Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
всадником, что имеет известное отношение к коню. Или
человека составляет одно тело, имеющее известное отно­
шение к душе, как стакан к напитку: ибо не сосуд и
вместе с ним напиток, который содержится в сосуде,
называется стаканом, но только один сосуд; хотя он и
называется так потому, что приспособлен к содержанию
напитка. Или же человека образует и не одна душа, и
не одно тело, а то и другое вместе, так что одна душа
или одно тело составляют только его часть, сам же он
весь, чтобы быть человеком, состоит из той и другого;
подобно тому, как двух запряженных вместе коней мы
называем парою, из которых как правый, так и левый
составляют часть пары, но парой из них мы называем не
одного, в каком бы отношении к другому он ни находил­
ся, а обоих вместе.
Из этих трех Варрон избирает последнее, третье, и
полагает, что человека составляет не одна душа и не од­
но тело, а то и другое вместе. Поэтому он утверждает,
что и высочайшее благо человека, делающее его блажен­
ным, состоит из благ того и другого, т. е. души и тела.
А потому думает, что начала природы должны быть
желательны ради самих себя, так же как и добродетель,
которую придает наука в качестве искусства жизни, но
которая из благ душевных представляет собою превосход­
нейшее благо. Ибо добродетель эта, т. е . искусство жить,
приняв начала природы, бывшие без нее и существовавшие
и тогда, когда науки при них еще не было, обращает в
предмет своего стремления как их, так и саму себя; всеми
ими и собою она пользуется вместе так, что всех любит
и во всех находит удовольствие, большее или меньшее,
смотря по сравнительно большему или меньшему значе­
нию каждого; но находя удовольствие во всех, порою
меньшим по значению, если того требует необходимость,
пренебрегает ради достижения большего. Ни одного, однако
же, из всех возможных душевных и телесных благ добро­
детель не предпочитает самой себе. Она пользуется над­
лежащим образом и собою, и остальными благами, де­
лающими человека блаженным. Но где ее нет, там хотя
бы и было много благ, но блага эти не во благо тому,
320