Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
ПЕЧАТЬ ЗАКОНЧЕННОСТИ НА 'ПИСАНІЯХЪ АП. ІОАННА. можетъ въ литературномъ смыслѣ, составляетъ самое послѣднее
изреченіе священнаго писанія. - .он Богъ праведенъ, и поэтому Онъ ненавидитъ .всякую*не*
правду въ другихъ, и въ Немъ ' не можетъ быть неправедности:
Неправедность, маскирующая себя подъ видомъ праведности; - не¬
праведность, прикрывающаяся лживыми доспѣхами религіозной
рёвности; неправедность въ формѣ то гоненія, то насилія, то
схоластики, то высокомѣрнаго, недобросовѣстнаго и поносительнаго
отношенія къ ближнимъ, часто выставлялась въ качествѣ служе¬
нія Богу. Но такъ какъ Онъ праведенъ, то Онъ ненавидитъ эту
неправедность. Всякое насиліе, принимаетъ ли оно форму инкви¬
зиторской жестокости или анонимной лжи, ненавистно Ему. Ложь
для Бога есть мерзость Богу, даже когда ложь эта является
шибболетомъ мнящихъ себя избранниками Божіими. Недостатокъ
искренности, недостатокъ любвеобильности, недостатокъ снисходи¬
тельности составляютъ неблатословенное куреніе, которое лишь
оскверняетъ жертвенникъ Божій. Мнѣніе, изображающее1 Бога
какъ произвольнаго распорядителя судьбою людей, относящагося
къ нимъ какъ къ бездушной глинѣ; мнѣніе, которое изображаетъ
Его справедливость въ какомъ то особенномъ свѣтѣ, заставляющемъ
воображать, что ради Его дѣла мы можемъ дѣлать зло, чтобы
изъ него могло выйти добро, — эти идолы школы разлетаются въ
прахъ отъ столкновенія со скалою истины, что Богъ праведенъ. Богъ есть свѣтъ 4С1). Мнѣнія, представляющія Бога въ томъ
свѣтѣ, что будто бы Ему благоугоднѣе слѣпыя и узкія распри о
подробностяхъ ученія и обряда,—эти идолы фанатическаго фари¬
сейства разсыпаются отъ громоноснаго удара истины, что Богъ
есть свѣтъ. Богъ есть любовь. Слова эти не встрѣчаются въ евангеліи
и однакоже они составляютъ сущность евангелія, сущность всего
Священнаго Писанія и сущность всей исторіи человѣчества; и въ
этомъ смыслѣ они составляютъ постоянный, протестъ противъ всего того, что есть худшаго и мрачнаго во многихъ изъ міровыхъ схемъ схоластическихъ умозрѣній. Богъ есть любовь—не просто,5 какъ
имѣющій любовь, но сама любовь. Мнѣнія поэтому, изображаю¬
щія Его какъ живущаго заключенною въ Себѣ жизнью, само-
услаждающагося только своею собственною славою, — эти идолы
зилотства и всякаго нетерпимаго сектантства разлетаются въ прахъ
отъ непреодолимой и озаряющей силы великой истины, что Богъ
есть любовь. Отсюда эти три окончательныя изреченія откровенія будутъ
становиться болѣе и болѣе защитой, источникомъ освобожденія и
драгоцѣннымъ наслѣдіемъ всего человѣчества; они сдѣлаются ѳилр;- 1 * ' Ч ■ь.