Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
войны, но войны без какого-нибудь мира быть не может;
это не в силу того, что она война, а в силу того, что
она ведется теми или происходит в тех, которые предс­
тавляют собою какие-нибудь естества; такими естествами
они не могли бы ни в коем случае быть, если бы не
пребывали в каком бы то ни было мирю.
Поэтому существует естество, в котором вовсе нет зла
или в котором невозможно никакое зло; но естества, в
котором не было бы никакого добра, быть не может. И
природа самого диавола, насколько она природа, не есть
зло; злою сделала ее развращенность. Итак, он в истине
не устоял (Иоан. VIII, 44), но суда истины не избежал;
не остался он в спокойствии порядка, но через это не
ушел от власти Распорядителя. Благо Божие, которое у
него в природе, не дало ему убежать от правосудия Божия,
которое назначает его к наказанию; не то благо преследует
в этом случае Бог, которое сотворил, а преследует зло,
которое тот совершил. Ибо не все отнимает Он, что дал
природе, но нечто отнял, нечто оставил, чтобы было чему
скорбеть об отнятом. И сама скорбь есть свидетельство о
благе отнятом и о благе оставленном. Если бы благо не
было оставлено, не была бы возможна скорбь о потерянном
благе. Тот гораздо злее, кто, греша, находит удовольствие
в потере правоты. А кто терзается, тот, если не получает
от этого никакого блага, скорбит о потере благосостояния.
А так как то и другое, правота и благосостояние, суть
блага, и о потере блага скорее должно скорбеть, чем
радоваться (если, впрочем, не имеет места вознаграждение
утраты лучшим, а правота души лучше благосостояния
тела), то несправедливому гораздо соответственнее скорбеть
в мучении, чем радоваться в преступлении.
Следовательно, как радость о потере блага в грехе
свидетельствует о злой воле, так скорбь о потере блага
во время наказания свидетельствует о доброй природе.
Ибо кто скорбит о потере мира своей природы, скорбит
об этом в силу некоторых остатков мира, которые делают
ему любезной природу. При последнем же наказании будет
прямым делом справедливости, чтобы несправедливые и
несчастливые оплакивали в мучениях потерю благ естес-
344