Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
I Ч і р?і Ш' ['* ■
&■ Е>і,’ ?■ Я Самый внѣшній видъ этого числа производилъ подавляющее, и
таинственное впечатлѣніе. Первая буква была начальной буквой
имени Христа. Послѣдняя буква была первой двойной буквой
(стигма) въ словѣ крестъ (саорб;). Между этими двумя буквами
стоялъ какбы змѣй, буква извѣстная своимъ извилистымъ на¬
чертаніемъ и шипящимъ звукомъ (Откр. хп, 9; хх, 2). Вся эха группа составляла троякое повтореніе числа 6, символа бремени и несовершенства, и этотъ числовой символъ антихриста—666 стоялъ въ страшной противоположности къ числу 888, состояв¬
шему изъ трехъ совершенныхъ 8—въ имени Іисуса. Но іудейскимъ читателямъ (а, какъ мы сказали, для іудейскихъ
читателей первоначально и предназначался апокалипсисъ) не
встрѣтилось бы ни одного изъ тѣхъ затрудненій, которыя могли
приводить въ смущеніе ихъ собратьевъ христіанъ изъ язычниковъ.
Апостолъ предупреждалъ ихъ, что рѣшеніе дается не такъ просто
и быстро, какъ это обыкновенно бываетъ въ подобныхъ задачахъ.
Всякій іудейскій читатель конечно зналъ, что звѣрь былъ симво¬
ломъ Нерона 322). Какъ іудеи, такъ и христіане видѣли также
въ Неронѣ близкое сродство съ змѣемъ или дракономъ. Что тутъ
имѣлся въ виду именно Неронъ, это могло быть ясно для всякаго
іудея, какъ и то, что подъ Вавилономъ разумѣлся Римъ, хотя
собственно Римъ не упомянутъ былъ ни однимъ словомъ. Ояъ не
сталъ бы пытаться разгадывать тайну надъ именемъ Кего Саезаг по
латыни, такъ какъ исопсефія (которую іудей называлъ гематріей)
была почти неизвѣстна среди римлянъ, и ихъ алфавитное счисле¬
ніе было совершенно неустановившимся. Онъ могъ попытать
вычислить Шрюѵ Каіоар—по-гречески, но это не дало бы ему
надлежащаго числа. Тогда, какбы по нѣкоторому внезапному оза¬
ренію, ему могла представиться мысль попытать это имя по-еврей¬
ски 323). Апостолъ писалъ какъ іудей и мыслилъ очевидно какъ
іудей зг4). Испещренный солицизмами греческій языкъ апостола
съ достаточностью показываетъ, что языкъ этотъ не былъ ему
хорошо знакомъ, и что имена всѣхъ лицъ, которыхъ онъ имѣлъ
въ виду, первоначально должны были представляться его уму въ
ихъ еврейскихъ начертаніяхъ. Къ тому же это могло еще болѣе
обезпечить криптографа противъ назойливой пронырливости пре¬
дательскихъ доносчиковъ изъ язычниковъ. Вообще было крайне
опасно дѣлать тайну слишкомъ ясною. Согласно съ этимъ іудей¬
скій христіанинъ могъ попытать исчислить это имя въ такомъ
видѣ, какъ оно представлялось апостолу, именно въ еврейскихъ
буквахъ. И лишь только онъ приходилъ къ этой мысли, какъ тайна
тотчасъ же раскрывалась предъ нимъ. Всякій іудей представляла