Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
или сам наказуемый, испытав наказание, исправился, или
другие, видя наказание, удерживались страхом перед ним.
А так как дом человека должен быть началом или частичкою
града, а всякое начало имеет известное отношение к своему
концу и всякая часть — к целому, которого она составляет
часть, то отсюда очевидно следствие, чт£ домашний мир
имеет отношение к миру гражданскому, т. е . что упоря­
доченное согласие относительно приказаний и повиновения
между сожительствующими служит к установлению упоря­
доченного согласия относительно повеления и повиновения
между гражданами. Отец семейства должен поэтому брать
правила из гражданского закона и управлять согласно им
своим домом так, чтобы он служил к упрочению мира
гражданского общества.
Глава XVII
Но дом людей, не живущих верою, домогается от вещей
выгод этой временной жизни земного мира. Дом же людей,
живущих верой, ожидает того, что обещано в будущем
как вечное, а вещами земными и временными пользуется
как странствующий: не для того, чтобы увлекаться ими и
забывать о своем стремлении к Богу, а для того, чтобы
находить в них поддержку для более легкого перенесения
тягостей тленного тела, которое обременяет душу. Таким
образом, те и другие люди, тот и другой дом одинаково
пользуются вещами, необходимыми для этой смертной
жизни; но цель пользования у каждого своя и весьма
различная. Так же точно и земной град, который верою
не живет, стремится к земному миру и к нему направляет
согласие в управлении и повиновении граждан, чтобы
относительно вещей, касающихся смертной жизни, у них
был до известной степени одинаковый образ мыслей и
желаний. Град же небесный, или, вернее, та его часть,
которая странствует в этой смертности и живет верой,
поставлен в необходимость довольствоваться и таким ми­
ром, пока минует сама смертность, для которой он нужен.
Поэтому, пока он проводит как бы плененную жизнь
350