Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-4-1998/315"]Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
детели; а другой может отстаивать как не очевидно из­
вестную, подобно тому, как новые академики защищали
то, что им хотя и не было очевидно известно, однако же
казалось истиноподобным. Итак, двадцать четыре секты
* образуются из тех, которые считают обязательным для
себя следовать им как несомненно верным в силу (приз­
нанной ими) истины, а другие двадцать четыре — из тех,
которые считают их для себя обязательными, хотя они и
не очевидно известны, в силу подобия истине.
Затем, поскольку каждой из этих сорока восьми сект
один может следовать, держась обычаев прочих филосо­
фов, а другой — киников, то от этой новой особенности
секты также удваиваются и получается их всего девяносто
шесть. Наконец, следуя какой-нибудь одной из указанных
сект, люди могут избирать для себя или жизнь, свободную
от житейских дел, какую хотели и в состоянии были вести
те, которые посвящали свое время только ученым занятиям;
или жизнь деятельную, какую вели те, которые, хотя и
занимались философией, тем не менее принимали самое
горячее участие в государственном управлении и в ведении
человеческих дел; или, наконец, жизнь, образованную из
того и другого ее родов, какую проводили те, которые
распределяли свое время попеременно между спокойным
занятием наукой и необходимою деятельностью: эти отли­
чия утраивают упомянутое число сект и доводят его до
двухсот восьмидесяти восьми.
Это я изложил, насколько мог кратко и ясно, из книги
Варрона, передавая его мысли своими словами. А как он,
отвергнув остальные секты, избирает одну, а именно —
древних академиков, которые, получив начало от Платона,
вплоть до Полемона, который после Платона четвертым
заведовал школой, носившей название Академии, имели
по его представлению действительные убеждения; как он
отличает их в этом отношении от академиков новых, для
которых ничего не кажется достоверным, и род фило­
софии которых он начинает от Архезилая, преемника
Полемона; и как он полагает, что эта секта, т. е. древние
академики, далека как от колебаний, так и от всякого
315