XXI век

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 / изд. подготовили Л. А. Ольшевская, А. А. Решетова, С. Н. Травников; отв. ред. А. С. Дёмин. -М.:Наука, 2008

Описание путешествия в Константинополь, Египет и Иерусалим, совершенного в 1701–1703 гг. московским священником, который после возвращения на родину стал одним из руководителей старообрядчества – ценный исторический источник петровского времени и оригинальный литературный памятник, развивающий традиции школы протопопа Аввакума. Дан текст трех редакций «Хождения», статьи об историко-литературном процессе конца XVI–XVIII вв.

Содержание

Хождение в Святую землю московского священника Иоанна Лукьянова. 1701–1703 - 2008

ТЕКСТЫ

ДОПОЛНЕНИЯ

ПРИЛОЖЕНИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

Обложка

Суперобложка

OCR
Житие и хождение Иоанна Лукьянова
443
Да слава Богу, что ночь была лунна, а то грязь по улицамъ зѣло велика,
едва съ нуждою проѣхали (л. 7 об. - 8).
"Хождение в Святую землю" написано от первого лица
множественного числа. События, участником или свидетелем которых был паломник или
его спутники, обычно даны в едином временном потоке, в неразделимом
времени героев. Время московского священника Иоанна и время его
попутчиков Луки и Григория сливаются, что приводит к появлению в
произведении "коллективного" времени. Когда главный герой выделяется из
"дружины" паломников и начинает действовать самостоятельно, тогда
местоимение "мы", сигнализирующее о "коллективном" времени, меняется на
местоимение "я", указывающее на появление "индивидуального" времени
путешественника. Обычно это связано с переходом от описаний внешних по
отношению к главному герою событий к изображению его внутреннего мира,
психологического состояния путника. И въ четвертый день поидохомъ
подъ Акри, что Птоломаида, и тутъ о полунощи пристахомъ. Тогда
нощи быстъ буря зЪло велика, а корабль нашъ от нужды волнъ зЪло разби-
вашеся, - рассказывает Лукьянов об опасностях морского пути к
Иерусалиму, далее переключая повествование в план субъективного восприятия
времени героем:
И тако та буря зѣло меня утомила, и бысть весь огнемъ палимъ. Такъ во
одной свитки на корабли ночь всю валялся, а вѣтръ въ меня билъ. Да и
зобѣжалъ въ меня вѣтръ морской, такъ я и занемощевалъ. Такова была
болѣзнь: три дни ни сидѣть, ни лежать, ни стоять, ни ходить - матъ да и
все тутъ! (л. 38 об.).
Время героя представляет собой сложное единство, включающее время
движения и действий путешественника, время описаний, переданных от его
лица, время монологическое и диалогическое. Время движения и действий
героя, передающееся с помощью глаголов и глагольных форм, может
выступать на констатирующем уровне и тем самым сжимать повествование,
делать его во временном плане более емким:
И жихомъ в Киевѣ шесть недѣль, и поидохомъ изъ Киева съ калужены
послѣ ярмонки Успенской. И ѣхали три дни, и приидохомъ въ Нѣжинъ-
градъ (л. 76 об.)
Если время героя выступает как время описаний, то темп повествования
замедляется, обретает особую ритмичность, создаваемую повтором
однородных конструкций:
Дунай-рѣка многоводна и рыбна... Въверху она широка, а вънизъ уже...
Корабль подлѣ берега бѣжитъ, подлѣ берега трется. Песковъ на ней
нѣтъ, все около ея трасникъ (л. 15).