Первые дни христианства. Часть 1-я

Фаррар Ф.В. Первые дни христианства. Часть 1. - С.Петербург, 1888

Содержание
OCR
ЦАРСТВОВАНІЕ НЕРОНА И ПЕРВОЕ-ГОНЕНІЕ НА 'ХРиСТІАНЪ^ 17Т- все величіе ихъ души состояло въ томъ, что они не принимали ничего
малаго. Если между философами были и болѣе благородныя лица,
чѣмъ эти философствующіе выродки, то что собственно преподавалось
въ ихъ школахъ? Риторика и больше ничего. Тамъ трактовалось о
Добродѣтели, и притомъ въ какихъ красныхъ словахъ, съ какимъ
искусствомъ игры мускуловъ и движенія рукъ! Тамъ велись безконеч¬
ныя разсужденія на старыя темы, что „смерть не есть зло“ и что
„мудрецъ, освободившійся отъ всѣхъ потребностей, есть счастливецъ";
восхвалялись древніе образцы, истощались въ возвеличеніи собствен¬
ныхъ добродѣтелей. Но въ дѣйствительности (какъ это мы видѣли
даже въ лицѣ Сенеки) все это были только слова. Какъ дѣйствительно
достигнуть многохваленой добродѣтели, какъ сдѣлаться инымъ чело¬
вѣкомъ, какъ побѣдить смерть—этого въ сущности не могъ объяснить
ни одинъ изъ этихъ краснобаевъ. На народъ эти философы вообще не
имѣли никакого вліянія. Будучи гордыми носителями лишь избраннымъ
доступной мудрости, они даже презирали его и считали неспособнымъ
ни къ какому болѣе возвышенному образованію и добродѣтели. „Съ
своимъ пустыннымъ небомъ, съ своимъ своеобразнымъ ученіемъ о
долгѣ безъ всякой за него награды, кромѣ награды удовлетворенной
совѣсти; при своемъ высокомѣрномъ отношеніи къ богамъ, отъ ко¬
торыхъ онъ ничего не желалъ, и по отношенію къ тому страшному
„ничто", въ которое онъ съ трепетомъ взиралъ, стоицизмъ былъ
лишь философіей для избранныхъ умовъ, а не для народной толпы" ,
говоритъ одинъ новѣйшій историкъ времени римской имперіи173). Язы¬
ческая философія не имѣла въ себѣ ни одного изъ тѣхъ драгоцѣн¬
ныхъ качествъ, которыми отличается христіанское благовѣстіе. Въ
ней не было того, что ап. Павелъ восхваляетъ въ проповѣди о
крестѣ, что именно она состоитъ не въ высокихъ словахъ, но въ
доказательствѣ духа и силы; не было и того, чтб составляетъ ве¬
ликую славу Евангелія, именно, что оно благовѣствовалось бѣднымъ. Такимъ образомъ въ язычествѣ нигдѣ не оказывалось такой
силы, которая могла бы совершить исполинскую задачу нравствен¬
наго обновленія міра. Эта сила должна была придти изъ какихъ
либо другихъ источниковъ, именно свыше. Лишь тогда, когда и
тѣмъ, которые были „нѣкогда несмысленны, непокорны, заблуж¬
давшіе, были рабы похотей и различныхъ удовольствій, жили въ
злобѣ и зависти, были гнусны, ненавидѣли другъ друга" (Тит. ш, 3),
явилась благодать и человѣколюбіе Бога и Спасителя нашего, тогда
впервые открылся источникъ, изъ котораго полилась для нравственно
болыіаго человѣчества новая здоровая жизнь, тогда' христіанское
благовѣстіе создавало общины, которыя, представляя своими добро¬
дѣтелями цѣломудрія и трудолюбія полную противоположность язы¬
ческому міру, поистинѣ были солью земли въ этомъ мірѣ.