Первые дни христианства. Часть 1-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 1. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
228 ПЕРВЫЕ ДНИ ХРИСТІАНСТВА. выше всѣхъ заблужденій- и ограниченій тѣхъ самыхъ системъ, ко¬
торымъ они обязаны своимъ образованіемъ. Александрійская литература, не смотря на многіе свои недо¬
статки, имѣла большое значеніе въ исторіи откровенія. Она до¬
стойнымъ образомъ наполняла промежутокъ между пророкомъ Ма-
лахіей и ранними посланіями ап. Павла. Семьдесятъ толковниковъ
создали, діалектъ и фразеологію, при посредствѣ которыхъ пропо-
вѣдывалось Евангеліе, и александрійскіе писатели, не безъ Боже¬
ственнаго промышленія, содѣйствовали углаженію пути, по кото¬
рому должны были стулать первые христіанскіе мыслители. Самъ
по себѣ александризмъ былъ слишкомъ туманенъ, слишкомъ вос¬
пріимчивъ, слишкомъ мало сознавалъ широту и глубину той про¬
пасти, которая отдѣляла св. Писаніе отъ простой іудейской лите¬
ратуры; но своимъ успѣшнымъ стараніемъ разрушить исключи¬
тельность іудейства онъ подготовлялъ путь христіанству, какъ
вселенскому откровенію, въ которомъ не должно было быть ни
іудея ни еллина, ни обрѣзанія, ни необрѣзанія, ни варвара ни
скиѳа, ни раба ни свободнаго. Но при всѣхъ своихъ заслугахъ, Филонова философія всетаки
имѣла очевидные недостатки. Правовѣрные раввины выказывали
замѣчательную прозорливость, когда они смотрѣли на нее съ-
ревнивою подозрительностью. Это была сводная система и изобиловала противорѣчіями. Она стремилась сочетать два различ¬
ныхъ (если не совсѣмъ противоположныхъ) элемента — букву св.
Писанія и Платонову философію. Но эта попытка была столь же
неудовлетворительною, какъ и попытка ученыхъ образовать системы,
которыя бы сочетали Аристотеля съ новозавѣтными писателями.
При этой попыткѣ философскія умопредставленія иногда приносятся
въ жертву буквѣ, а еще чаще буква устраняется для того, чтобы
дать мѣсто философіи. Аллегорическое извращеніе буквальныхъ
повѣствованій (если только можно его принимать за толкованіе)
доходитъ почти до смѣтнаго. Но іудействующіе ясно видѣли, что
этотъ методъ могъ быть доведенъ до такой степени, что будетъ
сведенъ на ничто весь обрядовый законъ, да въ дѣйствительности
онъ уже и расширенъ былъ до этой степени. Гордясь воображаемой
таинственностью, нѣкоторые изъ александрійцевъ стали презри¬
тельно относиться къ левитской обрядности, подобно тому, какъ
нѣкоторые изъ гностиковъ, дойдя въ своемъ лжеименномъ знаніи
-до высшей по ихъ мнѣнію степени, начинали презирать даже нрав¬
ственный законъ. Поразительнѣйшимъ поясненіемъ сущности и
тенденіі,і®.• умозрѣнія Филона служитъ тотъ фактъ, что его племян-
никъ:.;сдѣлался .завѣдомымъ вѣроотступникомъ. Александрійская философія оказывала свое вліяніе на многихъ