Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-4-1998/340"]Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
его была уединенная дикая пещера, а злость его была
такой единственной в своем роде, что по ней дано было
ему его имя; потому что зло по-гречески называется како£,
и таковое имя он и имел. Никакая супруга не обращалась
к нему и не отвечала ласковой речью; не было детей, с
которыми он бы шутил, когда они были^маленькими, или
которым бы приказывал, когда подрастали. Не имел он
удовольствия вести беседу ни с одним другом, даже с
отцом, Вулканом, которого он был гораздо счастливее по
крайней мере в том отношении, что сам не родил подобного
чудовища. Ничего никому не он давал, но у кого мог и
когда мог отнимал, что хотел и сколько хотел. Тем не
менее, в самом уединении своей пещеры, земля которой,
как описывается, была всегда тепла от только что совер­
шенного убийства, он не желал ничего, кроме мира, —
чтобы никто не докучал ему, чтобы чья-нибудь сила или
страх перед кем-нибудь не тревожили его покой. Желал
он, наконец, иметь мир со своим телом, и насколько
имел, чувствовал себя хорошо. Держал он в повиновении
свои члены; и когда его смертность возмущалась против
него в случае недостатка в чем-нибудь и возбуждала мятеж
голода с целью разорвать связь между душой и телом и
удалить первую из последнего, он, с какою только мог
поспешностью, умиротворял ее: грабил, убивал, пожирал;
лютый и свирепый, он мир своей жизни и своего благо­
состояния отстаивал с той же лютостью и свирепостью.
Следовательно, если бы тот мир, который он весьма
старательно сохранял в своей пещере и с самим собою,
желал он сохранять и с другими, — его не называли бы
ни злом, ни чудовищем, ни получеловеком. Или, если от
общения с ним удерживали людей наружный вид его тела
и извергаемое из уст смрадное пламя, то возможно, что
он свирепствовал не из страсти вредить, а по необхо­
димости, ради поддержания жизни. Но его не было вов­
се, или, что гораздо вероятнее, он не был таким, каким
описывает его поэтический вздор. Не будь Какус выстав­
лен с крайне дурной стороны, Геркулесу было бы мало
чести.
340