Протопоп Аввакум. Очерк из истории умственной жизни Русскаго общества в XVII веке

Бороздин А.К. Протопоп Аввакум. Очерк из истории умственной жизни Русскаго общества в XVII веке. - СПб.:А.С.Суворин, изд.2-е, 1900

Содержание
OCR
нетъ, кажется, и не дышетъ,—растянетъ ея на полу и руки о ноги,—ле¬
житъ яко мертва. Я 0 всепѣтую проговоря, кадиломъ покажу, потомъ
крестъ положу ей на голову и молитвы Великаго Василія въ то время го¬
ворю: такъ голова подъ крестомъ свободна станетъ, баба и заговоритъ: а
руки, и ноги, и тѣло еще каменно. Я по рукѣ поглажу крестомъ: такъ и
рука свободна станетъ; я также по другой: и другая освободится такъ же;
и я ію животу: такъ баба и сядетъ. Ноги еще каменны. Не смѣю туды гла¬
дить крестомъ. Думаю, думаю, да и ноги поглажу: баба и вся свободна
станетъ. Воставшо, Богу помолясь, да и мнѣ челомъ. Прокуда таки не бѣсъ
ништо въ ней былъ, много время такъ въ ней игралъ. Масломъ ея освя¬
тилъ, такъ вовсе отшелъ: исцелѣла, далъ Богъ. А иное два Василія бѣ-
таные бывали у меня прикованы,—странно и говорить про нихъ. А еще сказать ди, старецъ, повѣсть тебѣ! Блазновато, кажется, да уже
сказать—нс пособить. Въ Тоболске была дѣвица у меня, Анною звали,
какъ впредь еще ехалъ. Маленыса ис полону ис Кумыковъ привезена. Дѣвь-
ство свое аепорочно соблюла. Въ совершенствѣ возраста отпустилъ ея хо¬
зяинъ ко мнѣ. Зѣло правилнѣ и богоугоднѣ жила. Позавидѣ дьяволъ до¬
бродѣтели ея, наведе ей печаль о Елизарѣ, о первомъ хозяинѣ ея. И стала
плакать но немъ, таже и правило презирать; и мнѣ учинилась противна
во всемъ, а дочь мнѣ духовная. Многажды въ правило, и не молясь, про-
стоитъ, дремлетъ прижавъ руки. Влагохитрый же Богъ, наказуя ея, попу¬
стилъ бѣса на нея: стоя лѣностію въ правило, да и взбѣсится. Азъ же,
грѣшный, жалѣя по ней, крестомъ благословлю и водою покроплю: и бѣсъ
отступитъ отъ нея. И тово было многажды. Таже, въ правило задремавъ и
новалилася на лавку и уснула и пробудилась три дни и три нощи: тогда
сегда дохнетъ. Азъ же по временамъ кажу ея. Таю, умретъ. И въ четвер¬
тый день встала и, сѣдши, плачетъ; есть даютъ; не есть, и не говоритъ.
Того жъ дня въ вечеръ, проговоря правило и распустя всѣхъ, во тмѣ на¬
чалъ я правило поклонное, по обычаю моему. Она же, пристуия ко мнѣ,
падъ поклонилась до земли. Азъ же отъ нея отшелъ за столъ, бояся ис¬
кусу діявольскова, и сѣлъ на лавкѣ, молитвы говоря. Она же, къ столу
приступя, говоритъ: послушай, государь! Велѣно тебѣ сказать. Я и слушать
сталъ. Она же, плачющи, говоритъ: Егда де я, батюшко, на лавку пова¬
лилась, приступили два ангела и взяли меня и вели зѣло тѣснымъ путемъ.
На лѣвой сторонѣ слышала плачь съ рыданіемъ и гласы умильны. Таже
привели меня во свѣтлое мѣсто; жилища и полаты стоятъ, и едина полата
всѣхъ болши и паче всѣхъ сіяетъ красно. Ввели де меня въ нея, а въ пей
де стоятъ столы, а на нихъ послано бѣло. И блюда з брашнами стоятъ; но
конецъ де стола древо многовѣтвенно повѣвастъ и гораздо красно, а въ
немъ гласы птичьи умильны зѣло—не могу про нпхъ нынѣ сказать. По¬
томъ де меня вывели изъ нея. Идучи, спрашиваютъ: знаешь ли, чья ію-
лата сія? И я де отвѣщала: не знаю; пустите меня въ нея. И онѣ мнѣ отвѣ-
щали сонротпвъ: отца твоего Аввакума полата сія. Слушай ево—такъ де Оідііііесі Ьу ѵ^оодіе