Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

OCR
раздорам и усобицам положила вторая пуническая война".
Видишь, когда, т. е. спустя совсем немного времени после
изгнания царей, и какими стали римляне, о которых
Саллюстий говорит, что у них "чувство правды и добра
было сильно скорее от природы, чем благодаря законам"!
Если такими оказываются те времена, когда римская
республика, как говорят, была в превосходнейшем и наи-
лучшем состоянии, то что же должны мы говорить и
думать о последующем времени, когда она, выражаясь
словами того же историка, "мало помалу изменяясь, из
прекраснейшей и наилучшей стала самой развращенной и
распущенной", именно — о времени после разрушения
Карфагена? В каких словах изображает и описывает эти
времена Саллюстий, на какие виды нравственного зла,
явившиеся среди благополучия, указывает он, как на
причину, породившую даже междоусобные войны, — об
этом можно прочесть в его истории. "С этого времени,
— говорит он, — нравы предков ухудшались не постепенно,
как прежде, а были сокрушены как бы какой-то лавиной:
молодежь развратилась до такой степени роскошью и
корыстолюбием, что появились люди, которые не могли
ни сами иметь хозяйства, ни терпеть, чтобы его имели
другие". Затем Саллюстий весьма много говорит о пороках
Суллы и других мерзостях времен республики; говорят об
этом и другие писатели, хотя далеко не с таким красно-
речием.
Теперь, полагаю, ты видишь (да и всякий, кто обратит
на это внимание, поймет весьма легко), в какую глубокую
пропасть нравственного развращения повергнуто было рим-
ское государство до пришествия всевышнего нашего Царя.
Ибо все это происходило не только до того, как Христос
начал учить, явившись во плоти, но и прежде, чем Он
родился от Девы. Итак, если столь великое зло, раньше
еще терпимое, а по разрушении Карфагена нестерпимое
и ужасное, они не осмеливаются приписывать своим богам,
с злоехидной хитростью укоренявшим в человеческие умы
верования, из которых произросли такого рода пороки, то
почему же настоящее зло они приписывают Христу, Ко-
торый своим спасительнейшим учением воспрещает почи-
75