Первые дни христианства. Часть 1-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 1. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
РЕЛИГІОЗНШІГТЛ^СТІХЩШХВ-Л^БгажЗІЕКГСГГкгггдх XX таются всѣ свойства отдѣльныхъ боговъ, долженъ быть также
богомъ природы. Сама природа есть богъ, и то, что Страбонъ
высказываетъ какъ свое личное убѣжденіе, было въ дѣйствитель¬
ности убѣжденіемъ многихъ: „единое высшее существо есть то,
что обнимаетъ насъ всѣхъ, что мы называемъ небомъ, міромъ и
природою вещейНесомнѣнно, что и въ этомъ монотеизмѣ за¬
ключается нѣкоторое предчувствіе истиннаго Бога, нѣкоторое
стремленіе язычества къ высшему, свидѣтельство того, что душа
человѣческая по природѣ христіанка, какъ говоритъ Тертулліанъ...
Но этотъ единый Богъ въ глазахъ язычниковъ былъ однакоже
только „невѣдомый Богъ, котораго они не зная чтили“. Дальше
этого язычники не могли идти. Монотеизмъ, къ которому они на¬
конецъ приходили, оставался отвлеченнымъ безжизненнымъ. Богъ,
который по ихъ предположенію стоитъ выше ихъ боговъ, есть
отнюдь не такой богъ, который бы могъ имѣть общеніе съ людьми
и котораго можно бы было призывать на помощь. Отсюда такое
убѣжденіе, хотя и широко распространенное въ образованныхъ
классахъ населенія, въ сущности оставалось безплоднымъ. Оно и
не могло имѣть какого либо вліянія на общественное мнѣніе и на
нравственную жизнь. Образованные классы, державшіеся этого
убѣжденія, отнюдь не приходили при посредствѣ его къ богопо¬
читанію высшаго порядка, а постоянно оставались въ промежуткѣ
между этимъ своимъ собственнымъ лучшимъ убѣжденіемъ и ли¬
цемѣрнымъ (иначе и невозможно назвать его) участіемъ въ оффи¬
ціальномъ культѣ. Къ невѣрію, часто въ возмутительныхъ фор¬
махъ, примѣшивалось и ребяческое суевѣріе. Цезарь, который въ
сенатѣ отнюдь не скрывалъ своего невѣрія, никогда однако же
не входилъ въ коляску, не прочитавъ предварительно одной вол¬
шебной формулы, которая, по его мнѣнію, могла предохранить его
отъ всякаго несчастія 5). Августъ, который на своихъ пирушкахъ от¬
крыто издѣвался надъ богами, въ теченіе цѣлаго дня боялся несчастія,
если только одъ утромъ, вставая съ постели, случайно надѣвалъ
лѣвый сапогъ на правую ногу. Онъ никогда не предпринималъ
путешествія въ день Нундинъ и никогда не начиналъ ничего серь¬
езнаго въ день Нонъ *). Плиній, не вѣря ни во что сверхъесте¬
ственное, вѣрилъ однакоже въ талисманы. При такомъ состояніи
неудивительно, что никто уже не заботился о распространеніи въ
народной массѣ лучшихъ религіозныхъ воззрѣній; образованные
классы, съ высокомѣріемъ своей эсотерической мудрости, считали
это совершенно невозможнымъ. А въ такомъ случаѣ эта мудрость,
которая несмотря на это все-таки постепенно проникала въ народъ,
необходимо должна была оказывать на него нѣкоторое вліяніе, и
вліяніе это могло быть только разрушительнымъ.