Первые дни христианства. Часть 2-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 2. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
АПОКАЛИПСИСЪ. ЗВѢРЬ ИЗЪ МОРЯ. вать іудейскихъ бѣглецовъ изъ Гадары, то они были остановлены <
разливомъ водъ Іордана и, будучи вынуждены къ неожиданной
битвѣ, во множествѣ были вогнаны въ рѣку и 15,000 изъ нихъ
погибло ’2,74). Весьма вѣроятно, что какое нибудь въ родѣ этого
обстоятельство могйо препятствовать и бѣгству христіанъ, и что
въ то время, какъ они могли безопасно бѣжать, вслѣдствіе ка¬
кого нибудь особеннаго проявленія Промысла многіе изъ ихъ го¬
нителей погибли въ разлившейся рѣкѣ. Слѣдующее видѣніе не только ясно, но отселѣ должно быть
считаемо столь несомнѣннымъ въ своемъ значеніи, что даетъ намъ
опорный пунктъ для всякаго апокалипсическаго толкованія. Это
именно видѣніе звѣря изъ моря. Нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія
въ томъ, что „звѣрь изъ моря" есть символъ императора Нерона.
Здѣсь во всякомъ случаѣ св. ап. Іоаннъ не опустилъ изъ вни¬
манія ничего такого, что могло бы сдѣлать его мысль ясною, отличительными признаками, и затѣмъ почти буквально обозна¬
чаетъ имя того лица, котораго онъ подразумѣваетъ въ своемъ
символѣ. Эти отличительные признаки слѣдующіе: 1. Звѣрь этотъ выходитъ изъ моря: этимъ видимо обозна¬
чается не только западная держава, и слѣдовательно для іудея
держава, лежащая за моремъ 275), но и быть можетъ особенно та,
которая находится на омываемомъ моремъ полуостровѣ Италіи 27е). 2. Звѣрь этотъ подобенъ одному изъ четырехъ звѣрей Даніи¬
ловыхъ, но еще болѣе зловѣщій и страшный. Четырьмя звѣрями
Даніиловы были халдейскій левъ, мидійскій медвѣдь, персидская
пантера и звѣрь греческаго владычества, десять роговъ котораго
представляютъ десять преемниковъ Александра Великаго 277), при¬
чемъ маленькій рогъ изображаетъ Антіоха Епифана. Звѣрь св.
ап. Іоанна, представляя собою всеобнимающую римскую державу,
есть сочетаніе звѣрей Даніила. Это пантера съ ногами медвѣдя и
пастью льва. Онъ имѣетъ семь головъ ’278), которыя указываютъ
(въ нѣсколько произвольной, но совершенно естественной расплыв¬
чатости іудейской апокалипсической символики) какъ на семь
холмовъ Рима, такъ и на семь царей его (Откр. хѵп, 9, 10).
Звѣрь этотъ неперемѣнно становится символомъ римской имперіи
и императора. Въ дѣйствительности имперія и императоръ въ это
время представляли собою одно цѣлое въ бблыпей степени, чѣмъ
когда либо въ исторіи. Римская исторія превратилась въ личную
драму. Римскій императоръ въ буквальномъ смыслѣ “могъ сказать: не подвергая смертельной опасности ни себя ни христіанской
церкви. Онъ оцисываетъ этого звѣря не менѣе чѣмъ шестнадцатью