Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-4-1998/330"]Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
Не встречаются ли они почти всегда даже в почтенных
взаимных привязанностях друзей? Не наполняют ли они
вообще человеческие отношения так, что обиды, ревность,
злобу, войну мы чувствуем в них как зло, не подлежащее
никакому сомнению, а мир — как благо сомнительное,
потому что не знаем сердца тех, с кем желали бы жить
в мире? Да если бы и могли знать сегодня, не можем
знать, каким оно будет завтра. Кто, в самом деле, обык­
новенно бывает или должен быть дружественнее между
собою тех, которые входят в состав одной семьи? А между
тем, кто может быть уверен в своей безопасности с этой
стороны, когда тайное коварство членов семьи часто быва­
ло причиной столь великих зол, — зол тем более горьких,
чем приятнее был мир, принимаемый за мир истинный
в то время, как был делом лукавейшего притворства?
Потому-то это поражает сердца всех до такой степени,
что мы явственно слышим стон в словах Туллия: "Нет
коварств более скрытых, чем те, которые таятся под прит­
ворным видом долга или под каким-нибудь именем родст­
ва. Открытого врага ты можешь избежать легко, прини­
мая меры предосторожности; это же, скрытое, домашнее
и семейное зло не только существует, но и поражает тебя
прежде, чем ты будешь в состоянии предостеречься и
заметить его"*. Поэтому же без глубокой сердечной скорби
нельзя слышать известных божественных слов: "Враги
человеку — домашние его" (Мф. X, 36). Хотя бы кто и
был столь мужественен, что равнодушно бы перенес, или
так бдителен, что предусмотрительно принятыми мерами
избежал бы того, что замышлялось против него под ли­
чиною дружбы; однако, если сам он — человек добрый,
зло таких вероломных людей, когда он по опыту узнает,
что они люди самые дурные, поневоле будет жестоко его
мучить независимо от того, были ли они дурными всегда
и только притворялись добрыми, или изменили свою до­
броту на эту злость. Итак, если небезопасно семейство,
это общее убежище рода человеческого в бедствиях на­
стоящей жизни, то что сказать о гражданском обществе,
* Cic, in Verr. I.
ззо