Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
ПЕРВЫЕ ДН] г “ХРИСТІАНСТВА. яымъ лжецомъ. Хотя Евсевій Кесарійскій отнюдь не безпристраст¬
ный бытописатель, по крайней мѣрѣ въ исторіи Константина,
тѣмъ не менѣе еще весьма далеко отъ партійнаго пониманія или
партійной окраски фактовъ до лживаго измышленія самихъ фак¬
товъ. Трудно предположить, чтобы Евсевій осмѣлился прямо из¬
мыслить что нибудь подобное въ отношеніи императора. Еслибы
здѣсь заключалась ложь, то вся вина въ ней несомнѣнно падала
бы на Константина. Можно бы еще предполагать здѣсь ложь,
еслибы съ ней связаны были какія либо политическія выгоды;
но мы совершенно не видимъ, чтб могло бы побудить императора
къ этой странной лжи, чтб могло бы заставить его на закатѣ
своихъ дней измыслить такой разсказъ и въ моментъ откровен¬
ности передать его епископу Евсевію. Раньше онъ могъ бы при¬
нести выгоду, но тогда, когда онъ разсказалъ его, все это были
уже дѣла давно минувшихъ дней, все это отошло уже въ область
исторіи и для настоящаго не имѣло уже болѣе никакого значенія. Совершенно относить этотъ разсказъ въ область вымысла не¬
возможно и по другимъ основаніямъ. У насъ на лицо имѣется
фактъ, что въ отношеніи Константина къ христіанству между 311
и 313 гг. наступила, и притомъ вдругъ, совершенная перемѣна.
Въ началѣ 312 г. онъ относился къ нему, чтобы не сказать болѣе,
еще холодно и отчужденно. Вѣдь онъ, какъ извѣстно, участвовалъ
въ изданіи эдикта Галерія и въ мѣропріятіяхъ къ его исполненію,
а эдиктъ этотъ, какъ мы видѣли, былъ еще мало благопріятенъ
христіанству. Конечно, онъ уже и тогда былъ монотеистомъ, но
единый Богъ, которому онъ служилъ, былъ еще скорѣе „непо¬
бѣдимымъ Богомъ солнца11, чѣмъ Отцемъ Господа нашего Іисуса
Христа. Въ началѣ 313 г., напротивъ, онъ уже издалъ необык¬
новенно благопріятный для христіанъ эдиктъ Миланскій и сдѣлалъ
уже первые рѣшительные шаги для возвышенія христіанства на
степень господствующей религіи. Въ новѣйшее время многіе из¬
слѣдователи любятъ представлять эту перемѣну въ томъ смыслѣ,
какъ будто бы она вызвана была исключительно политическими
соображеніями. По этому мнѣнію, императоръ, убѣжденный въ
безсиліи язычества и силѣ христіанства, какбы усвоилъ .великую
политическую мысль привлечь послѣднее на свою сторону и тѣмъ
воспользоваться его силою; онъ, будто бы, истинно государствен¬
нымъ взоромъ постить, какой религіи принадлежитъ будущее, и
что государство вновь можно возсоздать только на основѣ юнаго
христіанства. По нашему мнѣнію, такое объясненіе не соотвѣт¬
ствуетъ тогдашнему положенію дѣлъ и не имѣетъ основаній въ не¬
сомнѣнно установившихся фактахъ, въ собственныхъ 'свидѣтель¬
ствахъ Константина 148). Константину не было надобности скдо-