Августин Аврелий. Творения. Том 4. О граде Божием. Книги XIV-XXII

Августин Аврелий. Творения. Т.4. О граде Божием. Книги XIV-XXII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада, оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В данном томе предложены заключительные книги философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
отчасти из пророков, отчасти из Евангелия. Кому, в самом
деле, неизвестно, что и нечестивые могут безмерно весе­
литься? Тем не менее — "нет мира нечестивым". Что это
значит, как не то, что радоваться есть нечто иное, когда
слово это употребляется в собственном и самом точном
смысле? Таким же образом, кто станет отрицать, что
справедливо было заповедать людям, чтобы делая другим
то, чего желают они, чтобы им делали другие, они не
искали друг у друга наслаждений в постыдной похоти. И,
однако же, спасительнейшая и истиннейшая заповедь гла­
сит: "Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так
поступайте и вы с ними". Что и это значит, как не то,
что слово "хотеть" в этом месте употреблено в некотором
собственном смысле так, что не может быть понято в
х
дурную сторону? Но при более обычном употреблении
слов, чаще всего встречающихся в речи, ни в коем случае
1> не было бы сказано: "Не восхоти лжи" (Прем. VII, 13),
^
если бы не было хотения или воления злого, от дурных
г
свойств которого отличается предсказанное ангелами, в
словах: "На земле мир, в человеках благоволение" (благая
\ воля —bonae voluntatis) (Лук. II, 14). Прибавление "благая"
v было бы излишним, если бы воля была только благой.
Затем, что великого сказал бы апостол в похвалу любви,
4
когда говорил, что она "не радуется неправде" (I Кор.
XII1, 6), если бы не радовалось ей зложелательство?
Такое безразличное употребление упомянутых слов
встречается и у светских писателей. Знаменитый оратор
Цицерон говорит, например: "Желаю, сенаторы, быть сни­
сходительным"*. Так как Цицерон употребил это слово в
добром смысле, то найдется ли такой ученый педант,
который стал бы утверждать, что он должен был бы сказать
"хочу", а не "желаю"? Далее, у Теренция развратный
юноша, пожираемый безумной страстью, говорит: "Ничего
не хочу, кроме Филумены". Что это хотение было дурною
страстью, достаточно ясно показывает приводимый там же
ответ слуги этого господина. Слуга говорит: "Было бы
куда лучше, если бы ты выбросил эту любовь из головы,
* Orat. 1 in Catil.