Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
даже само вынуждает убить. Правда, мудрый должен тер­
пеливо перенести и смерть, но такую, которая случится
со стороны. Если же, по их мнению, он может быть
вынужден нанести ее себе сам, то они во всяком случае
должны сознаться, что то не только зло, но и невыносимое
зло, что вынуждает его решиться на это. *
Итак, жизнь, которая подавляется гнетом столь вели­
ких и тяжких зол или подвержена их случайностям, ни
в каком отношении не называлась бы блаженной, если
бы говорящие это люди, как уступают они несчастью,
когда, побежденные отягощающими бедствиями, сами себе
наносят смерть, так же точно соблаговолили бы сделать
уступку истине, побеждаемые несомненными доводами при
рассуждениях о блаженной жизни; они и не думали бы,
что им возможно достигнуть конца высочайшего блага в
этой смертности, где сами добродетели, в сравнении с
которыми действительно ничего здесь не оказывается в
человеке лучшего и полезнейшего, сколько служат вели­
ким пособием против угрожающих опасностей, столько и
являются несомненным свидетельством бедствий.
Но если добродетели суть добродетели истинные, воз­
можные лишь в тех, кому присуще истинное благочес­
тие, — они не станут обещать, что могут сделать то, что
люди, которым они присущи, не будут терпеть никаких
бедствий; истинные добродетели не лживы, чтобы обещать
это; они скажут открыто, что жизнь человеческая, которую
столько и таких зол настоящего века вынуждают быть
несчастной, блаженна, равно как и невредима, надеждою
будущего века. Ибо как ей быть блаженной, когда она
еще и не невредима? Поэтому и апостол Павел не о
людях неблагоразумных, нетерпеливых, невоздержанных и
неправедных, а о тех, которые жили по истинному бла­
гочестию и потому имели, какие у них были, добродетели
истинные, говорит: "Мы спасены в надежде. Надежда же,
когда видит, не есть надежда; ибо, если кто видит, то
чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не
видим, тогда ожидаем в терпении" (Рим. VIII, 24, 25).
Таким образом, как надеждою мы спасены, так надеждою
же облаженствованы; и как спасением, так и блаженством
328