковь Воскресения Христова. Тутъ лежить каменъ, на каторомъ Христосъ сидѣлъ и явися Марии Магдалыни. А дворъ патриаршей придѣланъ к Великой церкви и къ тѣмъ церквамъ - Иякова, брата Господня, и к Великой колоколницы. А что трапеза была патриарша, и турки отняли да въ мечет претворили. Въ Великомъ монастырѣ двѣ церкви, а въ которой служать грѣки, и та царя Конъстанътина и матере его Елены, а въторая - Святыя мученицы Феклы. А по лѣвую сторону великаго притвора церковь придѣлана близъ л. 200 об. Лобнаго мѣста, гдѣ ангелъ Господень показа мѣсто Авраму возънести на жертву Богу и закълати сына своего Исака.

* И въ полуденномъ углѣ стоить церковь чюдна и высока велми, по-еврейски зовется Ероя, а по-руски - Святая Святыхъ. Егда созда святый градъ повѣлениемъ Салима, царя Июдейска, и совокупиша имя церковное царскимъ именѣмъ, приложиша имя граду тому Иерусалимъ. Соломон же ту церковь созда повѣлениемъ ангела Господня. И егда прииде Господъ нашъ Исус Христос во святый градъ Иерусалимъ, и рече на со- л. 201.нмищи ко июдеомъ: «Разорю церковь сию и треми денми воздвигну ю». Июдеи же не разумеша, что имъ Господь рече: созданна бысть церковь сия 45 лѣтъ - и гневашась на Христа жидове. Въ той же церкви приятъ Симеон Христа на руки и глаголаше: «Нынѣ отпущаеши раба твоего, Владыко» и протчая. Въ ту церковь въведѣние бысть Пресвятыя Богородицы, въ той церкви питанна бысть от ангела хлѣбомъ нѣбеснымъ двоюнадесяти лѣтъ.

* И на восточной странѣ къ Елеонской горѣ стоять врата желѣзныя старого града Ие- л. 201 об.русалима, a тѣ врата не отворяютца и доднесь. Въ тѣ врата Христос въехалъ на осляти во Иерусалим, дѣти же еврейския ризы и вѣтви по пути постилаху. Ис тоя же церкви изгна Господь торжниковъ, продающихъ овцы и голуби, и дцки пѣняжъникомъ опровѣрже, и пѣнязи разсыпа. И рече имъ: «Не творите дому Отца моего дому купленънаго, домъ бо молитвѣ».

* Да тут же, подле той церкви, стоит малая церковь муравлена, а въ нѣй, сказывають, Мерило праведъное сотворено мудрымъ Соломономъ: въ скалу видятся л. 202. двѣ чаши великия желѣзныя на желѣзныхъ цепяхъ; ходки бѣзъ мѣры, зѣло мало что положешъ, а они и пойдуть - а посмотреть не пустять турки. Да сказывають, тут же предъ церковию лежить камень широкъ и плоскъ, дикой. Когда Христосъ приехалъ пред церковь на осляти и сталъ на том камени, и камень позна своего создателя, растворися, что воск, и стопы жрепцовы вообразишася въ камень; и тѣ же стопы знать и до сего дня на камени. А церковь Святая Святыхъ, созданная Соломономъ, разорена вся до основания Титомъ, царемъ Римским, л. 202 об. толко осталось одно Мѣрило праведное, ничим же не врежденно. A нынѣ на томъ мѣсте стоять 2 мѣчета турецкия изърядныя; а турки, сабаки, отнюдъ не пустят посмотреть. А кто пойдеть посъмотреть, убивають тово или потурчать. И намъ грѣки зѣло о томъ внущали, чтобы мы не ходили. И водили насъ по Иерусалиму да указывали, чтобъ не ошиблися, въ тѣ бъ врата не ходили. А они, сабаки, въ ворота-та туда пустять, а оттудова-та и не пустять.

* И когда пойдешъ от Великия церкве къ Гепсиманъскимъ воротамъ, л. 203. и тою улицею ититъ дурно силно и скаредно: тутъ по той улицы турки дѣлають сафьяны. И пошедъ немало, тутъ потокъ Кедръской; а на правой руки, какъ вышедъ на потокъ, и тутъ стоить домъ богатова: на самом потоке ворота, подъездъ под тот дворъ, сквозь ево улица. А какъ пойдешъ въверхъ потоку и на поворотѣ на правой руки, въ улицу какъ поворотишъ, тутъ на углу лежить каменъ, на выходѣ потока Кедрьскаго, широкъ, в аршинъ длины, a поперѣчены въ 3 четверти. На томъ-де камени Христос упалъ со Крестомъ, л. 203 об. когда его вели воины на пропятие. И тотъ мы камень целовали часто, какъ бывало ни пойдемъ въ Епсиманию, на дороге лежитъ.

* И от того камени пойдешъ на гору якобы вержениемъ из лука, стоить Преторъ, гдѣ Христа судилъ Пилатъ, и гдѣ по ланитам Его, свѣта, били. И тотъ Преторъ цѣлъ и доднесь, не покрытъ, a индѣ камения стали вывалеватца, переходомъ и здѣланъ чрезъ улицу. А сею улицею Христос вѣденъ, и та дорога вымощена каменѣмъ высоко. И по тому пути християне не ходять, толко турки ходять да орапы. л. 204.

* И от того Претора немало пошед, стоить купѣль Овчая, - въ ней же анъгелъ Господень по вся годы возмущаше воду, а при той купѣли былъ притворъ Соломоновъ, - глаголемая Вифезъда, 5 притворъ имущи; тутъ лежаще множесътво болящихъ. А притворъ Соломоновъ весь разбитъ до основания, толко одна купѣль Овчая во дворѣ худѣ. А тутъ живѣть турокъ и берѣть съ человѣка по 2 денги, а со старцовъ не берѣть. A купѣль глубока, зъдѣлана колодеземъ круглым; а жерело въ купѣли уско, толко кошель проходить; а вервь у ко- л. 204 об.шеля мы сами навязовали, сажен будеть 10. Мы же, грѣшнии, изъ той купѣли пили воду, и вода зѣло хораша. Въ той купѣли въ притворѣ Христосъ разслабленнаго исцѣлилъ и хананею помиловалъ. А та купѣль у турокъ зѣло въ прѣзорѣ: пустой дворъ, огородба зѣло окола ево худа. А та купѣль противу ръва, гдѣ Иеремия Пророкъ въверженъ бысть; а ровъ Иеремиевъ на другой сторонѣ улицы.

* И от той купѣли мало пошедъ, якобы вержениемъ камени, домъ Иоакима и Анны на той же сътранѣ. Въ томъ дому церковь сотворѣна во имя ихъ; да въ том же л. 205. дому пещера, гдѣ родися Пресвятая Богородица. Изъ тое пещеры два окна въверхъ; а сказывають, что однимъ окном въниде ангелъ Господень ко Аннѣ благовѣстити зачатие о рождествѣ, а другимъ изыдѣ; да тово, сказывають, тѣхъ оконъ не было. А живуть въ ней турки, а християне приходять помолися; а погани турки беруть мыто, а с калугеров не беруть, потомъ и въ церковь пустять. И мы, грѣшнии, сподобилися всѣмъ тѣмъ мѣстам поклонитися. Да в том же дому стоить дрѣво дафиново, на нем же видѣла святая Анна гнезъдо птичье и молитву творяща. л. 205 об. И то древо стоить зелено и до сего