Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
но что тьма еще обладаетъ нами. Для всякаго такого прегрѣшенія
мы должны умолять о прощеніи, и противъ всякаго такого недо¬
статка мы должны ратовать болѣе и болѣе. Сынъ Божій можетъ
постоянно получать раны въ борьбѣ, но онъ никогда не броситъ
своего оружія. Если мы разъ вполнѣ и, свободно посвятили себя
Богу, то грѣхъ можетъ иногда увлекать насъ, но никогда не мо¬
жетъ господствовать надъ нами. Изъ двухъ печатей на одномъ
основаніи („познаніе Богомъ своихъ“ и „отступленіе отъ неправды“/
гдѣ находится одна, то не будетъ отсутствовать и другая. Доказательствомъ сыновства но отношенію къ Богу служитъ та¬
кимъ образомъ „дѣланіе правды6, а въ отношеніи къ человѣку
эта правда проявляется въ любви въ нашимъ собратьямъ, которую
апостолъ и поясняетъ сначала отрицательно (106—15) и затѣмъ
положительно (16—18). „Всякій, не дѣлающій правды, не есть отъ Бога, равно и не
любящій брата своего. Ибо таково благовѣствованіе, которое вы
слышали отъ напала, чтобы мы любили другъ друга, не такъ, какъ
Каинъ, который былъ отъ лукаваго. и убилъ брата своего.
А за что убилъ его? За то, что дѣла его были злы, а дѣла брата
его праведны. Не дивитесь, братія мои, если міръ ненавидитъ
васъ. Мы знаемъ, что мы перешли изъ смерти въ жизнь, потому
что любимъ братьевъ ”*); не любящій брата пребываетъ въ смерти.
Всякій, ненавидящій брата своего, есть человѣкоубійца Б73); а вы
знаете, что никакой человѣкоубійца не имѣетъ жизни вѣчной, въ
немъ пребывающей" (ш, 106—15). Наша обязанность къ человѣку вытекаетъ какъ непосредствен¬
ное соотношеніе нашей обязанности къ Богу, подобно тому, какъ
вторая скрижаль десятословія естественно слѣдуетъ какъ выводъ
изъ первой. Несомнѣнно, увѣщавая такимъ образомъ къ братской
любви, ап. Іоаннъ имѣетъ въ виду прежде всего церкви, къ кото¬
рымъ онъ обращался, и поэтому подъ „братомъ" прежде всего
разумѣетъ христіанина. «Но ограничивать это значеніе христіан¬
скими братьями значило бы искажать и умалять величіе его ученія. Это
значило бы также умалять все то, чему училъ Спаситель по это¬
му предмету, какъ напр. въ притчѣ о добромъ самарянинѣ, равно
какъ и силу собственнаго примѣра Христа, который возлюбилъ
насъ и умеръ за насъ, хотя мы были еще грѣшники. Пренебре¬
гать истиной, что любовь есть самая центральная заповѣдь хри¬
стіанства (хотя эта истина пренебрегалась въ теченіе цѣлыхъ сто¬
лѣтій) вйолнѣ неизвинительно, потому что она дана сначала и
повторялась постоянно. Она составляла, какъ говоритъ апостолъ,
въ одно и тоже время и предметъ („таково благовѣствованіе*) и
цѣль („чтобы мы любили другъ друга") христіанскаго откровенія.