XXI век

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 / изд. подготовили Л. А. Ольшевская, А. А. Решетова, С. Н. Травников; отв. ред. А. С. Дёмин. -М.:Наука, 2008

Описание путешествия в Константинополь, Египет и Иерусалим, совершенного в 1701–1703 гг. московским священником, который после возвращения на родину стал одним из руководителей старообрядчества – ценный исторический источник петровского времени и оригинальный литературный памятник, развивающий традиции школы протопопа Аввакума. Дан текст трех редакций «Хождения», статьи об историко-литературном процессе конца XVI–XVIII вв.

Содержание

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 - 2008

ТЕКСТЫ

ДОПОЛНЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

Обложка

Суперобложка

OCR
Житие и хождение Иоанна Лукьянова
449
тайной знаковой системой", приводящей к появлению чепухи, небылицы,
небывальщины"70. Таким предстает в изображении Иоанна Лукьянова мир
константинопольского патриарха Каллиника II, к которому русские
паломники пришли с просьбой о приюте в одном из монастырей. Уже в начале
очерка возникает комическая ситуация: патриаршие покои выступают в
качестве антимира, своеобразной приказной избы с развитой системой
взяточничества, где главным вымогателем становится сам глава церкви. Все в этом
мире вывернуто наизнанку: константинопольского патриарха, владыку
православной церкви паломники нашли не в его резиденции, а на крыльце, где
он сидел как последний нищий, просящий милостыню. Русские
путешественники не сразу узнали его, так как, по словам Лукьянова, патриархъ
греческой ходить что простой старецъ... А куда греки позовутъ объдатъ, то
онъ взявши простой посошокъ да и пошолъ, и за нимъ толко один диаконъ
(л. 30). Комизм сцены увеличивается за счет того, что и Каллиник II
принимает Лукьянова за нищего {ему помнилося, что я пришолъ къ нему денегъ
просить).
Продолжая развивать мотив нищенства, писатель показывает духовную
деградацию, необразованность патриарха:
Потомъ я ему листъ подалъ, такъ онъ листъ въ руки взялъ, а честь не
умѣетъ, толко на гербъ долго смотрѣлъ да и опять отдалъ мнѣ листъ".
Юмористическая направленность сцены встречи паломника с
патриархом перерастает в сатирическую, когда глава церкви начинает заниматься
вымогательством, требуя взятку за предоставление паломникам жилья:
И патриархъ толмачю отвѣщалъ: "А что-де онъ мнѣ подарковъ при-
везъ?.. Будетъ-де подарки есть у него, такъ дамъ-де ему кѣлью".
В дальнейшем образ константинопольского владыки ассоциируется у
писателя с образом пьяницы, не помнящего о своем сане, или сумасшедшего, не
отвечающего за свои безумные поступки. Удивленный поведением и речами
Каллиника II, русский паломник "от горести лопонулъ, есть что не искусно,
да быть такъ:
"Никакъ, малъ, онъ пьянъ, вашъ патриархъ-та? Вѣдаетъ ли онъ и самъ,
что говаритъ? Знать, молъ, ему ѣсть нечево, что уже съ мене, страннаго
и съ убогова человѣка, да подарковъ проситъ:
Не съ ума ли, малъ, онъ сшолъ, на подарки-та напалъся? Люди всѣ
прохарчились, а дорога еще безконечная!"
Серия риторических вопросов разрешается восклицанием сатирического
характера:
Лихачев Д.С, Панченко A.M. Смеховой мир Древней Руси. Л., 1976. С. 59.
15. Хождение в Святую землю...