Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
Глава XIII
Итак, мир тела есть упорядоченное расположение час­
тей. Мир души неразумной — упорядоченное успокоение
^позывов. Мир души разумной — упорядоченное согласие
суждения и действия. Мир тела и души — упорядоченная s
жизнь и благосостояние одушевленного существа. Мир
человека смертного и Бога — упорядоченное повиновение
в вере под вечным законом. Мир людей — упорядоченное
единодушие. Мир дома — упорядоченное относительно
управления и повиновения согласие сожительствующих.
Мир града — упорядоченное относительно управления и
повиновения согласие граждан. Мир небесного града —
самое упорядоченное и единодушнейшее общение в на­
слаждении Богом и взаимно в Боге. Мир всего — спо­
койствие порядка. Порядок есть расположение равных и
неравных вещей, дающее каждой ее место.
В силу этого несчастные, которые настолько несчастны,
насколько не имеют мира, хотя и не пользуются таким
спокойствием порядка, в котором не было бы никакого
расстройства, однако, поелику несчастны заслуженно и
справедливо, не могут находиться в самом этом своем
несчастье вопреки порядку, — не как соединенные с
блаженными, а как отделенные от них, но — законом
порядка. Насколько они находятся без расстройства (по­
рядка), они соединены с вещами, среди которых находятся,
каким ни есть согласием; поэтому у них есть некоторое
спокойствие порядка; некоторый мир присущ и им. Но
они потому несчастны, что, хотя при известном спо­
койствии не скорбят, но и не находятся, однако, в таком
положении, в котором не должны были бы быть спокой­
ными и скорбеть; еще же несчастнее они, если у них нет
мира с самим законом, которым управляется естественный
порядок. Когда же они скорбят, нарушение мира произошло
в той части, со стороны которой они чувствуют скорбь;
но мир остается еще в той части, где не мучит скорбь
и не порвана еще сама связь. Следовательно, как есть
некоторая жизнь без скорби, но скорбь без какой-нибудь
жизни быть не может, так есть некоторый мир без всякой
343