Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
приводит в движение, называются срамными. Но такими
они не были до грехопадения, ибо написано: "И были
оба наги, и не стыдились" (Быт. II, 25). Это не потому,
что им не была известна их нагота, а потому, что нагота
еще не была гнусной. Похоть еще не приводила в движение
известные члены вопреки воле, плоть еще ле явила своего
неповиновения. Не слепыми были созданы люди, как
думает порою невежественная чернь: он видел животных,
которым давал имена, а о ней сказано: "И увидела жена,
что дерево хорошо для пищи" (Быт. III, 6). Открыты
были их глаза, но при этом не видели, т. е. не обращали
внимания на то, что если члены их не противятся их
воле, то этим они обязаны облекающей их благодати. Как
только это благодать удалилась от них, сразу же в членах
обнаружилось некое как бы самостоятельное движение,
привлекшее, благодаря их наготе, внимание, и заставившее
устыдиться. Поэтому-то после того, как они явно прес­
тупили заповедь Божию, о них написано: "И открылись
глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили
смоковные листья, и сделали себе опоясание" (Быт. III,
7). Открылись глаза их не для того, чтобы видеть (они
и прежде видели), а для того, чтобы понять различие
между добром, которого они лишились, и злом, в которое
впали. Поэтому и само то дерево было названо деревом
познания добра и зла. Когда испытана тягость болезни,
яснее становится приятность здоровья.
Итак, "узнали они, что наги"; т. е. они были обнажены
лишением той благодати, благодаря которой нагота их тел
не приводила их в смущение никаким греховным законом,
противоборствующим их уму. Таким образом, они узнали
то, каким бы счастьем было для них этого не знать, если
бы, повинуясь Богу, они не совершили такое, что заставило
их убедиться на деле, сколь вредны неверность и непови­
новение. Затем, приведенные в смущение неповиновением
своей плоти, они "сшили смоковные листья, и сделали
себе опоясание (campestria)", т. е. подпоясание (succinctoria)
детородных частей. Иные переводчики использовали имен­
но слово succinctoria. Впрочем, и campestria, хотя и ла­
тинское слово, но произведено оно от термина "на поле"
36