Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
-тчтсг ПЕРВЫЕ ДНИ ХРИСТІАНСТВА. доваиія, —то одъ можетъ быть совершонъ и такой личностью, ко¬
торая сама по себѣ, внутренно, могла и не принимать участія
въ христіанствѣ. Христіанству и церкви служатъ иногда и такія
лица, которыя не привязаны къ нему сердечно; и приэтомъ часто
можно замѣтить, какъ эта услуга приноситъ благословеніе такимъ
лицамъ, и они, сначала трудясь для церкви лишь внѣшнимъ об¬
разомъ, мало по малу входятъ въ нее и внутренно. Такъ было
и съ Константиномъ Великимъ. Когда онъ дѣлалъ первые шаги
къ тому, чтобы сдѣлать христіанство религіей господствующей, его
отношеніе къ этой религіи было еще довольно внѣшнимъ, скорѣе
суевѣріемъ, чѣмъ вѣрой. Но затѣмъ онъ подходилъ къ нему ближе
и ближе, и нельзя не признать, что позднѣе онъ и внутренно
позналъ и постигъ силу христіанства. Затѣмъ, не всегда можно подозрѣвать лицемѣріе тамъ, гдѣ
дѣйствія не находятся въ полномъ согласіи съ исповѣданіемъ. Со¬
вершенно ложна альтернатива,—которая, однакоже, при сужденія
о Константинѣ часто выставляется въ качествѣ рѣшительнаго кри¬
терія,—именно альтернатива—или полный христіанинъ, или со¬
всѣмъ не христіанинъ, и затѣмъ лжецъ и лицемѣръ; или Кон¬
стантинъ дѣйствовалъ изъ чисто христіанскихъ побужденій, или
изъ чисто политическихъ, и христіанство для него было только
маской. На это нужно сказать, что хотя внѣшнія дѣйствія Кон¬
стантина и могли подавать поводъ - для подобныхъ сужденій, но
внутренній міръ его недоступенъ для изученія, и тѣ, которые хо¬
тѣли бы сдѣлать изъ него сознательнаго лицемѣра, отнюдь не
знаютъ, что происходило въ глубочайшихъ тайникахъ его сердца.
Даже и тѣ кровавыя преступленія, которыя тяготѣютъ на немъ,
еще не доказываютъ, что то, что въ его жизни является какъ
христіанское благочестіе, было лишь лицемѣріемъ. Весьма сомни¬
тельнаго достоинства, услугу оказываютъ Константину и въ томъ
случаѣ, если стараются ставить его тѣмъ выше какъ государствен¬
наго дѣятеля, чѣмъ ниже ставятъ его какъ христіанина; государ¬
ственная мудрость, которая въ концѣ концевъ коренилась въ ли¬
цемѣріи, едвали бы могла имѣть притязаніе на названіе истин¬
ной государственной мудрости. Уже тотъ фактъ, что Константинъ
несомнѣнно совершилъ много великаго и вѣчнаго, долженъ пре¬
достерегать отъ того, чтобы видѣть въ немъ простаго лице¬
мѣра. Гдѣ въ мірѣ создано было что либо великое безъ внутрен¬
няго участія въ немъ? Тѣ, которые отрицаютъ это участіе у Кон¬
стантина, которые смотрятъ на него, какъ на преданнаго хо¬
лоднымъ расчетамъ политика, человѣка безъ сердечнаго отноше¬
нія къ тому дѣлу, за которое онъ ратуетъ, безъ внутренняго вле¬
ченія къ христіанству, которое онъ полагалъ въ основу своей по-