Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-4-1998/567"]Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
если бы раньше не было великого греха первого человека,
от которого произошли все прочие грехи.
Даже в самом нашем теле, хотя по смертности оно
обще нам с дикими зверьми и притом гораздо слабее
(т#л) многих из них, какая открывается благость и про-
мыслительность Творца! Не расположены ли на нем органы
чувств и прочие члены и не соразмерены ли вид, форма
и рост его таким образом, чтобы указывать, что оно со­
творено для служения разумной душе? Человек сотворен
не так, как существа, лишенные разумной души, которые
мы видим наклоненными к земле; устремленная к небу
фигура его тела напоминает ему мудрствовать о горнем.
Далее, та подвижность, которая сообщена языку и рукам,
удобная и приспособленная для письма и речи и для
выполнения весьма многих искусств и занятий, не ясно
ли показывает, для служения какой душе придано подоб­
ное тело? Но если даже и не принимать в расчет пот­
ребностей практических, соразмерность всех частей тела
так велика и так эти части соответствуют одна другой
прекрасной пропорцией, что не знаешь, больше ли при
сотворении тела имела место идея пользы, чем идея
красоты. По крайней мере, мы не видим в теле ничего,
сотворенного ради пользы, что в то же время не имело
бы и красоты. Это для нас было бы еще яснее, если бы
мы знали те точные размеры, в каких все между собою
связано и соединено; но исследованию человеческому, при
старательном изучении, это может подлежать лишь в на­
ружных частях, а то, что скрыто и для нашего глаза не­
доступно, как, например, сплетения жил, нервов и внут­
ренностей, а также тайны главных жизненных частей, —
то не поддается исследованию. Хотя жестокая пытливость
медиков, называемых анатомами, и вскрывает трупы умер­
ших; хотя руками рассекающего и исследующего умерших
довольно бесчеловечно извлекается на свет все самое со­
кровенное в телах человеческих, чтобы знать, что, как и
где надобно лечить; тем не менее, те точные размеры, о
которых я говорю, которые как каждому органу, так и
всему телу извне и внутри дают то сочетание, которое
по-гречески называется apiiovia, не только никто не в
565