Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
произволу. Не того хотят они, чтобы не было мира, а
того, чтобы он был таким, каким им хочется его видеть.
Затем, и отделившиеся от других через возмущение,
если не будут поддерживать хоть какого-нибудь мира со
^своими сообщниками или соучастниками в заговоре, не
достигнут того, к чему стремятся. Да даже и разбойники,
чтобы сильнее и безопаснее вредить миру других, стараются
быть в мире с товарищами. Даже если бы нашелся между
ними один, обладающий такими огромными силами и до
такой степени опасающийся сообщников, что не доверился
бы никакому товарищу, и делая засады и нападения в
одиночку, производил бы разбои сам, режа и убивая, кого
мог; то и такой непременно сохраняет какую-нибудь тень
мира с теми, кого не может убить, или от кого желает,
чтобы они скрывали его действия. В собственном же доме
с женою, с детьми и со всеми другими, кто бы там ни
был, он, конечно, старается жить в полном мире; испол­
нение ими его воли по одному его мановению доставляет
ему удовольствие. Если этого повиновения не бывает, он
раздражается, волнуется, настаивает на нем, и если это
необходимо, устанавливает в своем доме мир путем самых
свирепых мер; он понимает, что мир этот невозможен,
если в домашнем союзе не будет все подчиняться одной
известной власти, которую он и представляет собою в
собственном доме. Поэтому если заявят ему о своей
покорности очень многие, город или народ, и будут
подчиняться ему так же, как он хотел, чтобы подчинялись
ему в его доме, — он уже не будет прятаться в укромных
местах в качестве разбойника, а поставит себя открыто в
высокое положение царя, хотя в нем останутся та же
жадность и та же злость. Итак, все желают быть в мире
со своими, от которых хотят, чтобы они жили по их воле.
Ибо, ведя с кем-либо войну, хотят сделать их, если
возможно, своими, и покорив их, наложить на них законы
своего мира.
Но представим себе кого-нибудь таким человеком, ка­
кого изображает поэтический и сказочный рассказ, именно
по причине несовместимой с общежитием лютости вы­
ставляя его скорее получеловеком, чем человеком. Царством
339