XXI век

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 / изд. подготовили Л. А. Ольшевская, А. А. Решетова, С. Н. Травников; отв. ред. А. С. Дёмин. -М.:Наука, 2008

Описание путешествия в Константинополь, Египет и Иерусалим, совершенного в 1701–1703 гг. московским священником, который после возвращения на родину стал одним из руководителей старообрядчества – ценный исторический источник петровского времени и оригинальный литературный памятник, развивающий традиции школы протопопа Аввакума. Дан текст трех редакций «Хождения», статьи об историко-литературном процессе конца XVI–XVIII вв.

Содержание

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 - 2008

ТЕКСТЫ

ДОПОЛНЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

Обложка

Суперобложка

OCR
476
Л.А. Ольшевская, С.Η. Травников
Автор "Хождения в Святую землю" широко использовал традиционный
для путевых записок прием сравнения иноземного с русским: главной
площади Константинополя с Красной площадью в Москве, Нила с Волгой,
Адрианополя с Ярославлем, что было необходимо для облегчения восприятия
неизвестного русскому читателю. Часто в "хождениях" встречался оборот да и
описать невозможно, когда паломник сталкивался с красотой безмерной
церковной. Иоанн Лукьянов, рассказывая о константинопольской Софии,
признавал, что ум человечъ пременился, такое диво видевши, и у него нет
слов, чтобы описать это чудо. За 300 лет до Иоанна Лукьянова другой
русский паломник, дьяк Александр, приходихом куплею в Царьград, утверждал,
что величества и красоты Софийского собора не мощно исповедати.
Для выражения восхищения мастерством художников, изваявших в Киево-
Печерском монастыре статую князя Константина Острожского, Лукьянов
воспользовался традиционным сравнением древнерусских книжников -
"аки жив":
Да тутъ же видѣхомъ: въ той же церкви у праваго столпа изваян изъ ка-
мене князь Константинъ Острожский, лежитъ на боку въ латахъ, изо-
браженъ какъ будъто живой (л. 9 об.).
Описывая религиозные святыни Царьграда и Иерусалима, паломник
полностью находился во власти древнерусских традиций. В
импровизированной благодарственной молитве у Лукьянова появляются даже формы
перфекта и аориста, звательного падежа, которые давно вышли из употребления
в живой языковой практике. Для писателя они являлись средством,
способным придать стилю почти литургическую торжественность.
По-иному, бойким московским говорком, рассказано о пути русского
паломника в Иерусалим и обратно, об интересных дорожных встречах и
происшествиях. При этом речь автора не лишена художественной
выразительности (переправы лихия; горы узарочистыя; любовь тепла; душа
растворенная; беда неминучая; старость маститая, сединами украшенная).
Описывая столкновения русских путешественников с турецкими
таможенниками, греческими монахами, кочевыми арабами, Лукьянов часто прибегает к
просторечной лексике и фразеологии (индучники купецких людей зЪло
затаскали; мытом сильно ободрали; у грек только эта добродетель
мотается; а мы бегли да и рот розинули), а также диалектизмам (надалысъ, от-
килъ, егунье, шерешу куликать, калястая).
Как человек петровской эпохи, когда шел активный процесс пополнения
состава русского языка за счет лексических заимствований, Лукьянов вводит
в словарь "Хождения" иностранные слова, которые помогают передать
иноземный колорит дорожных впечатлений. Среди иноязычных "речений"
встречаются слова греческого (питропос, калугер, метоха) и тюркского
(пешкеш, горач, юмрук) происхождения, что было обычным для "хождений"