Августин Аврелий. Творения. Том 3. О граде Божием. Книги I-XIII

Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998

Блаженный Августин (Sanctus Aurelius Augustinus) (354-430) — величайший из отцов древней Церкви (dostores ecclesiae) христианского Запада* оказавший огромное влияние на все дальнейшее развитие христианской мысли, этических взглядов и церковного устройства. В книге предложены первые тринадцать книг философско-теологического трактата «О граде Божием» — самого известного произведения, в котором сведены воедино основные положения разработанной им христианской доктрины, отчасти принятые всей христианской церковью, отчасти — только католической ее ветвью, а некоторые из положений (например, о предопределении в полном его объеме) — кальвинистской и рядом других протестантских церквей много веков спустя. В книге использованы переводы Киевской Духовной Академии начала XX века, выполненные профессорами Академии с большой текстологической тщательностью и с превосходным знанием церковно-богословских реалий раннего христианства. Тексты печатаются в современной редакции. Для самого широкого круга читателей.

: [URL="http://txt.drevle.com/text/avgustin_avreliy-tvoreniya-3-1998/60"]Августин Аврелий. Творения. Т.3. О граде Божием. Книги I-XIII. — СПб.: Алетейя; Киев: УЦИММ-Пресс, 1998[/URL]
 

OCR
такие великие заслуги, чтобы ей были установлены бо-
жеские почести подобно тому, как у греков, у римлян и
у других народов установлены они некоторым смертным,
благодеяния которых эти народы ценили весьма высоко
и которых они считали сделавшимися бессмертными и
принятыми в число богов? Без всякою сомнения, он
пожелал бы своей матери такого счастья.
Затем, если бы мы его спросили, согласился ли бы
он, чтобы в числе божеских почестей ей совершались и
эти мерзости, то разве не воскликнул бы он, что желал
бы лучше, чтобы мать его лежала мертвою без всякого
чувства, чем жила богинею для того, чтобы иметь удо-
вольствие слушать подобные вещи? Нет, этот римский
сенатор, одаренный такой проницательностью ума, что
запретил строить театр в городе мужественного народа, не
захотел бы, чтобы мать его почитали таким образом, чтобы
для умилостивления богини совершались такие вещи, сама
только речь о которых была бы оскорблением для благо-
родной женщины. Он никогда бы не поверил, чтобы
стыдливость достохвальной матроны через усвоение ею
божественности до такой степени изменилась, что ее
поклонники смогли бы призывать ее такими похвалами,
от которых, если бы они были брошены в упрек какой-
нибудь женщине, еще живущей среди людей, покраснели
бы за нее и родственники, и муж, и дети, если бы не
заткнули ушей и не ушли.
Такая мать богов, какую постыдился бы иметь матерью
даже самый дурной человек, намереваясь овладеть рим-
скими умами, требовала себе наилучшего мужа, — не
такого, которого она сделала бы наилучшим научением
лучшему, а такого, которого обольстила бы обманом (она
похожа на ту, о которой написано: "Жена уловляет дорогую
душу" (Притч. VI, 26)), — требовала для того, чтобы
богато наделенный природными дарованиями дух, воз-
высившись этим как бы божественным свидетельством в
собственных глазах и считая себя действительно наи-
лучшим, не искал истинного благочестия и религии, без
которой самые достохвальные дарования исчезают и при-
ходят в упадок. Ибо с какою другой, как не с этой
58