Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
ство, любодеяния, прелюбодеяния, кровосмешение и столь-
кие противоестественные деяния и мерзости того и другого
пола, о которых и говорить-то стыдно, святотатства, ереси,
богохульства, клятвопреступления, притеснения невинных,
клевета, мошенничества и измены, лжесвидетельства, не­
правосудие, насилия, разбойничества и вс*, что из числа
подобных пороков теперь на память мне не приходит, хо­
тя из настоящей жизни и не уходит? Правда, все это —
дела людей порочных; однако, все они происходят от то­
го корня заблуждения и извращенной любви, с которым
рождается всякий потомок Адама. Кто, в самом деле, не
знает, с каким незнанием истины, обнаруживающимся уже
в детях, с каким запасом суетных желаний, начинающим
открываться уже в ребенке, является человек в эту жизнь,
так что если бы оставить его жить, как он бы хотел, и
делать все, что желал бы, то он или всю жизнь, или бо­
льшую часть ее провел бы в преступлениях и злодеяниях,
которые я припомнил и которых не смог припомнить.
Но так как промышление Божие не совсем оставляет
осужденных, и Бог не затворяет во гневе щедроты Свои
(Пс. LXXVI, 10), то в самих чувствованиях человеческого
рода против той тьмы, с которою мы рождаемся, бодрст­
вуют и (злым) наклонностям противостоят запрещение и
обучение, сами, впрочем, исполненные трудов и скорбей.
Ибо что значат эти многоразличные устрашения, к которым
прибегают для обуздания суетности детей? Что такое эти
педагоги, учителя, эти хлысты, ремни, лозы, эта дисци­
плина, которою, по словам священного Писания, нужно
сокрушать ребра любимого сына, чтобы он не вырос не­
покорным? Ожесточившись, он едва уже может быть обуз­
дан, а, пожалуй, и вовсе не может (Сир. XXX, 13). Что
достигается этими наказаниями, как не искоренение неве­
жества и обуздание злых желаний, с каковыми пороками
мы являемся на этот свет? Что значит, что запоминаем
мы с трудом, а забываем без труда, — приобретаем знания
с трудом, а невежествуем без труда, —деятельны с трудом,
а ленивы без труда? Не видно ли отсюда, к чему, как
бы собственной своею тяжестью, бывает склонна порочная
природа и в какой помощи она нуждается, чтобы осво-
556