Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
656 ПЕРВЫЕ ДНИ ХРИСТІАНСТВА. слѣдніе болѣе заботились объ обращеніи своихъ языческихъ чи¬
тателей. Ближайшею задачею апологетовъ было опровергнуть тѣ упреки,
которые дѣлались христіанству, и показать, что христіане не были
ни атеисты, какъ обвиняли ихъ, ни предавались такимъ мерзо¬
стямъ, какъ приписывала имъ молва о ѳіестейскихъ пирше¬
ствахъ и эдиподейскихъ смѣшеніяхъ; ни наконецъ не были вра¬
гами императоровъ и государства. Нужно было вообще разсѣять
тѣ предубѣжденія, которыя язычники питали противъ новой вѣры.
Этого можно было достигнуть только ознакомленіемъ язычниковъ
съ новой вѣрой, такъ какъ эти предубѣжденія большею частью
возникали изъ невѣденія. Вслѣдствіе этого апологеты открыто из¬
лагаютъ ученіе и правила, обычаи и нравы и вообще весь нрав¬
ственный обликъ христіанъ. Изъ исполненія пророчествъ, изъ
превосходства христіанскаго ученія, изъ проявленій вѣры въ жизни,
изъ высоконравственной жизни христіанъ, ихъ благотворительности,
ихъ смиреннаго терпѣнія и мужественной смерти—стараются они;
доказать истину христіанства. Но затѣмъ они переходятъ и къ
нападенію. Апологія дѣлается полемикой. Нелѣпость идолопоклон¬
ства, безнравственность боговъ, которые дѣлаются руками распущен¬
ныхъ художниковъ и охраняются безнравственными людьми; без¬
нравственность миѳовъ, изъ которыхъ состояло главнымъ образомъ
чтеніе язычниковъ; безнравственность искусства, которое выстав¬
ляло на показъ даже всякія безстыдства; страхъ, господствую¬
щій въ жизни язычниковъ, которая сама по себѣ составляетъ
бездну безнравственности,—все это открыто и рѣзко выставлялось
язычникамъ. Но апологеты не останавливаются и на этомъ. Они
сознавали не только ту сторону язычества, которою оно отлича¬
лось отъ христіанства, но и ту, которою оно приближалось къ хри¬
стіанству. Они стремились не къ тому, чтобы расширитъ и безъ
того громадную бездну между христіанствомъ и язычествомъ, но
къ тому, чтобы по возможности приблизить язычество къ хри¬
стіанству. Вслѣдствіе этого они старались найти въ язычествѣ
чаяніе христіанства; указывать сходства въ ученіи древнихъ мудре¬
цовъ съ ученіемъ христіанства; находить въ языческомъ мірѣ про¬
образы и предсказанія о христіанствѣ. Намъ, правда, можетъ по¬
казаться страннымъ, если Іустинъ Философъ напоминаетъ языч¬
никамъ, что они имѣютъ предъ собою образъ креста, который они
такъ презираютъ, повсюду въ своихъ орудіяхъ, на своихъ окнахъ
и дверяхъ, въ прямомъ станѣ человѣка, даже на своихъ знаме¬
нахъ и побѣдныхъ знакахъ; но даже въ этой игрѣ воображенія,
благодаря которой Іустинъ представляетъ язычникамъ крестъ какъ
нѣчто давно извѣстное имъ, имѣющее свой прообразъ въ самой при—